Давно пора

Прошло три месяца после событий которые пара, по обоюдному согласию, назвала «Морковной неделей». Жизнь вошла в обычное русло. Патрули, бумажная волокита, вечерние посиделки у Джуди или у Ника. Его квартира казалась больше, и любовники всё чаще зависали именно там, хотя Джуди упорно держала свою нору в качестве «запасного аэродрома». Оба учились сосуществовать в едином пространстве, не мешая друг другу. Ник перестал оставлять трусы где попало, Джуди избавилась от привычки грызть рубашки лиса, когда нервничала. Почти. Но, кое-что изменилось — их близость. Она больше не была продиктована только животным инстинктом или сезонным обострением. Секс для обоих стал чем-то бо́льшим. Спокойным и одновременно жадным. Они занимались любовью не потому, что «требовала природа», а потому, что «хотелось». Иногда это был быстрый и жаркий перепихон перед работой. Но, по большей части — долгие, томные вечера, когда пара изучала друг друга, словно в первый раз. Джуди обнаружила, что знает тело Ника уже лучше собственного. Как пахнет рыжая шкура после дождя. Как дрожат пальцы лиса, когда тот гладит её ушки. Как пушистый хвост начинает неподконтрольно метаться из стороны в сторону, если она играючи прикусывает лохматый загривок. С какой силой нужно сжимать пальцы на члене, чтобы Ник возбуждающе рычал. Как именно водить язычком по узлу основания, чтобы самец стонал сквозь зубы и прижимал её голову к паху, не давая отстраниться. Ник, в свою очередь, также досконально познавал партнёршу. Знал, где находятся самые чувствительные точки на её ушках. Как долго нужно ласкать бугорок клитора языком, чтобы Джуди кончила первый раз, и как усилить натиск — чтобы второй раз наступил сразу за первым. Знал, что если войти в неё под определённым углом, самочка начнёт выгибаться и соблазнительно фыркать. А если после оргазма не выходить сразу, оставаясь внутри, можно долго кайфовать от того, как пульсирует упругое лоно. Джуди в такие моменты становилась настолько расслабленной и податливой, что можно было делать с ней всё что угодно. Но, при всех этих открытиях они не переставали удивлять друг друга.

***

В очередное из воскресений было по-осеннему хмуро. За окном моросил дождь, и серое небо грустно нависало над башнями Саванна-Централ. Они находились в квартире Ника. Небольшой, но с панорамными окнами и огромным диваном, на котором можно было уместить двух тигров из подтанцовки Газели. Джуди читала какой-то отчёт, — Ник лениво листал новости в планшете. Ничего, казалось, не предвещало бури. Тут Джуди чихнула. — Будь здорова, — сказал лис машинально и снова уткнулся в планшет. Джуди потёрла нос и поморщилась. Воздух в квартире был сух из-за отопления, и в носу защипало. Она чихнула ещё раз. Потом ещё. — Морковка, ты простудилась? — Ник отложил планшет и придвинулся к паре, кладя ладошку на лоб. Ладонь показалась крольчихе тёплая и шершавая. Джуди невольно прикрыла глаза, наслаждаясь прикосновением. — Нет, просто воздух сухой, — пробормотала она. — М-м-м, — протянул лис, не убирая лапу. Его пальцы скользнули чуть ниже, по щеке, затем по шее и зарылись в шерсть на загривке. — Тогда надо бы увлажнить. — Чем? — усмехнулась Джуди. Ник смотрел на неё как-то странно. В изумрудных зрачках плескалось нечто тёмное и глубокое, чего крольчиха не видела со времён «Недели морковки». Чёрные ноздри хищника трепетали, втягивая воздух. — Ник? — позвала она настороженно. — Ты чего? Лис моргнул, словно проснувшись, и убрал лапу. — Ничего. Показалось. Но Джуди уже учуяла. Среди привычных запахов квартиры: кофе, старой бумаги, и лисьего одеколона, появился новый. Тот самый, глубинный и дикий, от которого у крольчихи когда-то подкашивались колени. Только сейчас запах был сильнее и насыщеннее, словно Ник пропитался им весь. — Ник, — повторила она садясь. — У тебя... — Чего? — лис выглядел растерянным, почти испуганным. — Что случилось? — Ты… пахнешь, — выдохнула она. — Я всегда пахну, — попытался отшутиться лис, но голос дрогнул. — Не-е-ет. Ты пахнешь так, как пах в нашу первую ночь. Только сильнее. Гораздо сильнее. Лис замер, потом до него словно дошло. — О нет, — выдохнул Ник, закрывая лицо ладонями. — Только не это. — Что «не это»? — Джуди подбиралась к любимому, втягивая носом воздух. Запах пьянил, кружил голову и будил то, что спало уже три месяца. — Брачные игры у лисьих, — глухо произнёс Ник из-под ладоней. — Осенний гон. Я думал, у меня этот атавизм вытравлен поколениями городской жизни. Но видимо, нет. — Что значит «брачные игры»? — переспросила крольчиха, чувствуя, как между ног разгорается знакомый пожар. Ник убрал руки от морды. Вид у хищника был крайне несчастный. — Это… как твой Сезон Морковки, только для лис. Раз в год, осенью. Длится около трёх дней. Если в это время рядом есть самка... — он запнулся. — В общем, самцы становятся... как бы сказать… неадекватными. — В каком смысле? — Джуди уже почти сидела на лисьих коленях, прижимаясь носом к рыжей шее и вдыхая пьянящий аромат. — В прямом, — Ник попытался отодвинуться, но диван кончился, и копчик упёрся в подлокотник. — Джуди, послушай. Это уже не шутки. В это время у хищников обостряются древние инстинкты. Я могу стать очень грубым и агрессивным. Могу перестать себя контролировать. Я не хочу тебя ранить. Может, мне лучше уйти? Или тебе? Пересидеть где-нибудь? Джуди внимательно посмотрела на самца. Зрачки лиса были расширены так, что зелени в них почти не осталось. Дыхание Ника сбилось, грудь тяжело вздымалась, а в глазах сквозил страх. Настоящий, животный страх перед самим собой. — Ник, — крольчиха взяла его морду в ладони, заставив смотреть на себя. — Ты три месяца назад спрашивал меня, уверена ли я. Я была уверена. Сейчас я тоже уверена и не боюсь. Единственный, кто в этой комнате трусит, так это ты! Мы справимся. Вместе. Лис посмотрел на крольчиху, словно пытаясь найти ложь в её глазах. Потом сдался. — Если я сделаю тебе больно… — начал он. — Морковка, — перебила его Джуди. — Я помню. Скажу «морковка», и ты остановишься. Даже если пойдёшь вразнос. Ник кивнул, судорожно выдохнул и притянул Джуди к себе. Поцелуй получился не таким, как обычно. В нём не ощущалось ни капельки нежности, только голод. Хищник целовал крольчиху жадно и глубоко. Кусал губы, лизал языком нёбо, словно пытаясь съесть. Джуди отвечала, чувствуя, как внутри разгорается пламя. Запах, его феромоны, заполняли лёгкие, кружили голову и заставляли забыть обо всём. Лис разорвал поцелуй и уткнулся носом в подвижное ушко, шумно втягивая воздух. Дрожь пробежала по всему телу крольчихи. Эта зона так и оставалась самой чувствительной, даже спустя месяцы постельных утех. — Твои ушки, — прохрипел Ник. — Я хочу их. — Они твои, — выдохнула Джуди. — Всё моё — твоё. Самец зарычал, опрокинул любимую на спину и навис сверху. Его лапы срывали с неё одежду с такой скоростью, что ткань трещала. Джуди сама вцепилась в футболку Ника, стаскивая и царапая когтями рыжие плечи. Когда оба оказались обнажены, Ник на секунду замер, разглядывая текущую в предвкушении самочку. В его взгляде обожание смешалось с необузданной страстью. — Ты… моя, — прорычал лис тоном, не терпящим возражения. — Скажи это. — Я твоя, — послушно повторила крольчиха, чувствуя, как от властности партнёра сводит мышцы внизу живота. Ник наклонился и впился губами в кроличье ухо. Джуди выгнулась закричав. Лис лизал, кусал, дул на чувствительную кожу. Каждое действие хищника отзывалось пульсацией у неё между ног. Самка уже была влажной и готовой, истекая от одного только запаха. Ник не стал тратить время на прелюдии. Эту роль сыграл запах и сама атмосфера. Он просто вошёл во влажное лоно резко, глубоко, на всю длину. Джуди вскрикнула от неожиданности, наполненности и остроты ощущений. Член был горячим, твёрдым и пульсирующим. Узел у основания, ещё не успевший расшириться до «замка», стал разбухать, растягивая нежную плоть до предела. — Ник, — выдохнула она, вцепившись в плечи партнёра. — Что? — лис замер, встревоженно глядя на неё. Даже в таком состоянии он помнил о безопасности крольчихи. — Прости… ничего, — прошептала она. — Двигайся. Пожалуйста. Он двинулся. Сначала медленно, сдерживая себя, но с каждым толчком ритм ускорялся. Член вколачивался в самочку с такой силой, что диван ходил ходуном, а голова стукалась о подушку. Это было дико, первобытно и невероятно. Джуди чувствовала каждое движение, каждый сантиметр лисьего члена, каждый миллиметр разбухающего узла. Её тело отвечало партнёру, подстраиваясь и сжимаясь в такт толчкам. — Сильнее, — попросила она, не веря, что говорит это. — Ник, сильнее. Он подчинился. Вошёл в неё до предела, так глубоко, что узел, проникнув до самого конца, сомкнул их в привычном замке. Ник замер кончая. Джуди чувствовала, как горячие струи заливают её изнутри, как пульсирует его член и как сжимаются мышцы собственного лона в ответном оргазме. Она кричала его имя, выгибаясь, вцепившись в него всеми конечностями. Он рычал, уткнувшись носом в её плечо, дрожа всем телом. Любовники замерли, сцепленные, тяжело дыша. Джуди слышала, как бьётся собственное сердечко — бешено, как у загнанного зверя. — Прости, — выдохнул он в её плечо. — Прости, я не сдержался. — За что простить? — она погладила его по загривку, чувствуя, как дрожат мускулы лиса под пальцами. — Это было потрясающе. Ник поднял голову и посмотрел на Джуди. В его глазах всё ещё плескалась дикость, но сквозь неё пробивалось и удивление. — Правда? — Правда, — она улыбнулась и поцеловала любимого в кончик носа. — Ты когда-нибудь перестанешь удивляться тому, что я не ломаюсь? — Наверное, никогда, — признался Ник и снова уткнулся носом в плечо Джуди. Они лежали так долго, сцепленные, разговаривая. Ник рассказывал о том, как в детстве испугался своего первого гона. Как старшие лисы говорили ему, что он должен быть осторожен, что его инстинкты могут навредить тем, кто слабее. Джуди слушала, гладила лиса по голове и понимала, что сейчас он доверяет ей самое сокровенное. Когда узел спал и смог выйти, они не стали вставать. Ник притянул её к себе и укрыл хвостом. Пара лежала, глядя в потолок. — Сколько это продлится? — спросила Джуди. — Три дня, — ответил он. — Может, чуть меньше. — Хорошо, — крольчиха зевнула и прижалась плотнее. — У нас есть целых три дня. Ник усмехнулся, целуя её в макушку. — Ты просто невероятна, Морковка. — Знаю, — улыбнулась она. — За это ты меня и любишь. На столе у дивана противно заверещал смартфон лиса. Оба замерли. — Какого... — выдохнул Ник, глядя на экран. — Вызов. Срочный. Ограбление в Саванна-Централ. Шеф сказал, что мы ближе всего к месту преступления. — Сейчас? — Джуди не верила своим ушам. — Сейчас. Пара переглянулась. В глазах хищника плескалась такая смесь нежелания выпускать самочку из объятий, что Джуди едва не рассмеялась. — Лады, — она спрыгнула с дивана и принялась натягивать форму. — Работа есть работа. Поехали.

***

В патрульной машине было тесно. Слишком уж тесно. Запах Ника заполнял каждый сантиметр пространства, и Джуди приходилось сжимать руль так, что коготки оставляли вмятины на оплётке. Лис сидел рядом, вцепившись в сиденье. Кончик пушистого хвоста нервно метался. Лисий гон определённо не отпустил хищника. — Только не рычи на гражданских, — процедила Джуди сквозь зубы. — Постараюсь, — выдохнул Ник. На месте преступления уже было столпотворение из зевак. Двое грабителей забаррикадировались в ювелирном и угрожали заложникам. Стоило Нику выйти из машины, как Джуди физически ощутила, как напряглись звери поблизости. Запах лиса, дикий и агрессивный, бил по обонянию, несмотря на дождь. — Уайлд, держи себя в лапах, — шепнула она, подходя ближе. — А я что делаю? — прохрипел он. Ситуация накалялась. Увидев легавых, грабители запаниковали. Один из них, одноглазый хорёк, выскочил наружу и ломанулся мимо Ника, пытаясь скрыться. Джуди не успела и глазом моргнуть, как лис сбил преступника с ног, прижав к асфальту с такой силой, что грабитель взвыл. — Ник! — крикнула она. — Ослабь хатку! Он же не сопротивляется! Однако лис словно не слышал. Его пальцы сжимались на шее хорька, а из горла вырвалось угрожающее рычание. В глазах напарника не осталось ничего, кроме дикой и первобытной ярости. — Ник! — Джуди рванула к нему, схватила за хвост. — Морковка! Слышишь? Морковка! Слово подействовало как ушат холодной воды. Лис вздрогнул, моргнул и разжал хватку. Бледный хорёк тут же отполз в сторону, хрипло кашляя и восстанавливая дыхание. Ник поднялся, глядя на свои лапы так, словно впервые увидел их. К нему подбежали прибывшие на помощь коллеги. Патрульный Клыковец одобрительно похлопал по плечу лиса, а его напарник надел на преступника наручники и увёл в машину. Ник же стоял и смотрел на Джуди пустыми глазами. — Я... — начал он. — Потом, — перебила крольчиха. — Сначала закончим здесь.

***

Домой вернулись только к вечеру. Ник молчал всю дорогу, а Джуди не решалась заговорить первой. Она чувствовала состояние лиса — смесь стыда, вины и кипящего внутри желания. В квартире Ник прислонился спиной к двери и сполз на пол, закрыв лицо лапами. — Прости, — глухо сказал Ник. — Я чуть не сорвался. При всех. — Но не сорвался же, — Джуди присела перед ним на корточки. — Ты услышал меня и остановился. — А если в следующий раз не услышу? — Значит, я всё время буду рядом, чтобы напоминать. Ник поднял на Джуди глаза. В них стояли слёзы. — Почему ты не боишься меня? — Потому что знаю, кто ты на самом деле, — крольчиха взяла рыжую морду в ладони. — Ты не монстр, Ник. Просто лис, которого природа наградила лишними гормонами. И я люблю тебя… любого. Лис всхлипнул и притянул самку к себе, зарываясь носом в её шею. — Джуди... — Тсс, — Джуди гладила хищника по голове, словно маленького ребёнка. — Всё хорошо. Ты справился. Мы справились. В эту ночь секс был совершенно иным. Не диким, как днём, а каким-то отчаянным, полным нежности и боли одновременно. Ник входил в неё медленно, словно извинялся каждым движением. Джуди обнимала любимого, целовала мокрые от слёз щёки и шептала, что любит. Когда замок сомкнул обоих, лис уткнулся лбом в плечо самочки и замер. Крольчиха чувствовала, как бьётся сердце хищника — часто и настороженно. — Я никогда не прощу себе, если сделаю тебе больно, — прошептал Ник. — А ты и не сделаешь, — ответила Джуди. — Потому что я не позволю. Мы вместе, помнишь? Навсегда. *** Утро второго дня лисьего гона началось с попытки приготовить завтрак. Ник стоял у плиты, жарил яичницу и старательно не смотрел на Джуди, которая сидела за столом в его футболке на голое тело, болтая ногами. Запах еды смешивался с феромонами лиса, и у крольчихи снова слегка кружилась голова. — Знаешь, — начала она, — А ведь моя мама до сих пор думает, что мы просто напарники. — М-м-м? — рассеянно отозвался Ник, переворачивая яичницу. — Она звонила вчера, хотела познакомить меня с «хорошим кроликом» из долины. Лис замер с лопаткой в руке. Рыжий хвост нервно дёрнулся. — И что ты ответила? — Что у меня уже есть один «хороший лис», — усмехнулась Джуди. — Но маман, кажется, не поверила. Ник повернулся. В изумрудных глазах заплясали знакомые огоньки. — Не поверила? Может, сто́ит прислать ей доказательства? — Это какие, например? Лис медленно подошёл к крольчихе, навис сверху и упёрся лапами в стол по бокам от неё. — Например, фото, где ты сидишь, возбуждённая, с голой попкой на кухне в моей футболке, а я готовлю тебе завтрак. — Это не доказательство, — Джуди обвила лохматую шею руками. — Просто быт. — А если я поцелую тебя прямо сейчас? — Тогда это будет поцелуй. Но не доказательство. Ник наклонился и поцеловал. Долго, глубоко, смакуя. Джуди тут же забыла, о чём они говорили. Шершавый язык скользнул в её рот, а проворные лапы забрались под футболку, поглаживая серую шерсть на спине. Яичница на плите начала подгорать, но, обоим было плевать. — Убедительно? — выдохнул он, отрываясь от губ самочки. — Убедительно, — прошептала она. — Но можно ещё... Лис подхватил крольчиху на руки и усадил на стол, прямо рядом с тарелками. Футболка задралась, обнажая бёдра. Ник опустился на колени и раздвинул их. — Что ты делаешь? — ахнула Джуди. — Изучаю доказательную базу, — усмехнулся он, приникая губами к возбуждённой промежности. Джуди вцепилась в край стола и запрокинула голову. Язык лиса творил чудеса — нежно, умело, дразняще. Оргазм накрыл быстро и ярко, заставив издать долгий, протяжный стон. — Завтрак, кажется, подгорел, — выдохнула она, когда Ник поднялся и поцеловал. Влажные, пахнущие её соками губы партнёра сводили с ума. — Плевать, — ответил он. — Я уж точно наелся.

***

Днём они устроили незапланированную игру. Всё началось с того, что Ник, проходя мимо, вдруг легко цапнул её за ухо и тут же отскочил, сверкая глазами. — А ну иди сюда! — закричала Джуди и бросилась за ним. Ник уклонялся с лисьей грацией, прыгая с дивана на кресло, перепрыгивая через журнальный столик. Она гонялась за парой, смеясь, и этот смех был таким лёгким, таким свободным, что у лиса сжималось сердце. В какой-то момент он дал себя поймать. Пара покатились по ковру, переплетясь конечностями. Джуди победно уселась верхом, восстанавливая дыхание. — Поймала, — выдохнула она. — Ага, — лис улыбнулся и перевернул пару, оказавшись сверху. — Но охота ещё не закончена. Он принялся целовать живот, бёдра и внутреннюю сторону коленей крольчихи. Та извивалась, хихикала и просила ещё. Когда член вошёл в текущее соками лоно, крольчиха уже была готова на всё. — Люблю тебя, — шепнула она. — А я тебя, — ответил он и начал двигаться. Секс получился более чем забавным. Они целовались, смеялись, меняли позы, пробуя новые углы. Джуди впервые почувствовала, что можно заниматься любовью игриво. Когда замок сцепил их, они лежали на ковре и хохотали, пытаясь дотянуться до телефона Ника, чтобы сфоткать эту нелепую ситуацию. — Мы как подростки, — фыркнула Джуди. — Два очень любящих друг друга подростка, — поправил Ник и поцеловал кончик её розового носа.

***

К вечеру второго дня лисьего гона крольчиха реально устала. После последних двух раундов она даже не приняла душ, понимая, что через полчаса снова придётся идти в ванну. Тело ныло, мышцы гудели, в паху саднило. Но, когда Ник в очередной раз потянулся к ней, она не смогла отказать. — Ты не против? — спросил лис, разглядывая крольчиху. — Я же вижу, что ты устала. — Устала, — согласилась она. — Но всё ещё хочу тебя. — А если без проникновения? — вдруг предложил он. — Просто... руками. Или ртом. Выбирай. Джуди удивлённо посмотрела на лиса. — Ты уверен? — Я хочу, чтобы тебе было хорошо, — рыжий палец провёл линию на её щеке. — Не только физически. А если снова войду в тебя, ты будешь терпеть. — Ник... — Позволь мне позаботиться о тебе, Морковка. Она забралась на диван и кивнула. Лис начал. Медленно и нежно, в очередной раз изучая податливое тело языком и пальцами. Ник довёл Джуди до оргазма дважды. Первый раз ртом, второй — пальцами, глядя в глаза и шепча, какая она красивая. Потом крольчиха, развернувшись, взяла в рот его член. Уже не из чувства долга, а потому что хотела подарить любимому такое же удовольствие. Лис кончил быстро, со стоном, вцепившись в подушку. — Это было... — выдохнул Ник. — Лучше, чем просто секс, — закончила она. — Это была реальная близость. Лис прижал самку к себе, привычно накрывая хвостом. — Знаешь, — сказала Джуди в темноту. — Я подумываю о потомстве. Ник замер. — О чьём? — О нашем, глупый лис. О том, что когда-нибудь, может быть... у нас получится, Ник. Лис молчал так долго, что крольчиха испугалась. — Ник? — Я, — выдохнул он. — Хотел бы этого. Но сомневаюсь. — Почему? — Мы разных видов, Морковка. А если и удастся... Вдруг, во время гона... я сорвусь при них. Или, что хуже, передам эту свою «неадекватность». — Не сорвёшься, — Джуди повернулась и посмотрела на Ника. — Потому что я буду рядом. А ты научишь детей контролировать себя так же, как научился сам. Он обнял её покрепче. — Ты веришь в меня сильнее, чем я. — На то я и твоя Морковка.

***

Ночью Нику приснился кошмар. Он снова был подростком и участвовал в уличных разборках. Вокруг сверкали вывески, пахло дождём и страхом. Потом он увидел её — маленькую крольчиху, прижатую к стене какими-то громилами. Долговязый лисёнок бросился на обидчиков, разрывая их тела, кусая, глотая кровавую плоть, убивая... — Ник! Ник, проснись! Лис открыл глаза. Джуди сидела рядом, тряся за плечо. В глазах крольчихи был океан беспокойства. — Ты кричал во сне, — сказала она. — Что случилось? Ник сел, тяжело дыша, и вытер пот со лба. — Мне приснилось... что я не смог тебя защитить. Что я опоздал. — Глупый, — она обняла его. — Практика показала, что ты никогда не опаздываешь и всегда рядом. Вспомни Гари и Тундратаун. — А если нет? Если меня рядом не будет? — Будешь, — она поцеловала лиса в плечо. — Ты слишком любишь меня, чтобы исчезнуть. А теперь ложись и помни. Я рядом. Ник лёг, прижавшись к любимой и вдыхая её запах. Кошмар отступал, растаяв в тепле её тела. — Джуди? — М-м-м? — Спасибо, что ты есть. — Всегда пожалуйста, — она зевнула. — А теперь спи. Завтра последний день твоего гона.

***

Утро третьего дня встретило ярким солнцем. Ник проснулся первым и понял: запах ушёл. Гон закончился. Лис чувствовал себя опустошённым, но спокойным. Рядом, уткнувшись носом в его подмышку, спала Джуди, смешно подрагивая ушами. Он осторожно погладил самочку по голове. Она открыла глаза и забавно повела носом. — Прошло? — спросила она сонно. — Прошло. — Жаль, — крольчиха улыбнулась и потянулась. — Мне понравился невменяемый Ник. — А мне — вменяемая Джуди, — Ник поцеловал любимую в лоб. — Хотя невменяемая, в своё время, мне тоже пришлась по вкусу. — Комплиментатор, — фыркнула самка. Они лежали, обнявшись, глядя, как солнце играет на потолке зайчиками. — Ник? — М-м-м? — Давай съедемся. Официально. Лис повернул голову и посмотрел на крольчиху. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Хватит бегать туда-сюда. У нас общая жизнь, общая постель, общие интересы и общие проблемы. Почему бы не сделать всё это официальным? — А твоя нора? Запасной аэродром? — Сдадим кому-нибудь. Или оставим для гостей. Ник улыбнулся знакомой, тёплой улыбкой с хитринкой. — Тогда предлагаю рассмотреть новые варианты жилья. Моя халупа для потомства не предназначена! — Сегодня? — она удивилась. — Ты не устал? — Нет, — признался он. — От счастья не устают.

***

Последний секс третьего дня получился особенным. Не диким, как в первую ночь, когда Ник вколачивался в её нежную плоть с силой торнадо. Не игривым, как на ковре среди дня, когда они смеялись и меняли позы. Не отчаянным, как после кошмара, когда он просил прощения каждым движением. Это было прощание с гоном и одновременно, обещанием. Они лежали на диване мордочками друг к другу. Ник гладил её по щеке и нарочно проводил пальцем по основанию уха. От этих лёгких, почти невесомых касаний по телу Джуди бежали мурашки. Зелёные глаза, чистые, без той дикой поволоки, что мучила лиса три дня, смотрели на самочку с такой нежностью, что у крольчихи перехватывало дыхание. — Три дня, — прошептал он. — Ты выдержала меня три дня. — Я бы выдержала и тридцать, — ответила она. — Врёшь, — он улыбнулся. — У тебя уже под глазами круги. — У тебя тоже. — Значит, мы квиты. Ник наклонился и поцеловал самочку. Не жадно, как раньше, а бережно и смакуя. Его губы скользили по её губам, по уголкам рта, по щекам и по векам. Джуди таяла под поцелуями и чувствовала, как внутри разливается блаженное тепло. — Можно я буду медленно? — спросил лис, отрываясь от самки. — Очень медленно. Чтобы запомнить каждое мгновение. Она кивнула, не доверяя голосу. Лис начал с её ушей. Ник знал, как сильно эти ласки действуют на неё. Знал, но никогда не использовал это знание с такой тщательной нежностью. Самец касался губами кончиков, проводил языком по внутренней стороне, дыша тёплым воздухом в чувствительную кожу. Джуди выгибалась, вцепившись в плечи хищника, но тот не ускорялся. Он дразнил, мучил, заставлял каждую клеточку её тела петь. — Ник... — выдохнула она. — Тише, морковка, — прошептал он ей в ухо. Вибрация голоса самца отдалась где-то внизу живота. — Мы никуда не спешим. Губы Ника двинулись ниже. Шея, ключицы, ложбинка между грудью. Он целовал и вылизывал каждый сантиметр её тела, словно впервые увидел. Язык описывал круги вокруг сосков, едва касаясь, пока Джуди не начала умолять. — Пожалуйста... — Что — пожалуйста? — в глазах Ника плясали лукавые искры. — Скажи, чего ты хочешь. — Твоего языка. Там. — Где — там? — Ник! Он усмехнулся и сжал губами сосок. Джуди выгнулась вскрикнув. Он сосал, покусывал, обводил языком, одновременно гладя ладонью второй. Тело крольчихи горело, а лоно требовательно пульсировало в ожидании. Когда язык лиса, наконец, спустился ниже, Джуди уже дрожала от предвкушения. Он раздвинул бёдра и замер, глядя на подрагивающий бутон розовой плоти. Самка физически чувствовала этот взгляд, что казалось почти невыносимым. — Ты такая... красивая, — выдохнул он. — Вся. Каждая складочка. Каждый миллиметр. — Ник, пожалуйста... — Что, Морковка? — лис провёл пальцем по розовым лепесткам лона, и крольчиха всхлипнула. — Скажи. — Я хочу твой язык. Первое касание получилось лёгким и дразнящим. Он провёл языком по всей длине, снизу вверх, остановился у клитора и обвёл его кругом. Джуди вцепилась в простыни, запрокинув голову. Лис лизал самочку медленно, смакуя, изучая, как она реагирует на каждое движение. Когда он втянул бусинку клитора в рот и начал посасывать, та закричала. Оргазм накрыл крольчиху внезапно — яркий, острый, выбивающий воздух из лёгких. Джуди кончила лису в рот, выгибаясь, сжав бёдрами лохматую голову. Ник не остановился, продлевая наслаждение любимой, пока последние спазмы оргазма не стихли. Крольчиха лежала, тяжело дыша, с мокрыми от слёз щеками. Ник приподнялся и поцеловал её в губы. — Это было только начало, — прошептал он. — А я уже умерла, — выдохнула она. — Кролики не умирают так легко. Он встал с дивана и протянул ей руку. — Идём. — Куда? — В душ. Хочу тебя там. Вода казалась нестерпимо горячей, и пар заволок стеклянную кабинку. Ник прижал Джуди к прохладной плитке, и крольчиха ахнула от контраста. Струи воды будоражуще стекали по телам любовников, мочили шерсть, делая её тяжёлой. Лис подхватил самочку под бёдра, приподнимая её. Она обхватила талию самца ногами, прижимаясь спиной к холоду плитки. Кончик члена упёрся в живот — твёрдый, горячий, пульсирующий. — Ты готова? — спросил он, глядя в глаза. Вместо ответа она, поёрзав, сама направила орган в себя. Напряжённая плоть входила медленно. Очень медленно. Сначала головка. Джуди закусила губу, чувствуя, как лоно растягивается. Потом ещё немного. Ещё. Стекающая по телам вода, смешивалась с потом и запахами лохматых любовников. Когда Ник вошёл почти полностью, Джуди выдохнула. Ощущение наполненности снова показалось ей таким острым и таким правильным. Крольчиха чувствовала сильную пульсацию члена глубоко внутри. Или, может быть, это билось её собственное сердце. — Двигайся, — прошептала она. Ник начал двигаться. Медленные, глубокие толчки, от которых по телу самки расходились волны удовольствия. — Я люблю тебя, — шептал он в такт движениям. — Люблю. Люблю. Люблю. Каждое слово отдавалось в кроличьем организме новым спазмом. Она чувствовала, как в районе пресса нарастает напряжение. Не взрывное, как в первый раз, а глубокое и тягучее, словно мёд. Оно медленно поднималось, захватывая остальное тело. — Ник... я сейчас... — Знаю, — выдохнул он. — Чувствую. Подожди меня. Он ускорился, но совсем чуть-чуть. Толчки стали глубже, а член вошёл до самого основания. Джуди почувствовала, как начинает разбухать узел. — Да, — выдохнула она. — Ещё… До конца. Узел проскользнул внутрь, смыкая пару в замке. В этот миг её и накрыло. Оргазм длился, казалось, вечность. Волнами, одна за другой, без остановки. Джуди кричала имя Ника, вцепившись в мокрые плечи самца, и чувствовала, как пульсирует член, орошая нутро горячими струями. Ник кончал долго, толчок за толчком, уткнувшись носом в кроличью шею, порыкивая от удовольствия. Вода остывала, но они всё стояли, сцепленные, не в силах пошевелиться. — Я не могу, — выдохнула Джуди. — Я удержу, — ответил он. — Нет, серьёзно. Все конечности мне отказали. Лис усмехнулся и, не размыкаясь, шагнул из душа. Кое-как обтеревшись полотенцем одной рукой, они добрались до дивана, сцепленные, мокрые и довольные. Ник лёг на спину, оставив Джуди сверху. Узел всё ещё держал, но крольчиха чувствовала, как тот пульсирует внутри, медленно опадая. — Мы ненормальные, — сказала она, уткнувшись лбом в рыжую грудь. — Самые нормальные из всех ненормальных, — поправил Ник, гладя пальцами по влажной шёрстке крольчихи. — Ник? — М-м-м? — Сделай мне больно. Лис замер. — Что? — Не сильно. Чуть-чуть. Укуси. Оставь след. Чтобы я запомнила эти три дня. Ник посмотрел на Джуди долгим взглядом, потом наклонился и аккуратно, почти невесомо, прикусил кожу на плече самки. Не до крови, не до боли — просто отметка. — Ещё, — попросила она. Пришлось усиливать натиск. Зубы сомкнулись на коже, оставляя значимый след. Джуди вздрогнула, но не от боли — от остроты ощущений. — Теперь ты меня, — прошептал он, подставляя шею. Крольчиха укусила в ответ туда, где мокрая шерсть расходилась, открыв бледную кожу. Лис выдохнул сквозь зубы, но не отстранился. — Мы дикари, — усмехнулась она. — Мы любим друг друга, — поправил он. Узел, наконец, спал, и член с хлюпаньем вывалился из лона. Джуди поморщилась от ощущения пустоты, но Ник тут же притянул самку к себе, укрывая одеялом. — Не уходи, — прошептала крольчиха. — Никуда не уйду, — ответил лис. — Никогда. За окном солнце спряталось за небоскрёбами делового квартала столицы. Пара лежала в обнимку, мокрая, уставшая и счастливая. Джуди гладила Ника по груди, слушая ровное биение его сердца. — Ник? — М-м-м? — Спасибо тебе. — За что? — За то, что ты есть. За то, что не сдался. За то, что любишь меня такую — странную и упрямую крольчиху. Лис повернул голову и посмотрел на Джуди. — Это я должен благодарить… За то, что поверила в монстра. — Ты не монстр, — крольчиха приподнялась на локте и поцеловала лиса в губы. — Ты мой! Самый лучший лис во всём Зверополисе. — А ты моя! — улыбнулся он. — Самая упрямая, самая любимая и самая аппетитная морковка в мире. Джуди фыркнула и уткнулась носом в подмышку Ника. — Спать давай. — Спать, — согласился он. Они уснули, переплетясь руками и ногами, укрытые одним одеялом, согретые дыханием друг друга. Им снились хорошие сны. Сны, в которых они всегда были вместе.

***

Через два дня, когда напарники сидели в участке, заполняя бумаги, Буйволсон прошёл мимо и бросил на подчинённых подозрительный взгляд. — Уайлд, Хоппс, вы чё такие довольные? Преступниками карцер забили или в лотерею выиграли? — И то и другое, шеф, — улыбнулся Ник. — Лучше бы не лыбились, а отчёты сдавали вовремя, — буркнул буйвол и скрылся в своём кабинете. Джуди фыркнула, пряча улыбку. Ник нащупал лапу крольчихи под столом и сжал. — Просмотрела сегодняшние варианты? — Ага. Очень понравилась та, с панорамными окнами, на границе Тундратауна. Большая и светлая. А кровать там просто огромная. — Значит, берём? — Берём! Ник улыбнулся и вернулся к бумагам.

***

Осень сменилась зимой. Центр Зверополиса обильно укутало снегом, и город искрился миллионами огней, отражающихся на белом покрывале. Подходящие варианты жилья, словно преступники, ускользали от пары. То банк отказал им в кредите, то владелец в последний момент передумал. Ник с Джуди пережили ещё один лисий гон. На этот раз Ник знал, чего ожидать, и не паниковал. А Джуди тем более знала, как справляться с партнёром. Они стали ещё ближе. Ещё роднее. Их отношения переросли простую физическую близость, став чем-то бо́льшим. Симбиозом двух душ, двух тел и двух жизней. Иногда, лёжа ночью в кровати, Джуди думала о том, как всё начиналось. О первом страхе, первой неловкости, первом «замке» и улыбалась в темноте. — Чего любишься? — спрашивал Ник сонно. — Да так, — отвечала она. — Вспоминаю, как боялась тебя в первую ночь. — А сейчас? — Сейчас боюсь только одного. — Чего? — Что однажды не наступит утро, и я не смогу проснуться рядом с тобой. Лис прижал Джуди покрепче. — Не бойся. Никуда я не денусь. Я слишком сильно тебя люблю. За окном кружил снег, заметая дневные следы. Город жил своей жизнью. В квартире офицера Ника Уайлда, два зверя спали в обнимку, переплетясь конечностями, и видели сны друг о друге.