Токийский тигр

      «В последнее время в моей жизни стало слишком много якудза»…       Это было первой мыслью Сакуры после пробуждения. Она ненадолго заснула, но перед рассветом была разбужена стрекотом цикад.       Мысли, с которыми провела всю ночь, атаковали разум с новой силой. Она ещё раз примерила ситуацию, где не шла бы на Сандзя мацури, и тут же понимала, что болезнь отца из-за бандитского налёта и сфабрикованного дела никак не зависела от праздника в Асакусе.       С другой стороны, для чего понадобилось людям из Райджин-гуми спасать её семью от тех, кто продолжал унижать? Как тот человек тогда сказал: «Передайте Сандаймё».       Логично было бы предположить, что это обыкновенные бандитские разборки, но каким образом её семья попала в эти жернова?       Ответов Сакура пока не знала…       И самое главное: кто и зачем оплатил лечение отца в клинике? Райджин-гуми заставили людей Сандаймё не только убраться с улицы, но и оплатить лечение?       Если бы она смотрела кино про бандитов, решила бы, что Райджин-гуми реально крутые, но это была жизнь, а не фильм. В жизни все взаимосвязано, и просто так ничего не бывает.       Не стоит забывать о бойне в порту с восемнадцатью убитыми…       В соседней комнате сработал будильник: мать проснулась, встала с постели, пошла в душ. Сакура решила пока не выходить. Взгляд упал на прикроватную тумбочку, где лежала вчерашняя записка.       Букет от Какаши.       Если она, конечно, правильно поняла и перегруженное сознание не дорисовало лишнего…       Мать решила, что цветы подарили случайно, однако ей было известно немного больше. Вчера в магазине Ино обмолвилась, что заказчик был похож на директора строительной компании.       «Как же она называлась? Хокё… Токё… Чёрт!»       «Теперь понятно, откуда у шкафообразного молодого человека столько денег!»       «И вовсе он не шкафообразный…» — вставило реплику подсознание.       Сакура закрыла лицо ладонями и потёрла, будто могла сбросить всю тяжесть мыслей одним взмахом.       — Сакура, ты собираешься просыпаться? — послышалось из коридора.       — Да, мам!       Стоило открыть дверь, обоняние уловило приторный аромат лилий. Она украдкой прошла мимо гостиной и посмотрела на букет. Нет, сомнений быть не могло. Вчера еще можно было допустить ошибку и принять другой букет за работу Ино, но сейчас было ясно видно, что это именно тот букет. Даже бумага, с полупрозрачной эмблемой магазина Яманака по краям.       — Доброе утро, мамочка! — улыбнулась, столкнувшись в коридоре.       — Доброе, Сакурёна. Поставь чайник, пожалуйста!       Первым делом Сакура открыла окно пошире, чтобы выпустить тяжёлый запах цветов на улицу. Набрала воды, поставила чайник. За монотонной работой мысли никуда не делись, а стали ещё назойливее.       «Может ли главарь Райджин-гуми быть директором строительной компании?»       Или не так:       «Может ли директор уважаемой строительной компании быть главарём бандитов?       А что, собственно, ему мешает быть и тем, и другим?       — Ты чего грустишь в тишине? — мать показалась на кухне, и нажала на кнопку радио.       Полилась тягучая, романтичная песня Миюки Накаджимы, кажется, это была уже концовка. На радио песни всегда обрывали едва ли не на половине, эфир сменился бодрым мужским голосом, рассказывающим о комфортабельных апартаментах с видом на гору Фудзи. В заключение Сакура услышала:       «Токё Инвестментс» — ваши инвестиции в будущее!»       Пока шум чайника набирал обороты, бодрый голос диктора начал вещать прогноз погоды, Сакура привстала на носочки, и дотянулась до поверхности холодильника — там лежал рекламный справочник.       «Хм, сегодня хорошая погода, — мысленно отметила про себя, и затем иронично подумала, листая справочник: — Какой ерундой только я не занимаюсь…»       Сакура надеялась, что не найдёт никакого Хатаке Какаши в справочнике, и вообще всё окажется выдумкой. На нужной странице она увидела адрес и телефонный номер компании. Оказалось, так просто: великий и ужасный главарь Райджин-гуми был обыкновенным бизнесменом. Решение пришло само: она не могла больше ждать в страхе и трястись по пустякам, пока они решают свои проблемы. Если кому-то вздумалось поиграть с её семьёй, пусть ответят!       Мысленный поток прервал свист чайника. Мама зашла в кухню почти собранной перед новым рабочим днём, заварила кофе себе и ей, добавила остатки сливок в чашки.       Ей нужно было дождаться, пока мама уйдёт на работу, затем набрать номер компании и спросить Хатаке Какаши — всё просто.       

***

      — По какому вопросу? — уточнила девушка на другом конце провода.       Сакура не ожидала, что ткнёт пальцем в небо и попадёт в цель.       — По поводу утверждения проектной сметы, — на ходу выпалила первое, что пришло в голову. Ей приходилось часто слышать от отца о проектах, экспертизах и их длительных утверждениях.       — Секундочку… — девушка отложила трубку на стол. Ожидание показалось Сакуре слишком долгим. Нужно было решать: либо ехать на пары, либо… — Он будет до десяти утра.       — Благодарю! — Сакура расплылась в широкой улыбке, и повесила трубку.       Умылась ледяной водой, приняла прохладный душ. Надела светлую блузку и юбку-карандаш — единственное, что годилось для визита в офис в деловом районе. Посмотрела на себя в зеркало: бессонная ночь не прошла бесследно, но взгляд решительный. В самый раз.       В дверях гостиной замерла, бросив взгляд на букет. Утренний свет щедро заливал комнату, орхидеи персикового цвета светились изнутри, будто подсвеченные невидимой лампой.       «Прости, Свинина, меня сегодня не будет на парах…»       До станции метро она шла быстро, почти бежала, насколько это было возможно в туфлях на каблуках. В вагон еле втиснулась в час пик, и ехала, прижатая к поручню плечом какого-то клерка. Всю дорогу она повторяла про себя адрес компании.       Через сорок минут она стояла перед зеркальным небоскрёбом. Огромные стёкла отражали голубое небо и соседние высотки. Сакура запрокинула голову, пытаясь отыскать взглядом крышу этого здания. Где-то там, на сорок первом этаже, сидел человек, который этой ночью подарил ей цветы. Она сделала глубокий вдох, и прошла через вращающуюся стеклянную дверь.       — Девушка! — окликнул ее охранник. — Если вы по поводу собеседования, заполните анкету, и опустите в ящик для корреспонденции!       — Мне назначена встреча в «Токё Инвестментс».       Сакура посмотрела на него так, будто и в самом деле спешила на встречу с директором компании насчёт проектной сметы. Охранник сделал маленький шажок назад. Цель была достигнута.       Офис на сорок первом этаже оказался совсем не таким, как она представляла: никаких тяжёлых портьер, позолоты и картин с воинственными сюжетами в массивных рамах. Только лаконичные, строгие линии интерьера, прозрачные стеклянные перегородки, за которыми работали люди в офисных костюмах. На стене — фотография Гранд-Каньона в чёрно-белой гамме: скалы, уходящие в бесконечность, и крошечная фигурка человека у самого края. Сакура невольно задержала на ней взгляд: показалось, что человек вот-вот упадёт.       В приёмной секретарша с идеально уложенной причёской поинтересовалась целью визита и попросила представиться. Пришлось назвать свою настоящую фамилию и имя. Секретарша набрала его по внутренней связи.       «Меня либо примут, либо выставят с позором», — подумала Сакура. Уверенность, бившая через край еще перед подъёмом на этажи, постепенно улетучивалась.       — Проходите, вас ожидают, — ответила секретарша, изучая её взглядом. Наверняка, не каждой девушке открываются двери компании «Токё Инвестментс» с первого раза.       Огромный кабинет казался еще больше из-за панорамного окна, за которым Токио, залитый ярким утренним солнцем, выглядел, как план на чертеже отца.       Хатаке Какаши или главарь Райджин-гуми стоял у окна спиной к двери. Когда она вошла, медленно обернулся. Она почтительно поклонилась.       — Харуно-сан! Рад видеть, — коротко кивнул ей, и указал рукой в сторону кресла для посетителей. — Присаживайтесь.       «Берегите себя, пожалуйста»       Голос был тем же, чего нельзя сказать о его хозяине. При дневном свете он выглядел иначе, чем вчера ночью — строже, что ли. Серебро в волосах больше не казалось пеплом, а ранней сединой. Взгляд перестал быть расслабленным и усталым. Хатаке смотрел на нее так, будто она была диковинкой или еще каким-нибудь отклонением от нормы.       

***

      Дочка Харуно вошла и поклонилась ровно настолько, насколько требовала вежливость, без заискивания. Уже это было необычно. Большинство посетителей, впервые оказываясь в его кабинете, суетились или цепенели. Она держалась ровно: взгляд спокойный, прямой, без тени кокетства или страха.       Он указал ей на кресло для посетителей, она присела, выпрямив спину, будто пришла на собеседование. Какаши остался стоять у окна, заложив руки за спину. Утреннее солнце било ему в затылок, и он знал, что его лицо сейчас в тени, а её — освещено до последней чёрточки. Пусть говорит. Он хотел видеть каждое её движение.       Она спутала его стройный план. Какаши собирался прийти к ней через несколько дней: когда Джирайя закончит статью, Тензо подготовит все бумаги, и старшего Харуно выпишут из больницы, — когда всё уляжется. А она переставила камень на доске раньше времени без спроса и предупреждения.       Впрочем, сколько бы в ней не было уверенности, служба безопасности вела её с момента поступления странного звонка в офис. Проектная смета… Ну надо же!       — Вы хотели меня видеть, Харуно-сан, — произнёс он наконец. Плавно, почти лениво обошёл стол, и опустился в глубокое кресло. — Слушаю вас.       Девушка чуть приподняла подбородок. Секунду она молчала, будто собираясь с духом, но потом заговорила ровно, без запинки:       — Я хочу понять, по какой причине вы помогаете моей семье?       Как она появилась, таким и будет разговор. Не следовало ожидать от нее долгих вступлений и реверансов: точно в цель. Какаши медленно моргнул, как довольный кот, и позволил себе ещё одну короткую паузу, делая вид, что обдумывает вопрос.       — Ваш отец, Харуно Кизаши-сан, — владелец геодезической фирмы «Хоккёкусэй», верно? — заговорил он тоном, каким зачитывают деловой отчёт. — Его услуги представляют интерес для «Токё Инвестментс». Мы занимаемся проектом в районе порта, и нам нужен опытный специалист с безупречной репутацией. К сожалению, недавние события поставили его дело под угрозу. Я счёл разумным вмешаться, пока квалифицированный специалист не оказался потерян для рынка. — Он сделал небольшую паузу, давая понять, что ответ закончен, и добавил: — Речь идёт о деловом партнёрстве. Ничего более.       Но девушка продолжала смотреть на него всё тем же прямым взглядом, от которого становилось неудобно.       — Тогда почему люди из Райджин-гуми охраняют наш район?       На долю секунды показалось, что пропустил удар. Понадеялся, что его слов будет достаточно: она примет официальную версию, поблагодарит и уйдёт. Какаши мгновенно пересобрал в голове всё, что Тензо докладывал о ней: скромная дочь-студентка, не замечена ни в чём компрометирующем. И сейчас эта девочка сидит перед ним и методично снимает слой за слоем с его легенды, как шелуху с луковицы. Где она вообще услышала название «Райджин-гуми»?       Можно сказать Джирайе «спасибо»! Появилось мимолётное желание покатать его по городу, пока ребята будут ему объяснять правила поведения, но снова отказался от затеи.       «Я думал, тебе нравится, когда про тебя пишут…»       Его взгляд стал более пристальным, будто объектив фотоаппарата сфокусировался заново.       — В Токио неспокойно, Харуно-сан. Некоторые районы страдают от присутствия неблагонадёжных элементов. Мы, со своей стороны, заинтересованы в том, чтобы территории, где сходятся наши интересы, оставались безопасными. То, что вы называете «охраной», — лишь поддержание порядка, который выгоден и нам, и жителям.       — Если в том районе сходятся ваши интересы, наверняка вам известно расположение всех улиц, — произнесла она, и припечатала последнее: — Вы не могли заблудиться вчера вечером.       За панорамным окном проплыло облако, и на мгновение солнечный свет померк. Какаши смотрел на неё, и не замечал ни тени страха или злорадства. Только спокойная, методичная констатация. На удивление, он не чувствовал раздражения.       «Ямамото Яэ», — мелькнуло в голове. Отец рассказывал в детстве про девушку из семьи самураев, которая очень умело обращалась с оружием и метко стреляла. В войну Босин она защищала замок Айдзу наравне с мужчинами.       Сейчас дочка Харуно разбила его броню тремя меткими вопросами.       — С тех пор, как я вернулся из Штатов, Токио сильно изменился, — протянул он. — Хоть я и урождённый эдокко, не знать о чём-либо — это нормально.       Пора было заканчивать на этой ноте. Медленно поднялся, обошёл стол и остановился в двух шагах от неё, чуть склонив голову набок.       — Но вы правы, Харуно-сан, в тот раз я действительно не заблудился.       Девушка не отвела взгляда, но продолжила оставаться на месте. Ожидала, что он расскажет больше? Тогда… Он указал ей в сторону двери, ведущей к запасному лифту.       — Пройдёмте в парк неподалёку, там вы сможете задать остальные вопросы, а я отвечу на них. Здесь слишком много лишних глаз и ушей.       Она посмотрела на его протянутую ладонь, потом снова ему в лицо, и коротко кивнула.       

***

      Кабина лифта была просторной, оформленной в том же стиле, что и весь интерьер компании. Единственное отличие — узкая зеркальная вставка, в которой Сакура видела собственное отражение, разделенное напополам.       Жалела ли, что согласилась пойти с ним в парк? Что если внизу ей скрутят руки и отвезут в неизвестном направлении? Нельзя было совать голову в пасть тигру, но и нельзя было не пойти сюда: ей нужны были ответы.       Какаши стоял чуть позади и, кажется, смотрел на неё. Она чувствовала это затылком, но не оборачивалась. Вчерашний мужчина в нём исчез, растворился в лунном свете, сегодня он был совершенно другим человеком: деловым, сдержанным, с холодным серебром в волосах и непроницаемым взглядом.       Лифт мягко остановился, двери раскрылись сразу на улицу. Яркий дневной свет на секунду ослепил ее, заставив зажмуриться. Когда открыла глаза, увидела парк — небольшое пространство было сплошь зеленым: чистые дорожки, аккуратно постриженные кустарники, высокие деревья и скамейки под ними — слишком непривычно для делового квартала из металла и стекла. Вдалеке был слышен плеск воды. Они шли по дорожке, Какаши замедлил шаг, подстраиваясь под её ритм.       — Не думала, что здесь есть такое место, — проговорила Сакура, стараясь держать тот же тон, что и в кабинете.       — Сюда мало кто ходит. Слишком далеко от метро и жилых кварталов, — ответил он.       Они прошли дальше, прежде чем он снова заговорил:       — Когда я узнал о том, что случилось с вашим отцом, — продолжал он. Его голос стал глуше, — я не смог пройти мимо. Дело не только в бизнесе. Когда-то очень давно моего собственного отца точно так же подставили и обвинили в том, чего он не совершал. Я был слишком маленьким, когда смотрел на это, и ничего не мог изменить. — Он на мгновение сжал челюсти, но быстро справился с собой. — Когда я увидел, что та же история повторяется с вашей семьёй, решил вмешаться.       — Но, почему? — её голос неконтролируемо подскочил. То ли её удивил сам факт наличия отца у такого человека, как он, то ли его желание помочь их семье? Для чего главарю Райджин-гуми помогать им? Отец — хороший специалист, но подобных ему сотни. И что они теперь должны взамен его помощи?       — Что «почему»? — переспросил он.       — Разве в то время налоговое законодательство было настолько строгим?       Сакура быстро вернула самообладание, которого оставалось на дне.       — О, это длинная и запутанная история, — Какаши вернулся к разговору. — Сейчас вы не побоялись прийти и задать мне интересующие вопросы, я с радостью на них ответил. Мне на момент тех событий было слишком мало лет, и я не мог сделать ровным счётом ничего. Честно признаться, сейчас тоже мало что могу, так как концы того дела надежно спрятаны.       — Вот как… Но вам известно, кто стоит за травлей нашей семьи?       — Да.       — Кто?       — Люди, с которыми я нахожусь в сложных отношениях, — отрезал он.       «Дыши, Сакура, просто дыши»…       Продолжать задавать вопросы было нельзя, да и он сказал всё, о чем она хотела узнать. Его рассказ звучал логично. Возможно, слишком хорошо, чтобы быть неправдой, но что-то всё равно не складывалось.       Они остановились у высокого гинкго. Сакура хотела спросить снова, но вдруг осознала, насколько близко он к ней стоит. И в самом деле, может ли директор уважаемой компании быть главарём бандитов? Кажется, этот человек мог быть кем угодно, когда хотел. Сейчас он не был ни директором, ни главарём.       — Вы, должно быть, устали, — сказал он вдруг, возвращаясь к обычному, более лёгкому тону. — Здесь есть неплохой киссатэн за углом.       Сакура машинально покачала головой.       — Нет, спасибо, я…       И именно в этот момент её желудок издал отчётливый, предательский звук. Это было не тихое урчание, а целая оперная ария, которая, кажется, была слышна далеко отсюда. Сакура замерла на месте, чувствуя, как кровь приливает к щекам с такой силой, что, наверное, её лицо сравнялось по цвету с волосами.       «Провалиться под землю. Сейчас же, и желательно навсегда».       Она не смела поднять глаза. Перед мысленным взором пронеслась картина: земля разверзается под ногами, и она исчезает в ней, оставляя после себя только облачко пыли. Идеально!       Какаши, однако, отреагировал совсем не так, как она ожидала. Никакой усмешки, никакого снисходительного взгляда. Он произнёс с совершенно серьёзным лицом:       — Кажется, ваш желудок не согласен со своей хозяйкой. Идёмте.       Не дожидаясь возражений, он повернул в сторону аллеи, ведущей к выходу из парка. Сакуре ничего не оставалось, как последовать за ним. Она мечтала провалиться под землю, но ноги несли её вперёд.       Заведение было неприметным с аллеи, по крайней мере, для тех, кто ни разу не бывал здесь. От улицы защищала сплошная стена, уставленная разноцветными томами книг, в сад выходило огромное панорамное окно. Здесь витал приятный аромат свежемолотого кофе. Никакой вычурности — спокойное, почти домашнее место.       «Наверняка, чашка кофе в таком заведении стоит как моя зарплата за месяц работы в комбини…»       Какаши кивнул официанту и что-то сказал ему вполголоса. Сакура успела разобрать только «два кофе» и «что-нибудь перекусить». Через минуту перед ней уже стояла большая чашка капучино, а следом официант принёс тарелку с сэндвичами. Три кусочка, аккуратно разрезанные по диагонали, с толстым слоем творожного сыра, просвечивающими дольками фруктов, орехов, розового лосося.       — Это… это слишком! — пробормотала Сакура, глядя на тарелку. Под ложечкой тягостно засосало, но она из последних сил держала лицо.       — Ешьте, у меня сегодня больше нет встреч, я никуда не тороплюсь, — сказал Какаши.       Сакура хотела сказать, что не голодна, но желудок снова предательски напомнил о себе. Она сдалась, и взяла сэндвич с зелеными дольками киви и винограда, стараясь делать это как можно более изящно. Откусила — и чуть не застонала. Это был не белый тостовый хлеб, а влажный, пропитанный бисквит. Вкус был настолько свежим и насыщенным, что на мгновение она забыла обо всем на свете.       — Съедобно? — спросил он, и в его голосе ей послышалась тёплая нотка.       — Вполне, — честно ответила Сакура, прежде чем успела подумать.       Она съела ещё один сэндвич — с инжиром, — потом надкусила тот, что с лососем — этот был с хлебом, и вдруг поймала себя на том, что уже не сидит, как натянутая струна, а слегка откинулась на спинку стула. Плечи опустились, дыхание выровнялось. Кофе был горячим, с упругой молочной пенкой, — именно такой, какой она любила.       Какаши сидел, обхватив чашку длинными пальцами, и смотрел куда-то в окно. Сакура украдкой поглядывала на него. Теперь, когда напряжение немного спало, она заметила то, чего не видела раньше: его лицо казалось высеченным из камня, однако в нём читалась не холодность, а больше усталое спокойствие того, кто слишком многое видел и очень рано научился держать лицо.       «Мне его бояться или нет?» — спросила сама себя.       Ответа на поставленный вопрос она не знала, спрашивать было не у кого, да и сейчас это показалось неважным. Тарелка с сэндвичами быстро опустела, кофе был допит следом.       Какаши поднялся первым, не глядя отсчитал несколько купюр, и положил в папку со счётом.       — Пойдёмте, я провожу вас до выхода.       Они вышли обратно в парк. Солнце поднялось выше, стало ярче. У ворот парка, где заканчивалась закрытая территория и начинался городской тротуар, Хатаке остановился.       — Спасибо, что пришли, Харуно-сан, — произнёс он с лёгким поклоном.       — Это вам спасибо, — проговорила почти искренне, с легким поклоном.       Пора было прощаться с ним, но перед тем, как ей окончательно развернуться, он сказал:       — И напоследок, Харуно-сан. Если вдруг вам взбредёт в голову задать вопросы тем, кто действительно причастен к травле вашей семьи, я за это уже не ручаюсь. Подобный поступок станет опасным для вашей жизни, ясно? Берегите себя, и думайте, прежде чем делать.       Сакура едва ли не присела от перемены его тона. С дрожащими коленками она вышла за периметр парка и быстро пошла в сторону станции метро.