Через года

POV: От лица Гарри Снейп. Это имя, этот образ, эта, сука, реальность заставила Гарри подавиться собственным выдохом. Он стоял прямо перед ним, в этом тесном, ненавистном лифте Министерства, и его привычный, до оскомины знакомый вид – черные волосы, высокомерный профиль, вечно недовольные губы – вдруг обрушился на Гарри с такой силой, будто все двадцать лет их вражды снова ожили. – Поттер, – голос Снейпа был, как всегда, ледяным. И это, блядь, было странно. Странно и… бодряще. После сладковатой лжи и приторной фальши дома, эта колкость Снейпа была как глоток чистого, хоть и ядовитого, воздуха. Гарри сам не понял, почему не отвёл взгляд. Почему не пробурчал что-то вроде "Снейп" в ответ и не уткнулся в свои бумаги, как обычно это делали другие. Вместо этого он просто смотрел. Смотрел на избитые черты лица, на глубокие тени под глазами Снейпа, на ту особую печать усталости и цинизма, которая, кажется, навсегда въелась в его кожу. – Профессор Снейп, – вырвалось у Гарри, слишком громко, слишком официально. Он тут же почувствовал себя идиотом. Но было поздно. Мерлин, эта ситуация была до омерзения неловкой. Они стояли вдвоём в лифте, двери закрылись, и этот сраный ящик пополз вверх. Единственный звук – противное скрипение механизмов и шуршание пергамента в руках какого-то несчастного мага, который, к счастью, оказался на другом конце кабины. Снейп лишь хмыкнул, этот звук был сродни рычанию. Его взгляд снова пробежался по Гарри, оценивающе, почти презрительно. В нём не было, блядь, ни грамма теплоты, ни намёка на признательность за... за всё, что Гарри видел в его воспоминаниях. И это, по какой-то странной причине, успокаивало. Это был настоящий Снейп. Не та идеальная, приторная Джинни. – Что, Поттер, опять спасаешь мир? – голос Снейпа, низкий и насмешливый, заполнил пространство лифта. – Или на этот раз тебе удалось облажаться по-крупному? Гарри почувствовал привычный укол раздражения. Вот он, Снейп. С его вечной язвительностью. Но вместо того, чтобы вспылить, Гарри неожиданно для самого себя выдал нечто прямое и горькое. – Нет, – тихо ответил он, – мир я уже спас. А вот от себя самого не смог. Снейп замер. Эта фраза, казалось, выбила его из колеи. Его тонкие губы слегка приоткрылись, а в глазах на мгновение промелькнуло что-то, что Гарри не смог уловить. Что-то вроде… непонимания? Или, Мерлин сохрани, даже интереса? – Загадочно, Поттер, – протянул Снейп, снова обретая свою обычную маску. – Обычно твои проблемы сводятся к тому, чтобы не налететь на что-нибудь головой или не спровоцировать очередную катастрофу. – Сейчас моё самое большое испытание – это мой дом, профессор, – Гарри посмотрел прямо на Снейпа. Ему, блядь, было похуй, что он скажет. Он просто хотел высказаться. – И я, кажется, с ним проигрываю. Снейп снова изменился. Его взгляд стал острым, пронзительным, словно он пытался заглянуть Гарри прямо в душу и прочесть каждую, сука, мысль. – Проиграть дома, Поттер? – в его голосе прозвучала нотка, похожая на насмешку, но слишком хорошо скрытая. – Какое низкое падение для «Героя Магического Мира». Уж не Уизли ли тебя так замучила своей… жизнерадостностью? Последнее слово Снейп произнёс с таким отвращением, что Гарри невольно усмехнулся. Ему было почти приятно, что Снейп видит всё без прикрас, хоть и через призму своей привычной желчи. – Примерно так, профессор, – Гарри кивнул. – Жизнерадостность, которая, по-моему, уже давно похожа на пытку. Двери лифта открылись на этаже Аврората. Гарри вышел, чувствуя себя облегченным и опустошенным одновременно. Он вывалил на Снейпа часть своей боли, и это было странно… эффективно. – Интересно, Поттер, – голос Снейпа заставил его обернуться. Тот стоял в лифте, не выходя, его взгляд был прикован к Гарри. – Жизнерадостность – пытка. Может, тебе просто стоит сменить яд? Снейп усмехнулся. Очень тонко, едва заметно, но Гарри уловил. И этот намёк, этот едкий совет от человека, который сам был мастером ядов, вдруг отпечатался в сознании Гарри сильнее, чем любые слова поддержки Гермионы или Рона. Двери лифта снова закрылись, унося Снейпа вверх. Гарри стоял посреди коридора, чувствуя, как его сердцебиение усилилось. Яд. Сменить яд. Слова Снейпа почему-то прозвучали не как издёвка, а как… предложение. Мрачное, опасное, но, сука, безумно притягательное предложение. Ему вдруг стало ясно – этот день в Министерстве будет куда более интересным, чем любые сраные бумаги.