Девчонка?

Теперь Макс приходил в кафе на свое привычное место в гордом одиночестве. Выглядел он куда мрачнее, чем раньше, да и сладости заказывать перестал. Теперь он брал лишь чашку крепкого чёрного кофе и пил его с таким суровым лицом, словно солнечным утром находился не в милой кафешке, а на Диком Западе, сверля взглядом противника перед дуэлью. Знаешь, прямо как в фильмах, когда лицо показывают крупным планом, а потом формат сужается, чтобы сделать акцент на глазах. Именно такие ассоциации и вызывал вид Макса. Однако кассирша Соня видела в его глазах скорее печаль, нежели боевой настрой. Своими мыслями она поделилась с остальными работниками в один из вечеров на кухне, когда кафе уже готовилось к закрытию: кто-то мыл посуду, кто-то протирал столы, а кто-то — пол. — Раньше хоть изредка, но улыбался, — вздохнула Соня. — А сейчас мрачный, как туча. — Ну, у всех в жизни случаются трудности, — отмахнулся один из парней. — Дело в том, что… Нам уже пора закрываться, а он всё сидит там и смотрит в окно, — ответила она. — Так прогони его, — небрежно бросил всё тот же парень. Соня выпятила нижнюю губу и грустно свела брови. Она нерешительно крутила в руках ключ от кассы. Кажется, её нежное, хрупкое сердечко прониклось печалью Макса. Серёжа бросил тряпку, которой протирал стол, и уверенной походкой подошёл к девушке, дружески похлопав её по плечу. — Не переживай, подруга, я всё улажу, — сказал он. — Можете заканчивать здесь и идти. Я закрою кафе. Соня смутилась. — Мне как-то неудобно… Ты и так всё время за всех отдуваешься… — пробубнила она. — Да брось! — Серёжа усмехнулся. — Не такая уж это и большая услуга. — Он направился к двери и, уже выходя, крикнул: — Да это и не услуга вовсе! 🥨🥨🥨 Макс смотрел в окно на большого толстого голубя, клевавшего семечки на асфальте. Рядом приземлился голубь поменьше и тоже принялся за угощение. Однако первый с недовольным урчанием прогнал его, ясно дав понять, что это его территория и его еда. — Йоу. От этого внезапного звука Макс едва не свалился со стула. Серёжа, материализовавшийся прямо на столе, смотрел на него немигающим взглядом, будто хотел загипнотизировать. Макс прокашлялся и попытался расслабиться, но его поза стала лишь ещё более напряжённой. Он словно готовился отбиваться от новых внезапных атак. — Где твоя подружка, бро? — безмятежно спросил Серёжа. Макс смерил его недовольным и даже каким-то враждебным взглядом. — Она мне не подружка, — буркнул он. Серёжа неловко усмехнулся и почесал затылок, невольно сдвинув на лоб рабочий поварской колпак. — Оу, хорошо, — сказал он. — Где твоя пассия, бро? — он щёлкнул пальцами, а затем наставил на Макса руку, сложенную в пистолетик с одним оттопыренным пальцем. Лицо Макса помрачнело ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда уж больше. — Она мне не пассия, — злобно бросил он. — И вообще больше никто. — Он снова угрюмо уставился в окно. Серёжа сначала сдвинул брови к переносице, включая «невдуплёныша», а затем вдруг весь просиял. Его большие глаза округлились ещё сильнее. — Ооо, — протянул он с широченной улыбкой. — Так ты всё-таки бросил эту дурынду? — Не называй её так! — огрызнулся Макс. — А чего грустить-то? — Серёжа проигнорировал бурную реакцию собеседника. — Это же хорошо! — Ты не понимаешь! — воскликнул Макс. — Ты… Ты просто не представляешь, как это было сложно для меня. Я столько времени старался построить эти отношения, а потом изо всех сил пытался их поддерживать… — Он отчаянно опустил голову, поставил локти на стол и запустил пальцы в волосы. — Столько усилий было в это вложено… Серёжа неотрывно смотрел на него. На его лице не отражалось ни капли сочувствия. Он просто пялился на Макса, вновь включив режим «невдуплёныша». — И ради чего всё это? — тупо спросил он. Макса это взбесило ещё сильнее. Он поднял на парня яростный взгляд. — Ради себя! — прорычал он. Серёжа отвёл взгляд и задумчиво закивал, делая вид, будто понял. Хотя и так ясно, что он не понял ровным счётом ничего. Может, потому, что сам никогда не был в отношениях, а может, потому, что ему просто не нравилась Ленка. Он пока не решил. — Я думал, тебе станет лучше, если ты бросишь её, — тихо ответил он. В его интонации слышались извиняющиеся нотки. Макс снова посмотрел на Серёжу и вдруг слабо улыбнулся. — Ну, в какой-то степени так и есть, — ответил он. — По крайней мере, было, когда я наконец решился сказать всё как есть. Будто камень с души сбросил… Но потом… — Макс вздохнул. — Потом стало как-то пусто. Будто чего-то стало не хватать в жизни. Серёжу начало нервировать то, с каким теплом Макс отзывался об этой стерве, явно не заслуживавшей такого внимания. — И чего ты только так привязался к ней? — брезгливо бросил он. — Что ты в ней такого нашёл, чёрт возьми?! — Я сам не знаю. — Макс грустно опустил брови. Причём он не просто нахмурился, как делал всё это время, а состроил такую натурально грустную мину, что это выглядело даже немного смешно. Серёжа наконец спрыгнул со стола и разгладил рабочий фартук. — Ладно, давай не будем о грустном, бро, — сказал он. — Что насчёт печенья, которое я тебе подарил? Ты съел его? Макс сразу взбодрился, тряхнув лохматой головой, и снова слабо улыбнулся. — Я съел их все, — ответил он. — Как ни пытался растянуть удовольствие и есть по одной в день, они всё равно закончились очень быстро. Они были просто офигеть какими вкусными! Серёжа весь так и засиял от радости. — Классно, что тебе понравилось! — взвизгнул он и запрыгал на месте, как маленький ребёнок. Его щёки даже немного порозовели от счастья. А потом он внезапно выпалил: — Слушай, а давай испечём ещё печенье, но вместе! Макс лишь неловко усмехнулся, удивлённый таким внезапным предложением. — Я никогда не пёк… — ответил он немного сконфуженно. — Я вообще не умею печь! — Так я тебя научу! — радостно запищал Серёжа. Он уже вцепился своими лапками в большую руку Макса и поволок его за собой в сторону кухни. — Но там же… — Да нет там никого, — хихикнул Серёжа. — Кафе уже давно закрыто. Так что не волнуйся, мы будем одни… — Он интимно понизил голос и посмотрел на Макса из-под полуприкрытых век. Они вошли на кухню, но прежде чем Макс успел хотя бы окинуть взглядом помещение, Серёжа уже всучил ему колпак и фартук. — Надень, — сказал он. — Правда, у нас нет размера для твоих габаритов, но я не хочу, чтоб мне потом по шапке прилетело за твои волосы на полу. Да и не хотелось бы испачкать такую классную футболку. — Серёжа улыбнулся, обнажив неровные зубы (одного зуба вообще недоставало, и на его месте красовалась чёрная прореха). — Классную? — ухмыльнулся польщённый Макс. Да, сегодня он был в той же самой футболке с логотипом Motionless in White, что и в их самую первую встречу. — Я думал, ты не ценитель метала. — Неправильно думал, — снова хихикнул Серёжа. Он посмотрел на Макса поверх стола, поскольку сидел на корточках и доставал миски из нижних ящиков. Макс хмыкнул и завязал фартук. — В таком случае, любимая песня? — спросил он. — Брэнд Нью Нам! — тут же ответил Серёжа, вытаскивая из верхнего ящика ванилин и цукаты. — Думаю, эта песня хорошо тебя описывает, — усмехнулся Макс, напяливая на голову колпак. — Не то слово! — согласился Серёжа и, пританцовывая, напел: — Айв гат блад он май хэндс, ноу гилт он май консаенс… Макс подошёл к столу, на который Серёжа всё это время скидывал утварь и продукты. Фартук и правда оказался маловат и теперь плотно облегал мускулатуру Макса, а из-под колпака торчали непослушные пряди. Серёжа снова улыбнулся во все зубы, окинув парня своим фирменным, немного безумным взглядом. Он поставил на стол контейнер с орехами. — А ничё так… — сказал он. — Я бы даже сказал, что так лучше. — Кхм… — Макс немного смутился от его пристального взгляда. — Что теперь? — Руки вымой. — Серёжа указал пальцем на раковину. — Сейчас будешь тесто миксером взбивать. Пока Макс мыл руки, Серёжа распаковал сливочное масло, кинул его в миску и сверху насыпал сахар. Затем он собрал миксер и вручил его подошедшему Максу. — Давай, взбурли это всё вместе, чтоб масса такая воздушная получилась, — приказал Серёжа, изображая руками взрыв. — А я пока желтки приготовлю. — Окей… — пожал плечами Макс и погрузил миксер в миску. Пока он взбивал масло с сахаром, Серёжа, пыхтя, уселся на табуретку и принялся бить яйца, с помощью скорлупок отделяя желтки от белков. Он делал это такими ловкими и отточенными движениями своих маленьких лапок, словно занимался не готовкой, а показывал невероятный фокус. Макс даже невольно засмотрелся. Серёжа взял блюдце с готовыми желтками, подъехал на табуретке к Максу и заглянул в его миску. — Молодец, — мурлыкнул он и закинул желтки в белую массу. — Давай, снова забурли это всё. — Опять? — спросил Макс. — Ну да, — усмехнулся Серёжа. — Сейчас забурлишь это всё, потом ещё просеянной муки туда бахнем и снова бурлить. — Окей-окей, — согласился Макс и снова врубил миксер. Серёжа быстро просеял муку и всыпал её в миску Максу. И пока тот продолжал взбивать тесто, смешал порубленные орехи с цукатами и мукой. Он снова подъехал к Максу на своём четырёхколёсном транспортном средстве, успев по пути схомячить несколько кусочков цукатов и орешков, о чём красноречиво говорили его подвижные пухлые щёки. — Бро, да хватит уже, — засмеялся он и легонько стукнул Макса кулаком в бок. — Оно уже достаточно взбурлилось. Сейчас надо будет замешивать его руками и катать из него такую красивенькую колбаску. Давай сюда. Серёжа наконец слез со своей верной «подруги на колёсиках» и отобрал у Макса миску с миксером. Он тут же небрежно отцепил (хотя больше походило на то, что оторвал) венчики и швырнул их в раковину. В миску он всыпал муку с цукатами и орехами, после чего придвинул её обратно Максу. — Давай, теперь хорошенько помни́ это всё ручками. — Серёжа с улыбкой слегка согнул и разогнул пальцы, изображая лапки. Макс хмыкнул и погрузил пальцы в липучую массу. Он принялся медленно мять её, как велел Серёжа. Тот в свою очередь не сводил гипнотического взгляда с его работающих рук. Макс не совсем понимал, что означает этот безумный взор: то ли парень восхищается, то ли представляет себе что-то непристойное. Не, ну а кто его знает? — Смотри, как бы глаза из орбит не вылезли, — хохотнул Макс. Серёжа в ответ криво улыбнулся. — А я раньше не замечал, какие у тебя красивые руки, — ответил он. — Ты когда их напрягаешь, у тебя ещё так вены прямо проступают… Забавно. — Серёжа хихикнул. Макс даже не понял: воспринять это как комплимент или как насмешку, ведь ни по лицу, ни по интонации Серёжи было неясно, что конкретно он имел в виду. Раздражённый недопониманием, Макс вывалил тесто на стол. Серёжа подкрался к нему со спины. — О, сейчас надо будет катать его в колбаску, — сказал он. — Давай я тебе помогу, чтобы всё было ровненько. Серёжа накрыл своими маленькими ладошками большие руки Макса. Кажется, он только и ждал случая это сделать: едва коснувшись тёплых рук парня, он сразу довольно улыбнулся и прикусил губу. — Давай, вот так, — наставлял он, направляя его руки в нужную сторону. Его маленькие подушечки пальцев мягко и нежно скользили по пальцам Макса. Словно поглаживали с каким-то благоговением. Будто это было нечто драгоценное. Серёжа ненароком прижимался к могучей спине Макса и громко пыхтел под его правой рукой, вжимаясь носом в его бок. Для Макса это было необычно, забавно и даже смущающе. Воздух, который агрессивно выходил из ноздрей Серёжи, щекотал его сквозь фартук и футболку. Он даже не смог сдержать тихого хихиканья. Серёжа внезапно поднял глаза. — Весело? — спросил он с улыбкой. — Ты меня щекочешь, — ответил Макс в попытках подавить смех. Серёжа улыбнулся шире и специально потёрся носом о его бок, прямо как хомячок. Макс захохотал. — Ну хватит… — мягко протянул он. Серёжа отпустил его руки и отступил на шаг назад. — Ладно-ладно, — ответил он, разведя руки в стороны, — больше не буду. — И зловеще хихикнул, давая понять, что больше он ещё как будет. А Макс почувствовал небольшое огорчение от того, что Серёжа выпустил его из объятий. Было в этом что-то такое, чего он ни разу не испытывал с Ленкой за все месяцы их отношений. Было в этом что-то такое хрупкое, заботливое, трепетное…