Три года скитаний

Через пару дней нас вывели на плац — всех, кто ещё оставался. Я увидел капитана, механика, боцмана… Лица осунувшиеся, глаза пустые. Нам объявили, что до «окончательного решения» мы будем задействованы на хозяйственных работах комплекса. Сначала — разгрузка ящиков, ремонт складов, расчистка территории после шторма. Бесплатная рабочая сила. Пленные без статуса. Без документов. Без права на связь. Самых старших отправляли на тяжёлые работы. Старший механик держался, но его сердце не выдержало — официально «приступ». Мы знали, что его просто загнали. Тех, кто слабел, увозили «в медблок». Обратно они не возвращались. Постепенно нас становилось меньше. Капитан исчез одним из первых. Боцман — через пару недель. Оставшихся переводили в разные корпуса, чтобы мы не могли поддерживать друг друга. К концу года нас осталось двое. Я — Артём Серов. И радист Михаил Кравцов, тихий мужчина лет тридцати пяти, с усталыми глазами. Мы работали на причале — ремонтировали старые рыболовные сети, латали металлические контейнеры, разгружали мешки с цементом. Нас держали в отдельном бараке под охраной. Формально — временно. На деле — без срока. Они поняли, что мы простые моряки. Но отпускать им нас не хотелось. А мы слишком много видели — склады, технику, разговоры офицеров. Им проще было оставить нас безымянными рабочими. Каждый вечер я слышал море. Оно шумело за бетонной стеной, как напоминание о том, что когда-то я был свободным.