Мой император

Дон Сик не спит — не может сомкнуть глаз. Ему неспокойно, потому что он должен охранять мальчишку, а не лежать в своей тесной каморке, где кроме низкого стола, старого шкафа и топчана больше ничего нет. Поэтому он быстро реагирует на шорох — вскакивает, хватает оружие, резко отодвигает дверь… и упирается зачехленным мечом в шею императора. — Ваше величество?.. Джу Вон стоит в тёмно-синем свете луны. Снова — в ночном одеянии, но хотя бы обут и окутан фиолетовым шёлком халата. Черты едва различимы, но Дон Сик всё равно замечает глубокие тёмные круги под глазами, искусанные губы и растрёпанную причёску. Мальчишка смотрит на Дон Сика почти испуганно — он был не готов, что его заметят первее, чем он сам осмелится войти. Дон Сик отмирает, опуская меч. Чуть сурово смотрит за спину императора, обводит пустой заснеженный двор. Затем снова сталкивается взглядом с Джу Воном. Без лишних слов отходит в сторону, пропуская мальчишку внутрь. — Вам не стоит ходить в одиночестве, — замечает он сдержанно, хотя хочется накричать, и нервным движением поджигает лампу на низком столике. Затем бросает меч на топчан, где его законное место — Дон Сик с ним не расстаётся, будто с любовником. Комната озаряется бледным жёлтым светом — и круги под глазами императора становятся ещё ярче, чернее. — Вернись. Не ясно, приказ это или просьба. Дон Сик оборачивается, беззастенчиво оглядывает мальчишку с головы до ног. — Вы выдержите мои условия, ваше величество? — Что… Что ты хочешь? — недовольно, но всё же смиренно, почти униженно спрашивает Джу Вон, опуская взгляд в пол. Губы начинают дрожать — даже трогательно. — Я заплачу столько, сколько скажешь. Я… я хочу спать. И не могу заснуть без тебя. Дон Сик нарочито громко вздыхает. Плотнее завязывает узел своей рубахи, прежде чем протянуть Джу Вону крепкую руку с длинными мозолистыми пальцами. — Иди сюда. — Ты не можешь так говорить со мной. Ты не можешь трогать меня. — Это моя цена. Дон Сик поднимает ладонь призывно-выше. Понятно, что он предлагает. Губы мальчишки дрожат сильнее, и он через силу снова смотрит мужчине в глаза. Словно ищет насмешку, но не находит: Дон Сик смотрит тепло и нежно. — Я не понимаю, что ты задумал. Я… очень устал. — Я знаю. Иди сюда. Дон Сик не может дождаться руку, поэтому сам наклоняется — и кладёт ладонь поверх кулака, сжатого так, что на коже остаются полукружья ногтей. Стоит Джу Вону почувствовать это касание, как его пальцы расслабляются, поддаются скользящим по коже, настойчивым пальцам Дон Сика. Тот тянет на себя, затем — тянет к разобранной постели, молча. Коптит свеча в лампе, заставляя тени в комнате танцевать. — Ложитесь, ваше величество. — Ч-что? — Да, это не ваши покои… но вам ведь нужны не шёлковые подушки, а я. — Дон Сик… — Я тоже устал. Но я проснусь до рассвета. Обещаю, никто не узнает, что вы были у меня. Дон Сик так и держит ладонь Джу Вона, сжимает почти до боли. Настаивает. От этого касания по спине пробегают мурашки. Мальчишка выдёргивает ладонь. Шуршат его шёлковые одежды. И загорается румянцем край шеи, видный в вырезе, и кончики ушей. Он опускается на топчан. Дон Сик прячет улыбку, подходит к столу и тушит свечу касанием пальцев. Комната снова погружается в синеву. — Ложись. Я ведь не покусаю тебя.

***

Мальчишка сильно напрягается, стоит Дон Сику обнять его, притянуть к себе на грудь, но он не перечит. Напротив, спустя минуту, пригревшись, проваливается в сон, всё больше и больше опираясь на Дон Сика, утыкаясь в рубаху лицом. От него не пахнет ни травами, ни опиумом, ни алкоголем. Хочется вдохнуть глубже, но Дон Сик не торопится. Нужно время — между ними всё ещё лежит меч…