Третья койка слева

Вторник начался обычно. Солнце встало над Пальметто ровно в шесть тринадцать – Ники знал это, потому что не спал и смотрел, как свет медленно заполняет комнату. Мэтт храпел на своей кровати, уткнувшись лицом в подушку. Где-то в коридоре шумела вода – кто-то встал пораньше, чтобы успеть в душ до общей очереди. Ники лежал и смотрел в потолок. Мысли были тяжелыми, вязкими, как патока. После вчерашнего разговора с Кристофером он почти не спал – проваливался в дремоту на полчаса, просыпался от кошмаров, снова проваливался. В кошмарах был лагерь. Доктор Моррисон. Запах спирта. И лицо Кристофера – но не взрослое, с которым он говорил вчера, а то, детское, испуганное. Ники сел на кровати, потер лицо руками. Сегодня тренировка. Сегодня нужно было делать вид, что все нормально. Он уже привык к этому – к двойной жизни, что стала его основой в последние недели. К тому, что днем он Ники Хэммик, защитник Лисов, громкий и яркий, а ночью – просто мальчик, который боится темноты и щелчка замка. – Подъем! – рявкнул будильник Мэтта. Ники вздрогнул. Мэтт завозился, чертыхнулся, хлопнул по телефону, чтобы заткнулся. – Доброе утро, – сказал Ники. – Ага, – пробормотал Мэтт. – Если утро может быть добрым в шесть утра. – Может. Просто ты не пробовал. – Ты невыносим. – Знаю. Ники улыбнулся. Улыбка вышла почти настоящей. Мэтт сел на кровати, почесал живот и посмотрел на Ники. Взгляд был слишком внимательным. – Ты нормально себя чувствуешь? «Выглядишь не очень», – спросил он. – Ага. – Врешь. – Все в курсе, что я вру? – Ники попытался отшутиться. – Это заговор? – Просто ты последнее время сам не свой. – Мэтт пожал плечами. – Дэн тоже заметила. Говорит, ты похудел и под глазами круги. – Дэн слишком много внимания уделяет моей внешности. Я польщен, но я занят. – Ники. – Мэтт. Они посмотрели друг на друга. Мэтт вздохнул. – Ладно. Не хочешь говорить – не говори. Но если что – я рядом. Ники почувствовал знакомый укол вины. Они все были рядом. А он врал им в лицо каждый день. – Спасибо, – сказал он тихо. – Правда. Мэтт кивнул и пошел в душ. Ники остался сидеть на кровати, глядя в стену. Тренировка началась в девять. Ваймак был в своей стихии – мрачно ходил по краю поля, прикрикивал так, что, наверное, в соседнем городке было слышно, раздавал указания, ругал, хвалил, снова ругал. Лисы гоняли мяч с обычным остервенением – Кевин требовал идеальных пасов, Нил уворачивался от защиты с грацией кошки, Эндрю работал молча и жестко. Ники старался. Он правда старался. Сосредоточиться на мяче, на игроках, на движении. Но мысли то и дело ускользали – к вчерашнему звонку, к словам Кристофера, к тому, что скоро все изменится. – Хэммик! – рявкнул Ваймак. – В пару с Нилом! Растолкай его, Джостен, а то он спит на ходу! Нил посмотрел на Ники. Без выражения. Кивнул. Они встали в защиту. Кевин пошел в нападение. Началась отработка. Ники двигался автоматически. Тело помнило, что делать, даже когда голова была занята другим. Он отбивал мячи, ставил блоки, перекрывал траектории. Нил работал рядом – молча, четко, страшно. – Не спи, – сказал Нил тихо, когда Ники пропустил мяч. – Не сплю. – Врешь. – Знаю. Нил ничего не ответил. Просто продолжил играть. Ники поймал себя на мысли, что присутствие Нила почему-то успокаивает. Рядом с ним можно было не притворяться. Можно было просто быть – уставшим, сломанным, настоящим. Нил не требовал улыбок. Они отыграли еще минут десять. Ваймак кричал, Кевин метался, Нил делал вид, что не слышит указаний. Аарон сцепился с кем-то из первокурсников из-за неудачного паса. Обычная тренировка. Обычный вторник. А потом открылась дверь. Ники заметил их не сразу. Сначала он услышал, как изменился шум в зале – кто-то перестал бегать, кто-то замер на месте. Потом увидел, как Ваймак обернулся к выходу и застыл с открытым ртом. У входа стояли двое. Мужчины в строгих костюмах. Темные пиджаки, белые рубашки, никаких эмоций на лицах. Рядом с ними – охранник кампуса, которого Ники иногда видел на посту, но сейчас тот выглядел растерянным и испуганным. У одного из мужчин на поясе висел значок. ФБР. Ники узнал бы этот значок из тысячи. Он видел такие в фильмах, в новостях, на фотографиях. Но никогда – вживую. Никогда – здесь. Ваймак, заметив их, прокричал: – Джостен! В мой кабинет, быстро! Это было рефлекторно. Все знали, что если в кампусе появляются люди в форме или со значками, они ищут Нила. Это было правилом, законом, аксиомой. Но мужчина в костюме покачал головой. – Дэвид Ваймак, – сказал он. Голос был ровным, официальным. – Нам нужен не Джостен. Нам нужен Николас Хэммик. Тишина. Абсолютная, полная, оглушительная тишина. Ники почувствовал, как клюшка выскальзывает из рук. Он не ронял ее – просто пальцы разжались сами, и клюшка с глухим стуком упала на пол. Этот звук разорвал тишину. Все повернулись к нему. Ники стоял посреди корта, чувствуя, как земля уходит из-под ног. В ушах зашумело. Перед глазами поплыло. Он слышал свое сердце – оно колотилось где-то в горле, заглушая все остальные звуки. «Кристофер», – подумал он. – «Что-то с Кристофером». – Что происходит? – Голос Аарона прозвучал резко, почти агрессивно. Он вышел вперед, заслоняя Ники собой. – В любом случае, вы ошиблись! Он ничего не делал! Агент посмотрел на Аарона спокойно, без раздражения. – Мы не утверждаем, что мистер Хэммик что-то сделал. Нам нужно задать ему несколько вопросов. Это связано с делом, по которому он давал показания. Ники почувствовал, как кровь отливает от лица. Они узнают. Они все всё узнают. – Какие показания? – Аарон обернулся к нему. – Ники, о чем он говорит? Ники не мог ответить. Губы не слушались. Второй агент – все-таки женщина, Ники только сейчас заметил – сделала шаг вперед. Она была чуть старше первого, с короткими светлыми волосами и усталыми глазами. Присмотревшись, Ники узнал ее – Сара Дженсен, которая вела дело и пару недель до этого допрашивала его о самых страшных кошмарах прошлого. – Мистер Хэммик, – говорила она куда мягче, чем ее коллега. – Мне очень жаль, но у нас плохие новости. Кристофер Келлер найден мертвым сегодня утром. Есть подозрение, что его убили. Мир остановился. Ники слышал слова, но не мог их осмыслить. Они падали в пустоту, не находя отклика. Кристофер. Мертв. Убили. – Нет, – выдохнул он. – Нет, нет, нет... – Мы знаем, что вы работали с ним, – продолжила Сара. – Что давали показания по делу о конверсионном лагере «Новая Заря». Теперь, чтобы продолжить дело, нам нужен новый главный истец. Кто-то, кто готов выступать в суде. Мы пришли спросить, готовы ли вы. Ники смотрел на нее и не видел. Перед глазами стояло лицо Кристофера – то, каким оно было в кофейне в их последнюю встречу. Уставшее, но живое. Он говорил: Мы закроем их. Он верил в это. А теперь его нет. Воздух кончился. Ники почувствовал, как сердце начинает колотиться быстрее. Слишком быстро. Слишком громко. Оно билось где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев. Перед глазами поплыли темные пятна. Он хватал ртом воздух, но легкие отказывались работать. – Ники? – Голос Аарона донесся откуда-то издалека. Он не мог ответить. – Ники, ты слышишь меня? Темнота наступала. Он чувствовал, как подкашиваются ноги, как мир начинает вращаться. Кто-то подхватил его – сильные руки, не дающие упасть. – Дыши, – сказал другой голос. Эндрю. – Медленно. Со мной. Вдох. Выдох. Ники пытался, но не мог. Тело не слушалось. Оно было там, в изоляторе, в темноте, где воздух кончался через минуту после того, как захлопывалась дверь. – Ники. – Рука на затылке, прижимающая его голову к чему-то. К груди? – Слушай мое сердце. Ровно. Спокойно. Дыши в такт. Эндрю. Эндрю держал его, прижимая к себе, и его сердце билось ровно, спокойно, как метроном. Ники вслушался в этот ритм и начал дышать. Медленно. В такт. – Хорошо, – сказал Эндрю. – Еще. Ники дышал. Минута. Две. Темнота отступила. Сердце замедлилось. Он снова чувствовал свои руки, свои ноги, свое тело. Он стоял на коленях на полу спортивного зала, уткнувшись лицом в грудь Эндрю, и все Лисы смотрели на него. – Я в порядке, – прохрипел он. – Врешь, – ответил Эндрю. – Знаю. Эндрю отпустил его. Помог сесть ровно. Ники обхватил колени руками и уставился в пол. Тишина висела на поле тяжелая, как свинец. – Это дело, – сказал Ники. Голос хрипел, срывался, но он заставил себя говорить. – Оно про конверсионный лагерь. Меня туда отправили, когда мне было четырнадцать. Он поднял голову и посмотрел на Лисов. На их лицах было все: шок, непонимание, ужас, злость. И ни капли того, чего он боялся больше всего – отвращения. Лисы по слухам уже знали о том, что родители Ники всячески пытались отвратить его от любви к мужчинам, но никто и никогда не говорил об этом напрямую. Аарон стоял белый как мел. Он сделал шаг назад. Потом еще один. Споткнулся о чью-то сумку, но даже не заметил. Смотрел на Ники так, будто видел его впервые. – Ты... – голос его сорвался. – Ты никогда... мы столько лет жили вместе... я думал... я думал, что лагерь, это просто лагерь, а не дело, которое интересует ФБР. Думал, у тебя все гораздо проще. – Проще, – Ники усмехнулся горько. – Ага. Гораздо проще. – Но ты всегда улыбался. Всегда шутил. Я думал... – Я думал, если буду улыбаться достаточно широко, никто не заметит, что внутри. Аарон смотрел на него. В глазах его метались эмоции – шок, неверие, и что-то еще. Что-то, что Ники узнал только через секунду. Вина. Аарон чувствовал вину. – Я не знал, – сказал он тихо. – Я правда не знал. – Я не рассказывал. – Почему? Ники посмотрел на него. На кузена, который всегда был младше, но вел себя так, будто он старший. На брата, которого он любил больше всего на свете, но боялся потерять. – Потому что вы с Эндрю прошли через столько дерьма, – сказал он. – Я не хотел нагружать вас еще и своим. И я боялся, что вы будете смотреть на меня иначе. Ты и так смотрел на меня свысока, Аарон. Я не хотел стать для тебя еще и жертвой. Аарон дернулся, как от удара. – Я не смотрел свысока, – сказал он. Голос дрожал. – Я просто... я не знал, как быть рядом. Ты всегда такой громкий, такой яркий. Я завидовал. Думал, что у тебя все легко. А ты... Он не договорил. – А я молился, чтобы умереть, – закончил Ники за него. – Каждую ночь. Восемь лет назад. Тишина стала невыносимой. Нил шагнул вперед. Подошел к Ники, присел на корточки рядом. – Ты жив, – сказал он тихо. – Ты здесь. Ты выжил. – Иногда я не понимаю зачем. – Затем, чтобы быть здесь. Сейчас. С нами. Ники посмотрел на него. В глазах Нила было то, чего он не ожидал увидеть – понимание. Абсолютное, полное понимание человека, который сам прошел через ад. – Откуда ты знаешь? – спросил Ники. – Потому что я тоже не понимал. Долгие годы. А потом понял. – И что помогло? – Люди. – Нил чуть улыбнулся. – Которые не дали мне сдаться. Он посмотрел на Эндрю. Эндрю смотрел в ответ. Ники перевел взгляд на них. На этих двоих, которые прошли через огонь и воду и вышли с другой стороны – не сломанными, а закаленными. – Мы будем с тобой, – сказал Нил. – Что бы ни случилось. Кевин, все это время стоявший поодаль, вдруг резко развернулся и подошел к Ники. Движения у него были дерганые, неуклюжие – Кевин никогда не умел выражать эмоции, кроме злости и одержимости экси. – Я... – начал он и запнулся. – Черт. Я не умею это говорить. Ники смотрел на него с легким удивлением. – Ты о чем? – О том, что... – Кевин сжал кулаки. – Если эти ублюдки думают, что могут так поступать с людьми, они ошибаются. Ты... ты сильный. Ты справился. И мы... то есть я... я помогу. Чем смогу. Это было так непохоже на Кевина, что Ники на секунду забыл, как дышать. – Кевин, – сказал он. – Ты пытаешься меня подбодрить? – Нет. То есть да. – Кевин выглядел так, будто его заставляют есть кактус. – Я просто... если нужна будет помощь с тренировками, чтобы отвлечься, или еще что... я рядом. – Ты невыносим, – выдохнул Ники. И вдруг улыбнулся. – Спасибо. Кевин кивнул и быстро отошел обратно, делая вид, что его очень интересует вид на табло для счета. Дэн подошла следующей. Она была капитаном, и это значило, что она умела брать контроль в свои руки. – Ники, – сказала она твердо. – Ты не один. Мы команда. Мы семья. Что бы ни случилось дальше, мы пройдем через это вместе. Ты понимаешь? – Понимаю. – Хорошо. Ты молодец, Ники, – Она кивнула. – Сейчас тебе нужно поговорить с агентами. Мы будем ждать здесь. Мэтт подошел и просто сжал его плечо. Огромная ручища, теплая, тяжелая. – Дэн права, – сказал он. – Мы никуда не денемся. Рене подошла последней. Села на корточки рядом с Нилом, посмотрела Ники в глаза. Взгляд у нее был спокойный, ясный, как вода в горном озере. – Я видела твои шрамы, – сказала она тихо. – На тренировке. Когда браслет порвался. Ники замер. – Я знаю, что это не от забора, – продолжила Рене. – И я ничего не сказала, потому что это было твое право – рассказать самому или нет. Но теперь, когда ты поделился хотя бы частичкой своей правды... я хочу, чтобы ты знал: я видела много людей, которые прошли через плохое. И те, кто выжил, – самые сильные. Ты сильный, Ники. Ники смотрел на нее и чувствовал, как к горлу подступает ком. – Спасибо, – выдавил он. Рене кивнула и отошла. Элисон, стоявшая в стороне, вдруг громко шмыгнула носом. Все обернулись к ней. – Что? – сказала она вызывающе, хотя глаза у нее были красные. – Я имею право плакать! Это жесть какая-то! Вы представляете, через что он прошел?! – Элисон, – начала Дэн. – Нет, вы представляете?! – Элисон размазала слезы по щекам. – А эти уроды, которые его мучили, они сейчас ходят по земле и дышат одним воздухом с нами?! Это несправедливо! – Элисон. – Дэн подошла и обняла ее. – Успокойся. – Я не хочу успокаиваться! Я хочу, чтобы они сгнили в тюрьме! Ники смотрел на эту сцену и чувствовал что-то странное. Элисон, которая всегда казалась такой поверхностной, такой занятой только собой, – плакала из-за него. Из-за того, что случилось с ним восемь лет назад. Мир сошел с ума. Ваймак, все это время стоявший в стороне и молча наблюдавший, наконец подал голос. – Хэммик, – сказал он. – Агенты ждут. Иди. Ники кивнул. Попытался встать – ноги не слушались. – Давай, – Аарон подхватил его под руку. – Я провожу. – Не надо... – Заткнись. Аарон помог ему подняться. Они пошли к выходу – медленно, потому что Ники все еще плохо держался на ногах. У двери Ники обернулся. Лисы стояли и смотрели на него. Все. Дэн, Мэтт, Кевин, Рене, Элисон, Нил, Эндрю. Его семья. – Я вернусь, – сказал он. – Знаем, – ответил Нил. Ники кивнул и вышел. В кабинете Ваймака было душно. Ники сидел на стуле, сжимая в руках стакан с водой, который сунул ему тренер. Агенты задавали вопросы – официальные, четкие, без эмоций. Он отвечал. Механически. Слова выходили сами, он даже не контролировал их. Да, он давал показания. Да, работал с Кристофером. Да, знал, что это опасно. Нет, не думал, что дойдет до убийства. – Мы обеспечим вам защиту, – сказала Сара. – Если согласитесь стать главным истцом, федералы будут следить за вашей безопасностью. – А если не соглашусь? – Тогда дело может развалиться. Без главного истца, без живого свидетеля, который готов говорить... у нас мало шансов. Ники смотрел на нее. Перед глазами стояло лицо Кристофера. То, каким оно было в кофейне. Уставшее, но живое. – Я согласен, – сказал он. Сара кивнула. В ее глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. – Мы свяжемся с вами завтра. Подготовим документы. И пожалуйста... будьте осторожны. Они ушли. Ники остался сидеть в кабинете, глядя в стену. Ваймак подошел, сел напротив. – Ты как? – Не знаю. – Это нормально. – Ваймак вздохнул. – Иди в общую комнату. Посиди с командой. Они там, наверное, с ума сходят. Ники кивнул и встал. Но у двери остановился. – Тренер? – М? – Спасибо. Что поддерживаете. Что не орете. Ваймак усмехнулся – криво, устало. – Наору я потом. Когда все это кончится. Иди уже. Общая комната встретила его тишиной. Они были там все. Дэн и Мэтт сидели на диване, держась за руки. Кевин застыл у окна, глядя куда-то вдаль. Рене и Элисон – в креслах, рядом. Нил и Эндрю – у стены. Аарон стоял посреди комнаты, глядя на дверь. Когда Ники вошел, все повернулись к нему. Он посмотрел на них. На лица, которые стали ему семьей за эти годы. На людей, которые только что узнали его главный секрет. И ноги подкосились. Он не упал – просто сполз по стене и сел на пол, прижавшись спиной к холодной стене. Руки дрожали. Все тело дрожало. – Ники, – сказал кто-то. Он не понял, кто. Аарон подошел первым. Сел рядом. Просто сел на пол, прислонившись к стене плечом к плечу с Ники. Не обнял, не заговорил – просто сел. Рядом. Ники чувствовал его тепло. Слышал его дыхание. – Я не знал, – сказал Аарон тихо. – Я правда не знал. – Я не рассказывал, – вновь повторил Ники. – Почему? – Боялся. – Чего? – Что ты будешь смотреть на меня иначе. Что станешь жалеть. Что... что я перестану быть для тебя тем, кем был. Аарон молчал долго. Потом сказал: – Ты всегда был для меня братом. И сейчас ты – мой брат, который прошел через ад. И я горжусь тобой. Слышишь? Горжусь. Ники смотрел на него. В глазах Аарона блестели слезы. – Ты не обязан мной гордиться, – сказал Ники. – Обязан. Потому что ты выжил. Потому что ты здесь. Потому что ты – мой брат. Они сидели молча. Потом Ники почувствовал руку на плече. Эндрю. Он стоял над ним, положив ладонь на плечо – коротко, но весомо. Просто чтобы утвердить свое присутствие рядом. Говорил без слов: я здесь. Ники поднял голову. Эндрю смотрел на него. В его глазах не было жалости. Только принятие. – Ты узнал все еще раньше, – сказал Ники. Это не было вопросом. – Я догадывался. – И что теб надоумило? – Ты сам рассказал мне на трибунах. Ники кивнул. Эндрю всегда видел больше других. – Ты не сказал никому. – Не мое дело. – Спасибо. Эндрю кивнул. Убрал руку, но не отошел. Остался стоять рядом. Нил подошел следом. Встал с другой стороны. – Агенты ушли? – спросил он. – Да. – Что сказали? – Сказали, что Кристофера убили. Что дело без него может развалиться. Спросили, готов ли я стать главным истцом. – И что ты ответил? – Согласился. Нил кивнул. Без удивления, без вопросов. – Я не удивлен, что ты согласился, – сказал он. – Почему же? Я не такой очевидно храбрый, как ты. – Потому что ты не из тех, кто бросает других в беде. Ники смотрел на него. На этого человека, который прошел через такое, что Ники даже представить боялся. Который знал, что такое терять. Который все равно оставался здесь, рядом, готовый помочь. – Спасибо, – сказал Ники. – Не за что. Кевин, все это время стоявший у окна, вдруг резко развернулся и подошел к ним. Вид у него был решительный и немного испуганный одновременно. – Я тут подумал, – сказал он. – Если эти уроды... если они убили твоего друга... значит, они опасны. Тебе нельзя одному. Мы будем следить, чтобы ты не оставался без компании. – Кевин, – начал Ники. – Нет, ты послушай. – Кевин говорил быстро, сбивчиво. – Я знаю, что я не самый чуткий. И не умею говорить правильные слова. Но я умею… учусь защищать. И если кто-то попытается к тебе приблизиться, я... я сделаю все, чтобы этого не случилось. Ники смотрел на него и чувствовал, как в груди разрастается что-то теплое. – Ты серьезно? – спросил он. – Абсолютно. – Кевин выпрямился. – Ты часть команды. Часть Лисов. Мы не бросаем своих. – Даже если свои – сломанные? – Ты не сломанный, – твердо сказал Кевин. – Ты прошедший через дерьмо. Есть разница. Ники улыбнулся. Сквозь слезы. – Ты невыносим, Кевин Дэй. – Знаю. – Кевин чуть расслабился. – Но я прав. Дэн подошла и села на пол рядом с Ники с другой стороны. Теперь они сидели вчетвером – Ники, Аарон, Дэн, и Нил стоял рядом, а Эндрю возвышался над ними. – Мы справимся, – сказала Дэн. – Все вместе. – Откуда такая уверенность? – спросил Ники. – Потому что мы Лисы. – Дэн улыбнулась. – А Лисы не сдаются. Мэтт подошел и просто сел на пол напротив, поджав под себя ноги. Огромный, как гора, и такой же надежный. – Если что, – сказал он. – Я могу просто стоять и выглядеть угрожающе. У меня хорошо получается. – Правда? – Ники усмехнулся. – Ты выглядишь как дружелюбный медведь. – Я могу быть угрожающим медведем. – Не можешь. – Могу. Смотри. Мэтт сделал страшное лицо. Получилось настолько нестрашно, что даже Рене улыбнулась. Ники рассмеялся. Впервые за долгое время – рассмеялся по-настоящему, громко, от души. Смех вышел немного истерическим, немного надрывным, но настоящим. – Вы все идиоты, – сказал он, вытирая слезы. – Вы знаете? – Знаем, – ответил Аарон. – И я вас люблю. – Знаем, – ответил Нил. Ники посмотрел на них. На этих людей, которые стали его семьей. Которые узнали самое страшное о нем и не отвернулись. Которые остались. – Что теперь? – спросил он. – Теперь, – сказал Эндрю, – ты идешь спать. Завтра будет новый день. – Я не усну. – Уснешь. – Эндрю посмотрел на него. – Мы посторожим. Ники смотрел на него и понимал: Эндрю не шутит. Он правда будет стоять на страже, если нужно. – Ладно, – сказал Ники. – Уговорили. Он попытался встать. Аарон подхватил его под руку, помог подняться. – Я провожу, – сказал он. – Не надо. – Я провожу. Они пошли к двери. За ними двинулись остальные – вся команда, как единый организм. Когда они доехали до Башни, в коридоре было тихо. Где-то вдалеке слышались голоса первокурсников, но здесь, на этаже Лисов, царила тишина. Ники остановился у двери своей комнаты. – Я сам, – сказал он. Аарон посмотрел на него. Кивнул. – Если что – я рядом. – Знаю. Ники открыл дверь, шагнул внутрь. Обернулся. Лисы стояли в коридоре и смотрели на него. Все. – Спокойной ночи, – сказал он. – Спокойной ночи, Ники, – ответили они хором. Он закрыл дверь. Прислонился к ней спиной и сполз на пол. В комнате было темно. Тишина давила на уши. Но за дверью были они. Его семья. Его Лисы. Ники закрыл глаза. Впервые за долгое время он чувствовал себя в безопасности.

***

Утром он проснулся от того, что кто-то тихо возился на кухне. Ники с большим трудом слез с кровати, чтобы обнаружить там Аарона, который стоял с подносом в руках – кофе, тосты, яблоко. – Завтрак, – сказал он. – Ешь. Ники смотрел на него. – Ты приготовил? – Я купил в столовой. – Аарон пожал плечами. – Но принес сам. Ники взял поднос. – Спасибо. – Не за что. – Аарон помялся. – Мы сегодня утром говорили с Эндрю. И с Нилом. И с остальными. – О чем? – О том, что когда поедешь в суд – мы поедем с тобой. Не все, но я и Эндрю точно, – Аарон на мгновение скривил лицо и добавил: – Наверняка за нами увяжется и это рыжее недоразумение. Ники замер. – Вы не обязаны... – Заткнись. – Аарон посмотрел на него. – Ты наш брат. Мы едем. Ники смотрел на него и чувствовал, как глаза начинают щипать. – Ладно, – сказал он. – Ладно. Аарон кивнул и ушел. Ники закрыл дверь, поставил поднос на стол и сел на кровать. За окном вставало солнце. Новый день начинался.