Третья койка слева

Вода в душе была горячей. Почти обжигающей. Ники стоял под струями, закрыв глаза, и позволял теплу растекаться по телу, расслаблять мышцы, которые ныли после вчерашней тренировки. Пар поднимался к потолку, запотевали стены кабинки, и на какое-то время можно было притвориться, что ничего не случилось. Что вчерашний вечер – просто кошмар, который рассеялся с рассветом. Что под подушкой нет бумажки с номером. Что запах хлорки не въелся в ноздри так глубоко, что даже горячая вода не может его смыть. Ники открыл глаза и посмотрел на свои руки. Пальцы перестали дрожать. Или почти перестали. Он сжал их в кулаки, разжал. Обычные руки. Руки защитника, который умеет держать клюшку, отдавать пасы, видеть поле. Руки, которые восемь лет назад сжимались в кулаки, когда его били током, – сжимались так сильно, что ногти оставляли на ладонях кровавые полумесяцы. Он выключил воду. В комнате было пусто, когда он вернулся. Мэтт так и не появился – значит, остался у Дэн на завтрак. Ники оделся механически: джинсы, футболка, браслеты на запястья. Много браслетов – кожаных, плетеных, с какими-то дурацкими бусинами, которые Эрик подарил на годовщину. Они закрывали шрамы. Не все, но достаточно. Он посмотрел на себя в зеркало. Из зеркала смотрел Ники Хэммик. Двадцати двух лет. Защитник «Лисов». Студент направления маркетинга. Парень невероятно прекрасного Эрика Клозе. Громкий, яркий, вечно с шуткой наготове. Глаза были красными. Не сильно, но достаточно, чтобы кто-то заметил. – Придется шутить громче, – сказал он своему отражению. – Чтобы никто не смотрел слишком внимательно. Отражение не ответило. Завтрак у Лисов – это всегда хаос. Ники знал это расписание наизусть. В будни все разбегались кто куда: у кого пары, у кого тренировки, у кого личные дела. Но по субботам, если не было выездных игр, команда собиралась в комнате Эндрю, Нила и Кевина. Почему именно там – никто не мог объяснить. Просто так сложилось. Может, потому что у них был самый большой телевизор. Может, потому что Эндрю молча терпел вторжение. Может, потому что Нил умел находить компромиссы. Ники шел по коридору и слышал их еще до того, как постучал. – Я говорю тебе, Нил, если ты будешь так открываться, любой защитник средней паршивости тебя срубит! – Голос Кевина, громкий, требовательный, не терпящий возражений. – Кевин, сейчас восемь утра. – Голос Нила, ровный, чуть сонный. – Мы еще кофе не выпили. – Кофе не влияет на тактическое мышление! – Влияет. Еще как влияет. – Заткнитесь оба. – Это Аарон, с привычной язвительной ноткой. – Я пытаюсь найти йогурт, который кто-то спер из холодильника. – Это был Мэтт, – отозвался Нил. – Он всегда берет твой йогурт. – Мэтт здесь даже не живет! – Ты здесь тоже не живешь. Ники постоял секунду под дверью, собираясь с духом. Потом натянул на лицо улыбку, которую отрабатывал годами, – и толкнул дверь. – Доброе утро, Лисы! – объявил он, входя. – Кто тут без меня скучал? В комнате было, как всегда, тесно от людей. Кевин сидел на кровати с планшетом в руках – наверняка просматривал записи вчерашней тренировки. Нил устроился в кресле с чашкой кофе, глядя в одну точку с тем особенным выражением, которое означало, что он уже проснулся, но еще не готов к активному общению. Эндрю стоял у окна – молча, с неизменной кружкой в руках, наблюдая за происходящим с высоты своего обычного отстранения. Аарон рылся в маленьком холодильнике, который стоял в углу, и вид у него был такой, будто он готов кого-то убить. – О, Ники, – бросил Аарон, не оборачиваясь. – Скажи Мэтту, что если он еще раз тронет мой йогурт, я подсыплю слабительное в его протеиновый коктейль. – Жестоко, – Ники плюхнулся на свободный край кровати Кевина, за что получил недовольный взгляд. – Но справедливо. Передам при случае. – Где ты был? – спросил Кевин, не отрываясь от планшета. – Вчера после тренировки ты ушел слишком быстро. Мы не доделали выход из-под защиты. – Кевин, мы доделали его три раза. – Ники закатил глаза. – Ты просто маньяк. – Я перфекционист. Есть разница. – Никакой. Кевин фыркнул, но спорить не стал. Нил чуть улыбнулся в чашку. Эндрю даже не пошевелился. – Кофе будешь? – спросил Нил, кивая на кофемашину. – Ага. Черный, с сахаром. Двойным. – Знаю. – Нил поднялся и направился к кофемашине. – Ты всегда так пьешь. – Потому что я предсказуемый. – Ты – да. – Нил бросил на него быстрый взгляд, ставя чашку под аппарат. – Сегодня что-то тихий. Сердце пропустило удар. – С чего ты взял? – Ники постарался, чтобы голос звучал легко. – Я только что ворвался с шуткой про йогурт. – Это была не шутка, – заметил Аарон, наконец извлекая из холодильника злополучный йогурт. – Это был комментарий. Шутки у тебя обычно смешнее. – Ах, простите, мистер Критик. – Ники театрально прижал руку к груди. – Я исправлюсь. Кевин, твоя мания величия уже достигла размеров этого здания или еще растет? Кевин поднял голову от планшета и посмотрел на Ники с непроницаемым выражением. – Моя мания величия, – сказал он медленно, – достигает ровно того размера, который необходим, чтобы тащить эту команду к победе. – То есть размером с Эйфелеву башню? – Примерно. – Скромно. Нил поставил перед Ники чашку кофе. Пар поднимался к потолку тонкой струйкой. Ники обхватил кружку ладонями, чувствуя тепло. Хорошо. Тепло – это хорошо. Тепло – это нормально. – Спасибо, – сказал он Нилу. Тот кивнул и вернулся в кресло. – Так о чем вы тут без меня? – спросил Ники, отпивая кофе. – Кроме тактики и йогурта. – О том, что у Дэн день рождения через две недели, – ответил Аарон, жуя йогурт прямо из упаковки. – Мэтт просил помочь с сюрпризом. – О, я люблю сюрпризы! – Ники оживился. – Что планируем? Торт? Вечеринка? Полеты на воздушном шаре? – Бюджет команды не потянет воздушный шар, – заметил Кевин. – А если скинуться? – Ты предлагаешь нам тратить деньги на то, что Дэн может не оценить? – Дэн оценит всё, если это от Мэтта. – Ники отсалютовал чашкой. – Она в него влюблена по уши. Он может подарить ей камень с парковки, и она скажет, что это самый красивый камень в мире. – Романтично, – прокомментировал Нил. – Я знаю. Я вообще эксперт по романтике. Аарон фыркнул. – Эксперт по ромашкам, а не по романтике. – Остроумно. Сам придумал? – Сам. – Гордишься? – Очень. Ники улыбнулся – широко, ярко, как всегда. Улыбка почти не требовала усилий. С Аароном было легко пикироваться – это был их привычный ритуал, танец, который они танцевали годами. Подколоть, огрызнуться, снова подколоть. Никто не обижался. Никто не воспринимал всерьез. Но сегодня улыбка почему-то застыла на лице, как маска. Ники отпил еще кофе, прячась за кружкой. – Кевин, – сказал он, чтобы заполнить паузу, – ты вчера видел, как Рене отрабатывала подачу? Это было нечто. Она с трех попыток положила мяч ровно в ту точку, куда целилась. – Рене всегда так делает, – Кевин пожал плечами. – Она идеально чувствует траекторию. – Я бы сказал, она чувствует что-то другое. – Что? – Не знаю. Дзен какой-то. Буддийское спокойствие. Если бы я был мячом, я бы боялся лететь в ее сторону. – Мячи не умеют бояться, – заметил Нил. – Откуда ты знаешь? Ты спрашивал? Нил посмотрел на него с легким любопытством. – Ты сегодня странный. Сердце снова пропустило удар. – В смысле? – Ники постарался, чтобы голос звучал недоуменно. – Я всегда такой. – Ты всегда громкий, – поправил Нил. – Сегодня ты громкий, но... не здесь. – Он постучал пальцем по виску. Повисла тишина. Эндрю медленно повернул голову и посмотрел на Ники. Взгляд был тяжелым – не угрожающим, но внимательным. Слишком внимательным. Эндрю вообще умел смотреть так, будто видел человека насквозь, до самых костей, до самых темных уголков души. Ники выдержал этот взгляд. Улыбнулся. Чуть шире, чем нужно. – Нил, ты параноик, – сказал он легко. – Я просто не выспался. Кевин меня вчера загонял до полусмерти, а потом я полночи не мог уснуть, потому что мышцы ныли. – Мог бы сказать, – проворчал Кевин. – Я бы дал тебе мазь. – Твоя мазь пахнет так, будто ей лечили лошадей в девятнадцатом веке. – Зато помогает. – Я лучше потерплю. Аарон доел йогурт и бросил упаковку в мусорку. Попал. Удовлетворенно хмыкнул. – Кстати, Ники, – сказал он, – ты вчера вечером куда-то уходил? Я стучался к тебе около одиннадцати, хотел спросить про экономику, но тебя не было. Ники замер. Вчера около одиннадцати он стоял в холле. С Кристофером. С призраком из прошлого. – А, да, – он отмахнулся, стараясь, чтобы жест вышел небрежным. – Вышел воздухом подышать. В Пальметто душно вечером, ты замечал? – У нас кондиционер есть, – заметил Аарон. – Кондиционер – это не воздух. Это замороженная пыль. – Ты странный. – Ты уже говорил. – Я повторю. Ты странный, Ники. – Это мое очарование. Аарон закатил глаза, но спорить не стал. Подошел к окну, встал рядом с Эндрю. Они не смотрели друг на друга – близнецы редко смотрели друг на друга, если не были вынуждены, – но в том, как они стояли, чувствовалась странная гармония. Две фигуры в утреннем свете. Один с кофе, другой с пустыми руками. Оба молчат. Прогресс, подумал Ники. Еще полгода назад они не могли находиться в одной комнате без напряжения. Совместная терапия с Бетси делала свое дело. – Ты слышал, что в следующем семестре новый курс по спортивному маркетингу? – спросил Кевин, снова уткнувшись в планшет. – Говорят, будут приглашенные лекторы из профессиональных лиг. – Серьезно? – Ники обрадовался возможности говорить о чем-то нейтральном. – Кто именно? – Пока не знаю. Но если попадешь, скажешь мне. Интересно, что они думают о тактике. – Кевин, они будут рассказывать про маркетинг. Про продажи билетов. Про брендинг. – Все это влияет на тактику. Если стадион полный, игроки чувствуют поддержку. Если поддержка есть, они играют лучше. – Ты невероятен. – Знаю. Ники рассмеялся. Смех вышел почти настоящим. Почти. Он допил кофе и поставил чашку на тумбочку. В комнате было тепло, уютно, привычно. Нил читал что-то в телефоне, лениво потягивая кофе. Кевин делал пометки в планшете. Эндрю и Аарон стояли у окна, два темных силуэта на фоне голубого неба. Обычное утро. Обычная жизнь. Ники смотрел на них и чувствовал, как внутри разрастается пустота. Они никогда не узнают. Эта мысль пришла неожиданно, но легла в груди тяжелым камнем. Они никогда не узнают, что вчера вечером в холле стоял человек из его прошлого. Что под подушкой лежит номер телефона, по которому он позвонит сегодня днем. Что он решился открыть раны, которые заживали восемь лет. Для них он останется Ники – громким, ярким, вечно с шуткой наготове. Тем, кто всегда рядом, но никогда не грузит своими реальными проблемами. Тем, кто поддержит, рассмешит, отвлечет. Им не нужно знать. – Ники. – Голос Эндрю прозвучал неожиданно. Тихий, ровный, без интонаций. Ники поднял голову. Эндрю смотрел на него. Прямо. Не отводя взгляда. – Твой кофе остыл. Ники моргнул. Посмотрел на чашку. Кофе действительно остыл, хотя он вроде пил его минуту назад. – Я просто задумался, – сказал он. – О чем-то. – О чем? – спросил Нил. Тоже слишком внимательно. Ники улыбнулся. Широко. Ярко. – О том, что Кевин прав, – сказал он. – Надо будет записаться на тот курс. Спортивный маркетинг – это моя тема. Может, я стану великим менеджером и буду подписывать контракты с такими звездами, как вы. – Мечтай, – фыркнул Аарон. – Мечтать полезно. Развивает воображение. – Твое воображение и так слишком развито. – Это комплимент? – Это констатация факта. Ники рассмеялся. Встал, потянулся, хрустнув суставами. – Ладно, Лисы, я пойду. Надо позвонить Эрику, а то он обижается, если я долго не пишу. – Передавай привет, – сказал Нил. – Передам. Он направился к двери, чувствуя спиной взгляды. Особенно один – тяжелый, внимательный, наверняка принадлежавший слишком внимательному Эндрю. Уже у выхода остановился. Обернулся. – Эй, – сказал он. – Я рад, что вы есть. Вы знаете? Аарон посмотрел на него как на сумасшедшего. – Ты точно не выспался. – Точно. – Ники улыбнулся. – Увидимся на тренировке. И вышел в коридор. Дверь закрылась за ним, отсекая тепло, голоса, обычную жизнь. Ники прислонился спиной к стене и закрыл глаза. В груди пульсировало. Глухо, тяжело, в такт сердцу. Они никогда не узнают. Он открыл глаза. Посмотрел на свои руки. Браслеты закрывали шрамы. Им не нужно это знать. Ники выдохнул и пошел к себе – ждать звонка адвокатов, готовиться к встрече с прошлым и делать вид, что все в порядке. Потому что это его работа. Его роль. Его жизнь. Обычная жизнь. В комнате было пусто. Мэтт так и не вернулся. Ники сел на кровать, сунул руку под подушку. Бумажка была там. Он развернул ее, посмотрел на цифры, хотя уже знал их наизусть. Скоро позвонят адвокаты. Начнутся встречи. Воспоминания. Боль. Ники убрал бумажку обратно и лег, глядя в потолок. Где-то в коридоре смеялась Элисон. Где-то на улице сигналила машина. Жизнь продолжалась. А он лежал и ждал, когда прошлое постучит в дверь.