Настоящие профессионалы

Гран-при. Последние круги. Трасса плавится от жары. Резина визжит в поворотах, моторы ревут так, что закладывает уши. Шарль в зеркалах видит синее антикрыло Макса — тот дышит в диффузор, ждет момента. Три круга до финиша. Шарль знает: Макс быстрее на прямой. Если откроется DRS — он пройдет. Но Шарль не хочет уступать. Не сегодня. Второй поворот — вход на пределе. Шарль чуть шире, чем надо, но держит траекторию. Макс ныряет во внутреннюю — Шарль закрывается. Их машины соприкасаются, искры летят в лицо. — Блять! — орет Макс в шлеме. — Прости, — шепчет Шарль. — Но не уступлю. Прямая. DRS открыто. Макс сближается, выходит на параллель. Шарль чувствует, как сердце уходит в пятки. Поворот. Торможение. Кто позже — тот победитель. Шарль жмет на тормоз в последний момент. Блокировка, дым, запах горелой резины. Макс чуть шире — и Шарль выходит вперед. Один круг до финиша. Шарль держит. Каждый поворот — как последний. Руки трясутся, но он не сдается. Клетчатый флаг. — Победа! — орет инженер в ухе. — Шарль, ты первый! Шарль выдыхает. Сбрасывает газ. Смотрит в зеркала — Макс финиширует вторым, в секунде позади. И Шарль видит, как Макс поднимает кулак в воздух. Поздравляет. По-настоящему. Улыбка сама расползается по лицу. Шум, шампанское, громкая музыка. Команда празднует двойной подиум. Макс и Шарль — в центре внимания, фотографы ловят каждый жест. Они улыбаются, жмут руки, обнимаются с механиками. Делают вид, что все отлично. Но их взгляды то и дело пересекаются. Секунда. Две. Потом оба отводят глаза. Никто не замечает. Час ночи. Гости начинают расходиться. В зале становится тише, людей меньше. Шарль оглядывается. Макса нет. Сердце пропускает удар. Шарль выходит на балкон — подышать, проветриться, прийти в себя. Макс стоит там. Один. С бокалом в руке, смотрит на огни города. — Я думал, ты ушел, — говорит Шарль. — Нет. Просто душно. Шарль встает рядом. Опирается на перила. — Хорошая гонка, — говорит Макс. — Ты тоже был хорош. — Я проиграл. — Ты проиграл честно. Макс усмехается. Поворачивается к нему. — Знаешь, я реально рад за тебя. Без шуток. Шарль смотрит в его глаза. Там нет игры. Там правда. — Спасибо, — тихо говорит он. Тишина. Только шум города внизу. — Ты странно ехал во втором повороте, — вдруг говорит Макс. — Зачем так широко? — Чтобы закрыть тебе вход. — Я мог вписаться. — Не мог. Я видел твою траекторию. — А если бы я не затормозил? — Ты всегда тормозишь. Ты профессионал. Макс смотрит на него долго. Очень долго. — А если бы я не захотел тормозить? — Тогда мы бы вылетели оба. — И что? — И ничего. Мы бы лежали в гравии. Макс улыбается. По-настоящему. Пауза. Воздух между ними становится плотным. Взгляды неловко бегают по лицам друг друга, пытаясь прочесть мысли через глаза, пытаясь найти какой-то отклик. И наконец замирают на губах. Шарль облизывает нижнюю губу, легко, непринуждённо, будто и правда пересохла от сухого белого вина. Макс тянется и целует его. Уже знакомо. Тепло. Почти правильно. Жестко, жадно, отчаянно. Шарль отвечает — вцепляется в его пиджак, прижимает к себе. На балконе. Где их в любую секунду могут увидеть. — С ума сошел? — выдыхает Шарль в его губы. — Увидят же. Где-то внутри зала слышны голоса. Они отстраняются. Смотрят друг на друга — губы припухшие, глаза блестят. — Надо вернуться, — шепчет Шарль. — Надо. Макс уходит первым. Шарль стоит еще минуту, смотрит на огни, приводит дыхание в порядок, пытается не думать об этих голубых глазах и нежных губах, обрамленных щетиной, царапающей кожу на лице. Успокоить то, что так внезапно привело его нижнюю часть в брюках в хаос. Потом заходит в зал. Макс стоит у бара, пьет виски, даже не смотрит в его сторону. Через час. Коридор отеля. Они снова сталкиваются. — Помнишь про желание? — тихо спрашивает Макс. Шарль кивает. — Помню. — Придумал что-то? Шарль смотрит на него. Долго. — Пока нет. Но подумаю. Макс усмехается. — Долго думаешь. — Хочу выбрать что-то особенное. — Жду. Они расходятся по номерам.

°°°

Две недели спустя. Следующая победа. Гран-при закончен. «Ред Булл» снова берет двойной подиум. Вечером — обязательное мероприятие с партнерами команды. Смокинги, шампанское, улыбки. Шарль стоит перед зеркалом в своем номере, поправляет галстук. Смотрит на себя — глаза блестят, темные волосы уложены, усы идеально побриты, также, как и борода. Стук в дверь. — Открыто. Заходит Макс. В смокинге, с планшетом в руках. Ему чертовски идут классические вещи. — Хорнер просил передать расписание на завтра. Твой телефон недоступен. — Разрядился. Макс протягивает планшет. Шарль берет, смотрит в экран, но не видит ни строчки. Он смотрит на Макса. На то, как сидит на нем этот чертов смокинг. На его губы. На глаза. — Спасибо, — говорит Шарль. Кладёт планшет на тумбочку. Макс не уходит. Стоит, смотрит. — Еще что-то? — спрашивает Шарль. — Нет. Просто… — Что? — Ты выглядишь… — Как? Макс сглатывает. — Отлично выглядишь. Шарль усмехается. Медленно подходит ближе. — Ты за этим пришел? Сказать, что я отлично выгляжу? — Нет. Я пришел расписание передать. — А теперь? Макс молчит. Смотрит в его глаза. Проваливается. — А теперь… не знаю. Шарль останавливается вплотную. Смотрит снизу вверх — Макс чуть выше, но сейчас это не имеет значения. — Я придумал желание, — тихо говорит Шарль. Макс выдыхает. — Какое? — Встань на колени. Макс моргает. — Что? — Ты слышал. Встань на колени. Голос Шарля — низкий, спокойный, властный. Такой, каким он говорит в гонке, когда принимает решение за долю секунды. Макс смотрит на него. Внутри — электричество. Мурашки бегут по спине, по рукам, по затылку. Он хочет подчиниться. Он никогда не думал, что захочет, но сейчас — хочет. Очень. Медленно, не отрывая взгляда, Макс опускается на колени. Прямо на пол гостиничного номера. В смокинге, в дорогих ботинках, перед человеком, которого семь лет считал врагом. Шарль смотрит сверху вниз. Глаза темные, зрачки расширены. — Хорошо, — шепчет он. — Очень хорошо. Проводит пальцем по губе Макса. Тот вздрагивает. — Мое желание, — говорит Шарль. — Отсоси мне. Макс выдыхает. Дрожит. — Сейчас? — Сейчас. У нас час до выхода. Видит в глазах Ферстаппена сомнение. — Это мое желание. Ты обещал. Макс кивает. Руки сами тянутся к ремню Шарля, быстро вытягивая его из петель. — Не так, — останавливает Шарль, кладя свою руку на его.. — Медленно. Я хочу видеть, как ты этого хочешь. Макс смотрит на него снизу вверх. В глазах — голод. Он вытягивает ремень медленно. Потом расстегивает пуговицу. Убирает руки. Поднимает томный взгляд вверх. Припадает щекой к паху Леклера. Шарль громко выдыхает. — Блять... – шипит он. Макс слегка трется о твердый бугорок через гладкую ткань. А затем тянется зубами к молнии, полностью стягивая брюки до колен вместе с бельем. — Ахуеть... Ферстаппен, что ты творишь? – вздыхает Шарль, прищуриваясь от морального удовлетворения накопившегося возбуждения. Он не представлял себе такое даже в мыслях. Член просит разрядки, болезненно отзываясь и пульсируя из-за теплого дыхания Макса рядом. Ферстаппен высовывает язык, медленно проводит им по головке, распределяя густую слюну. А потом глубоко заглатывает, обхватывает член губами. Помогает себе рукой, сжимает так правильно и нужно, будто читает мысли Леклера. Медленно, глубоко, стараясь. Шарль запрокидывает голову, зажмуривается на секунду. Пальцы вцепляются в волосы Макса, но не тянут — просто лежат, гладят, поощряют. — Боже, — выдыхает Шарль. — Как же хорошо. Руки Макса сжимают бедра Шарля, не давая упасть. Шарль уже на грани. Слишком долго ждал. Слишком хотел этого. — Хватит, — выдыхает он. — Вставай. Макс поднимается. Губы влажные, глаза бешеные. — Я хочу тебя, — хрипит он. — Сейчас. Полностью. — А желание? — К черту желание. Я хочу тебя. Без споров, без отмазок. Шарль смотрит на него. Секунду. Две. — Тогда бери, — говорит он, расстегивая пуговицы на рубашке. Макс толкает его к кровати. Шарль падает спиной на одеяло, тянет Макса за собой. — Быстро, — шепчет он. — У нас мало времени. — Знаю. Леклер ныряет рукой в прикроватный ящик. Достает ленту презервативов, смазку. Похуй. Ферстаппен разберется. Макс рвет упаковку презерватива. Шарль помогает стащить с него пиджак, брюки. — Ты дрожишь, — замечает Шарль, когда тот пытается расстегнуть мелкие пуговицы на своей рубашке. — Я хочу тебя семь лет. Семь лет, Леклер. Я имею право дрожать. Шарль улыбается. Тянет его за шею вниз, целует. — Тогда не останавливайся. — Тебя надо растянуть. — Не надо. – выпаливает Шарль. Макс тупит взглядом. Кивает чуть неуверенно. Леклер краснеет. Максу необязательно знать, чем вчера занимался Шарль в своем номере в ванной. Ему не надо знать, как он насаживался на купленный давным-давно резиновый дилдо, представляя вместо него Ферстаппена. Максу точно не нужно знать, как Леклер выдыхал его имя, как отчаянно дрочил себе, второй рукой направляя игрушку прямо по направлению простаты. Ему это не надо знать... — Я понял. – только отвечает Макс без осуждения. Он подставляет головку, Шарль громко выдыхает. Он ждал этого. Слишком долго ждал. Макс входит медленно, глядя в глаза. Шарль стонет, прикусывает губу, запрокидывает голову. Хорошо. Больно. Правильно. — Двигайся, — просит он. — Давай, не останавливайся. Макс двигается. Не останавливается. Сначала медленно, потом быстрее, глубже, отчаяннее. Шарль стонет, стараясь заглушать звуки подушкой или своей ладонью. — Я бы хотел слышать твои громкие стоны, но сейчас мы не можем этого себе позволить. — Блять... Я сейчас, — выдыхает Шарль. Они кончают почти одновременно. Лежат, тяжело дыша, переплетенные. Шарль смотрит на часы. 45 минут до выхода. — Надо приводить себя в порядок, — говорит он. — Надо. — Ты первый выйдешь. Через десять минут. — А ты? — Я через полчаса. Чтобы никто не видел нас вместе. Макс кивает. Встает. Идет в душ. Через десять минут он выходит — чистый, в смокинге, с мокрыми волосами. — Ты как? — спрашивает Шарль. — Отлично. А ты? — Лучше всех. Макс подходит. Целует быстро, почти по-дружески. — До вечера, — говорит он. — До вечера. Макс уходит. Дверь закрывается. Шарль смотрит на свое отражение в зеркале. Глаза блестят, губы красные. Щеки тоже. Придется врать, что аллергия. Он усмехается. Через полчаса Шарль спускается в зал. Макс стоит у бара с бокалом, разговаривает с Хорнером. Даже не смотрит в его сторону. Шарль подходит к другой группе людей. Улыбается. Жмет руки. Пьет шампанское. Их взгляды встречаются на секунду. Макс чуть заметно улыбается уголком губ. Шарль отводит глаза.

°°°

Четверг. Паддок. Макс идет по коридору моторхоума «Ред Булл». Поздно, почти ночь, но он не спит — после гонок всегда бессонница. Выходит на улицу, чтобы проветриться, и замирает. За углом, у служебного входа, стоят двое. Хорнер и кто-то из совета директоров. Говорят вполголоса, но ветер доносит обрывки фраз. — …Леклер слишком дорого обходится. Контракт огромный, а результат нестабильный. — У него была «Феррари», там машина не тянула. Здесь он показывает хороший темп. — Темп — это не победы. Нам нужны чемпионы, а не хорошие темпы. Макс замирает, вжимается в стену. — Что предлагаешь? — Дочерняя команда. Пусть побегает там сезон, подешевеет. А потом вернем по нормальной цене. — Он не согласится. — А кто сказал, что мы будем спрашивать? Сделаем так, чтобы ему самому захотелось уйти. — Каким образом? — Машина. Не дадим ему нормальную технику. Будет вечно пятым-шестым, психанет и уйдет сам. А мы выкупим его контракт за копейки через дочку. Пауза. — Рискованно. — Бизнес, Кристиан. Ничего личного. Шаги удаляются. Макс стоит, прижавшись к стене, и чувствует, как внутри закипает ярость. Ничего личного. Ах вы суки.

°°°

Пятница. Раздевалка. Шарль сидит в своей комнате, смотрит телеметрию. Машина ведет себя странно — недостаток сцепления в третьем секторе, потеря скорости на прямых. Инженеры говорят: «все в норме, просто привыкай». Он знает, что это не норма. Дверь открывается. Макс. — Ты один? — Да. А что? Макс закрывает дверь. Подходит ближе, говорит вполголоса: — Нас могут прослушивать. Просто слушай. Шарль напрягается. — Я случайно услышал разговор. Хорнер и совет директоров. Они хотят тебя выжить. — Что? — Тихо. Слушай. Они специально не будут давать тебе нормальную машину. Хотят, чтобы ты показывал плохие результаты, психанул и ушел в дочернюю команду. А потом выкупят дешево. Шарль смотрит на него. В глазах — шок, потом злость, потом холод. — Откуда ты знаешь? — Я слышал. Своими ушами. — Зачем ты мне говоришь? Макс смотрит в его глаза. Долго. Очень долго. — Потому что ты мой напарник. Потому что это подло. Потому что… — он замолкает. — Потому что? — Потому что я не позволю им тебя сломать. Шарль выдыхает. Отводит взгляд. — Что мне делать? — Доверять мне. На трассе я буду тебя подстраховывать. Ты знаешь, где машина врет? — Третий сектор. Потеря сцепления на выходе. — Я понял. Когда будешь входить в поворот — держись внешней. Я прикрою. — А если они узнают? — Не узнают. Мы просто будем хорошо работать. Шарль смотрит на него. Впервые за долгое время — с теплом. — Спасибо, — тихо говорит он. Макс кивает. Уходит.

°°°

Воскресенье. Гонка. Старт. Шарль срывается с места хорошо, держится третьим. Макс — первый. Второй — Перес. Третий поворот. Шарль чувствует, как машину тянет наружу. Проклятый третий сектор. Он входит шире, чем надо, теряет позицию. Его обходит пилот Макларена. И вдруг — синее пятно в зеркалах. Макс. Он специально сбросил скорость, пропуская Шарля обратно? Нет, он блокирует Пиастри, не дает тому пройти. — Макс, что ты делаешь?! — орет инженер в эфире. — Контролирую темп, — спокойно отвечает Макс. Шарль усмехается. Понял. Дальше — гонка внутри гонки. Макс держит пелотон, не дает никому приблизиться к Шарлю. Каждый раз, когда у Шарля проблемы на выходе, Макс появляется рядом и закрывает траекторию. — Ты как? — спрашивает Макс по личной связи. Они нарушили протокол, плевать. — Держусь. Третий сектор — пиздец. — Вижу. Два круга до финиша. Держись. Шарль сжимает руль. Руки трясутся, но он не сдастся. Последний круг. Шарль входит в третий поворот — машину снова тянет. Он борется, выравнивает, теряет полсекунды. Но сзади — Макс. Он блокирует Хэмилтона, не дает тому пройти. Клетчатый флаг. Макс — первый. Шарль — второй. Подиум. Они стоят рядом. Шампанское, улыбки, флаги. Шарль смотрит на Макса и видит — тот реально счастлив. Не своей победе. Тому, что они справились. В награждении Шарль наклоняется к микрофону. — Я хочу поблагодарить команду. И особенно — моего напарника. Без него сегодня ничего бы не получилось. Макс улыбается в кулак. Камеры ловят этот момент. После церемонии, в коридоре, Хорнер подходит к Шарлю. — Отличная гонка. Машина вроде работала нормально? — Нормально, — ровно отвечает Шарль. — Несколько моментов, но я справился. Хорнер кивает и уходит. Шарль смотрит ему вслед. Ничего личного, значит. Посмотрим. Вечер. Номер Макса. Стук в дверь. Макс открывает. На пороге — Шарль. С бутылкой виски и двумя бокалами. — Празднуем? — спрашивает он. — Заходи. Они сидят на балконе, смотрят на огни города. — Спасибо, — говорит Шарль. — Сегодня. За все. — Ты бы и сам справился. — Нет. Без тебя меня бы съели на последних кругах. Макс пожимает плечами. — Мы команда. Шарль смотрит на него. — Команда, — повторяет он. — Раньше я ненавидел это слово. — А теперь? — А теперь… не знаю. Теперь оно кажется правильным. Макс улыбается. Поднимает бокал. — За команду. — За команду. Они пьют. Молчат. Смотрят на огни. — Что будешь делать? — спрашивает Макс. — С Хорнером и советом. — Ничего. Буду ездить. Выигрывать. Доказывать, что они идиоты. — А если не получится? — Получится. Теперь у меня есть ты. Макс смотрит на него. Долго. Очень долго. — Есть, — тихо говорит он. — Теперь есть.