Три года скитаний

Прошли недели , как днем неожиданно случился взрыв. Сначала был глухой удар — такой, будто огромная дверь хлопнула где-то под землёй. Потом — пауза. Доля секунды абсолютной тишины. А затем ударная волна прокатилась по территории комплекса: стёкла задребезжали, где-то осыпалась штукатурка, металлические листы на крыше заскрипели. Я в тот момент подметал складское помещение у причала. Метла выпала из рук, когда стены будто толкнули изнутри. Через секунду над дальним ангаром поднялся серо-чёрный столб дыма. Склад старых боеприпасов. Мы знали о нём. Там хранились ящики ещё прошлых лет — проржавевшие, с нарушенной изоляцией. Охранники сами шептались, что место опасное. Я однажды слышал, как техник спорил с начальником смены: предупреждал о риске детонации, о влажности, о неправильном соседстве старых и новых партий, недавно привезённых по государственной программе. Предупреждения проигнорировали. И вот — десять человек погибли. Те, кто находился ближе всего к складу. Вместе с ними — часть новых боеприпасов, которые должны были стать отчётом «о модернизации и усилении обороны». К вечеру территория кипела. Приехали машины с высокими номерами, офицеры в чистой форме. Нас загнали в барак и приказали не высовываться. Но позже меня отправили убирать административный корпус — стекло после взрыва посыпалось даже туда. Я мыл пол в коридоре второго этажа, когда услышал голоса из приоткрытого кабинета. — Комиссия будет через неделю. Если они поднимут отчёты по проверкам и узнают, что склад не проверяли…. — Не драматизируй. В отчёте будет диверсия. — Кто? — У нас есть пленные моряки. — Они же признаны случайными нарушителями. — Тем лучше. Молодой — Серов. У него доступ к складам. Работал рядом. На него будет повесить это дело легче всего. — А второй? Радист. — Лишний. Один обвиняемый проще, чем два. Меньше несостыковок. — и что мы скажем? — Несчастный случай при работах. Или осложнения по здоровью. Никто проверять не будет. Внутри всё похолодело. Сердце забилось так громко, что я боялся, они услышат его через стену. — Подготовьте материалы. Нужно показать, что взрыв — результат саботажа. Иначе нам всем светит следствие. А вы знаете, чем это заканчивается. Шаги приблизились. Я успел согнуться над ведром, будто сосредоточенно выжимал тряпку. В тот момент я понял: Михаилу не оставят шанса. Вернувшись в барак, я хотел всё ему рассказать. Но нас уже ждали. Охранник коротко бросил: — Кравцов — на работы в аварийный сектор. Я поймал его взгляд. Он только кивнул — устало, не понимая, что происходит. Это был последний раз, когда я видел его живым. На следующий день объявили: Кварцов погиб при разборе завалов. Обрушение конструкции. Несчастный случай. Я не поверил ни слову.