Давно пора

Зима закончилась. За ней стремительно пролетела весна. Зверополис утопал в свежей зелени — в прямом и переносном смысле. Город готовился к летнему фестивалю, улицы заполонили туристы, а в участке царила предпраздничная суета. Хопс и Уайлд с трудом выпросили у шефа отгул, дабы окончательно обустроить новое гнёздышко. Джуди стояла посреди гостиной, заваленной коробками, и не верила своему счастью. Гостиная их новой квартиры! Первого общего пространства, где не нужно ломать голову над тем, у кого ночевать, чей запасной комплект формы где лежит, и как сделать так, чтобы шеф не прознал про их отношения. Они съехались официально. Квартирку Джуди сдали дальним родственникам Хоппсов, приехавшим в город на заработки. Вчера пара подписала договор купли-продажи. Позавчера — затащили на шестой этаж последние коробки. А четыре дня назад... четыре дня назад в очередной раз спасли Зверополис от очередного безумца, который решил, что сможет управлять городом. Никс. Этот антилоп с маниакальной улыбкой и планами тотального доминирования травоядных. Джуди до сих пор вздрагивала, вспоминая погоню за ним по крышам Саванна-Централ. А больше хлопот доставил подельник Никса, Гэри. Хамелеон со способностью менять облик... Крольчиха до сих пор не могла до конца доверять собственным глазам. Пару раз она чуть не арестовала ни в чём ни повинных прохожих, которые просто имели неосторожность оказаться не в том месте и не в то время. Но, всё закончилось хорошо. Никс за решёткой, Гэри даёт показания против него в обмен на смягчение приговора. Вайолет, волчица, которая помогала Никсу, но в последний момент перешла на сторону правопорядка — теперь работает внештатным консультантом в участке. Буйволсон скрепя сердце подписал волчице допуск, проворчав что-то про «совсем офонарели, преступников нанимать». — Морковка, так и будешь стоять или поможешь мне разобраться, куда эта дурацкая ножка от стола прикручивается? Голос Ника вырвал Джуди из размышлений. Она обернулась и увидела лиса, сидящего на полу посреди россыпи деталей от журнального столика. Инструкция валялась неподалёку, но Ник на неё не смотрел, пытаясь приладить ножку к столешнице методом любого, среднестатистического самца: «авось прокатит». — Издеваешься? — крольчиха подошла к лису и выхватила у него деталь. — Ты, гений полицейской работы, не можешь собрать стол по инструкции? — Я гений полевой работы, — поправил Ник, улыбаясь типичной, кривоватой ухмылкой. — А это — рутина. С рутиной я не дружу с самого детства. — С рутиной необходимо дружить каждый день. Это основа порядка! — крольчиха ткнула хищника носом в инструкцию. — Читай. Я буду подавать. Их отношения за прошедшие месяцы стали глубже и спокойнее, но не потеряли прежней остроты. Они научились считывать друг друга без слов, предугадывать желания и чувствовать настроение по едва уловимому движению ушей или хвоста. Секс по-прежнему занимал важное место в жизни обоих — но теперь это было не простое удовлетворение инстинктов, а полноценный диалог тел и душ. Быстрые утренние ласки перед работой, когда оба опаздывали, но не могли оторваться друг от друга. Иногда — долгие, томные вечера с ароматическими свечами, массажным маслом и отсутствием малейших табу. Порой — дикие, почти животные ночи, когда просыпались инстинкты, и пара забывала обо всём кроме друг друга. Но, был и один печальный нюанс, о котором думали оба, но старались не произносить вслух. Джуди не беременела. Крольчиха не придавала этому значения первое время. Работа, отношения, жизнь — всё было хорошо. А где-то в глубине души, в самой потаённой её части, уже подселилась тревога. Она ведь крольчиха! А кролики славятся своей плодовитостью. Родная мать родила двести семьдесят пять детей, а она, прожив с Ником почти год, забеременеть не могла. Неужели, гены хищника не смогут найти «общий язык» с ее генами? У их обладателей получилось же! Ник, со своей стороны, тоже молчал. Но Джуди видела, как он завистливо смотрит на детей в парке. Как долго задерживает взгляд на чужих колясках. Как лисий хвост начинает нервно подёргиваться, когда по телевизору показывают рекламу подгузников. Они старались это не обсуждать. Боялись. Оба.

Июнь

В тот день Джуди проснулась раньше обычного. За окном только начинало светать, и город приглушённо гудел, готовясь к новому дню. Ник похрапывал рядом, уткнувшись носом в её подушку. Рыжий хвост свешивался с края кровати, лениво «подметая» пол. Джуди повернулась к любимому и принялась разглядывать лиса. Его расслабленную мордаху, чуть приоткрытую пасть, подрагивающие во сне уши. Внезапно крольчиху накрыло — остро, неожиданно, до слёз. Она поняла, что безумно хочет детей. Не в принципе, а именно от Ника. Маленьких рыжих лисят с зелёными глазами или пушистых крольчат с хитрым прищуром. Не важно! Крохотных созданий, в которых смешается их кровь, характеры и любовь. Крольчиха зажмурилась и попыталась успокоиться. Нельзя думать об этом сейчас. Тем более, нельзя раскисать. В конце концов, они даже не ставили перед собой эту цель. Просто жили и любили друг друга. Может, нужно просто... — О чём задумалась, Морковка? Голос Ника вырвал из размышлений. Джуди открыла глаза, увидев, что лис смотрит на неё сонно и подозрительно. Пришлось соврать: — Ни о чём. — Врунишка, — Ник улыбнулся и потянулся к Джуди, притягивая в объятия. — У тебя ушки дёргаются, когда ты врёшь. Она фыркнула и уткнулась носом в рыжую грудь, вдыхая знакомый запах. Дым, лесной орех, и тот самый глубинный мускус, который сводил с ума с первой встречи. — Я думала… о детях, — призналась она тихо. Ник замер. На секунду крольчихе показалось, что тот перестал дышать. Затем его лапа ещё крепче прижала Джуди к себе. — И что надумала? — в голосе хищника проскользнула явная дрожь. — Что хочу… Очень! — прошептала она. — Именно от тебя. Повисла долгая пауза. Джуди боялась поднять голову, опасаясь увидеть в изумрудных глазах самца страх или сомнение. — Джуди, — наконец-то выдохнул лис. — Ты даже не представляешь, как же я сильно этого хочу! Крольчиха подняла голову и посмотрела на лиса, в глазах которого стояли слёзы. — Правда? — переспросила она. — Правда, — Ник принялся целовать самочку в лоб, в нос, в губы. — Я боялся об этом напоминать. Думал, мы слишком разные. Считал, что я... что мы... — Глупый лис, — перебила крольчиха и сама поцеловала самца. — Самый лучший, самый любимый глупец в мире. Ник рассмеялся сквозь слёзы и прижал Джуди к себе так сильно, что у неё хрустнули рёбра. — Тогда давай приступим, — прошептал лис. — По-настоящему!

Две недели спустя

Они пробовали. Честно, старательно, с энтузиазмом. Ник изучил все доступные источники о фертильности кроликов. Выяснил, что овуляция у Джуди индуцированная. То есть вызывается самим актом спаривания. Что лучший шанс на зачатие заниматься сексом несколько раз в день в течение определённого периода. Что поза, глубина и даже эмоциональное состояние влияют на результат. Джуди сначала смущалась научного подхода, но потом втянулась. Тем более что «эксперименты» доставляя массу удовольствия для обоих. Они занимались любовью утром и вечером. Иногда днём, если удавалось вырваться с работы пораньше или занять подсобку в участке, где хранилась химия и аксессуары уборщиков. Ник был нежен и настойчив одновременно. Он входил в неё то медленно, то глубоко, стараясь задеть самые чувствительные места. Оставался внутри даже после того, как спадал узел, чтобы ни капли спермы не пропало даром. — Ты как учёный, — смеялась Джуди, лёжа в объятиях Ника после очередного «эксперимента». — Я очень ответственный отец, — поправлял лис, целуя кроличье ухо. — В будущем. Прошло две недели. Потом месяц. Потом второй. Тест каждый раз показывал одну полоску.

Август. Жара.

Джуди сидела на крыше их многоэтажки, глядя на заходящее солнце. Зверополис сверкал тысячами огней, но самка не замечала столичных красот. Внутри была пустота. Она снова не забеременела. Ник поднялся на крышу бесшумно, по-лисьи. Сел рядом и обнял Джуди за плечи, привычно укрывая крольчиху хвостом. — Опять? — спросил тихо лис. — Опять, — кивнула она. Пара замолчала. Внизу гудел город, а любящие сердца сидели и пялились в никуда. — Может, дело во мне? — наконец сказал Ник. — Я же хищник. Межвидовые браки — это редкость. А если мои гены блокируют... — Не смей, — перебила Джуди резко. — Даже не думай винить себя в этом. Мы не знаем, в чём дело. Может, мне самой нужно к врачу. Может, это у меня какие-то проблемы. — У тебя не может быть проблем, — Ник повернул Джуди к себе. — Ты идеальна. Ты самая здоровая, сильная и выносливая крольчиха, которую я знаю. — Тогда почему? — в голосе самочки прорезались слёзы. — Почему… у моей мамы двести семьдесят пять детей, а у меня — ноль? Мы постоянно занимаемся сексом, а ничего не происходит! Ник сильнее прижал крольчиху к себе, позволяя выплакаться. Джуди рыдала в рыжую шерсть, размазывая слёзы, а лис гладил её по голове, нашёптывая успокаивающие глупости. — Мы справимся, — твердил он. — Что бы ни случилось, мы справимся. Вместе.

Сентябрь. Неожиданность.

Она поняла, что у них получилось, даже не используя тест. По запаху. Утром, зайдя на кухню, где Ник жарил яичницу, Джуди внезапно почувствовала такой сильный приступ тошноты, что едва успела добежать до ванной. Лис примчался следом, обеспокоенно глядя, как крольчиху выворачивает наизнанку. — Морковка, что с тобой? Отравилась? Вызвать врача? — Нет, — выдохнула она, ополаскивая лицо. — Не надо врача. Дай мне... отдышаться… и принеси тест. Лис замер, осознавая, в чём дело. Потом сорвался с места и через минуту принёс целую связку. Они закупили тесты оптом, после месяцев бесплотных попыток. Пока Джуди следовала инструкциям, Ник ждал за дверью, меряя шагами коридор. Рыжий хвост метался из стороны в сторону словно бешеный. — Ну что? — крикнул он не выдержав. Тишина. Потом дверь открылась. Джуди стояла на пороге с тестом в руках. На мордочке самки было такое странное выражение, что Ник испугался. — Две, — произнесла тихо крольчиха. — Чего две? — испуганно переспросил лис. — Две полоски, — голос Джуди дрогнул. — Ник, их две! Лис подлетел к крольчихе, выхватил тест и уставился на него, словно увидел впервые в жизни. Две красные полоски. Чёткие, яркие, неоспоримые. — Это... это же... — Ник не мог договорить. Просто смотрел то на тест, то на Джуди, потом снова на тест. — Я беременна, — выдохнула Джуди и разрыдалась. В этот раз — от счастья. Ник подхватил любимую на руки и закружил по коридору, смеясь и плача одновременно. — Мы станем родителями! — кричал он. — Джуди, мы будем родителями! Крольчиха рассмеялась сквозь слёзы, вцепившись в хищника и чувствуя, как колотится лисье сердце. — Тише, бешеный. — прошептала она. — Я беременна, меня нельзя так трясти. Лис замер, аккуратно поставил Джуди на пол и посмотрел так, словно крольчиха была сделана из тончайшего фарфора. — Прости, — выдохнул он. — Прости. Я больше не буду. Буду всегда осторожен. Буду... Джуди закрыла рот Ника поцелуем.

Пять месяцев спустя

Беременность протекала легко. Намного легче, чем ожидала Джуди, наслушавшись пугающих историй от матери. Ник не отходил от неё ни на шаг. Он носил самочку на руках, готовил любимые блюда, массировал ноги, когда те отекали, разговаривал с животом по ночам, рассказывая будущему малышу истории об их приключениях в полиции. Но в этой общей эйфории была проблема — секс. Врач сказал, что можно, но осторожно. Ник воспринял это как «нельзя ни в коем случае». Лис боялся прикоснуться к крольчихе, опасаясь сделать лишнее движение и навредить. Джуди терпела две недели. Потом ещё две. На пятую взбунтовалась. — Ник, если ты сейчас же не трахнешь меня, я сойду с ума и начну использовать морковку не по назначению. Лис поперхнулся чаем и уставился на пару круглыми глазами. — Что? Но врач же сказал... — Он сказал, что нам можно! — перебила крольчиха, вставая перед самцом и демонстрируя округлившийся живот. — Лишь отметил, чтоб «осторожно». А ты не прикасаешься ко мне уже два месяца! — Я прикасаюсь, — возразил лис. — Обнимаю и глажу... — Это не то, — Джуди уселась к Нику на колени, обвив руками шею. — Я хочу тебя. По-настоящему. Внутри. Понимаешь? Зрачки крольчихи расширились. Беременный, сладкий, с нотками молока, запах ударил в ноздри лиса. Он почувствовал, как наливается желанием член в тесных джинсах. — Джуди... — выдохнул Ник. — Я боюсь. — Знаю, — самочка поцеловала самца в шею, чуть прикусив шерсть. — Но я не боюсь и… доверяю тебе. Мой организм доверяет. Ник поколебался ещё секунду. Затем сдался. Он подхватил крольчиху на руки и отнёс в спальню. Там аккуратно уложил на кровать, подложив подушку под спину. Сам лёг рядом, поглаживая круглый живот. — Ты точно уверена? — спросил он ещё раз. Вместо ответа Джуди взяла его лапу и приложила к своей промежности. Та была влажной, горячей и определённо, готовой. — Чувствуешь? — прошептала она. — Это всё из-за тебя… И только для тебя. Лис зарычал и наклонился к уху крольчихи. Беременность изменила тело Джуди. Она стала чувствительнее в несколько раз. Каждое прикосновение отдавалось эхом внизу живота. Когда член вошёл в лоно — медленно, осторожно, контролируя каждое движение — самка закричала от остроты ощущений. Лис двигался плавно, опасаясь навредить, но партнёрша сама насаживалась на него глубже, требуя большего. — Сильнее, — шептала Джуди. — Ник, пожалуйста, сильнее. — Не могу, — выдохнул Ник. — Я боюсь... — Я скажу «морковка», если будет больно. Сейчас я «морковка» не говорю. Делай выводы. Лис усмехнулся и подчинился. Оргазм накрыл их одновременно — мощный, глубокий, как никогда раньше. Джуди чувствовала, как пульсирует внутри неё лисий орган, как заливает матку горячей спермой, как разбухает узел, смыкая обоих в привычном замке. Она сжималась вокруг него в спазмах, выкрикивая его имя и чувствуя, как внутри, где-то глубоко, толкается плод, словно одобряя происходящее. Они ещё долго лежали, сцепленные, восстанавливая дыхание. — Ничего себе, — выдохнула Джуди. — Это было... даже лучше, чем при твоём гоне. — Гормоны, — хрипло ответил Ник. — Беременность усиливает ощущения. — Когда ты успел стать экспертом? — Я начитанный! Очень начитанный будущий папаша.

Третий триместр

Последние месяцы беременности стали самыми тяжёлыми. Живот вырос до невероятных размеров. У кроликов редко бывает по одному детёнышу, и УЗИ показало, что их ждёт четверня. Четверо малышей — двое лисят и двое крольчат. Ник впал в состояние перманентной паники, которую тщательно прятал за шутками. Джуди видела лиса насквозь, но молчала. Она и сама боялась. Четверо — это серьёзно. Конечно, не двести семьдесят пять, как у мамы, но для первой беременности — очень много. Секс с каждым разом становился всё сложней… логистически. Приходилось подбирать позы, где живот не мешал. Но, они как-то справлялись. Быстрые соития в душе. Медленные ласки на боку, когда он входил в неё сзади, одной лапой поглаживая живот, другой — играя с ушами. И вечная классика, поза наездницы. В одну из таких страстных ночей, примерно за месяц до родов, оседлавшая хищника Джуди вдруг замерла. — Ник, — сказала самочка тихо. — Кажется, я люблю тебя ещё сильнее, чем раньше. Лис замер, боясь пошевелиться. — Это из-за гормонов? — спросил он осторожно. — Нет, — Джуди наклонила голову и поцеловала лиса. — Я думала, что любить сильнее уже невозможно. Но, когда я чувствую, как толкаются наши крошки, а ты обнимаешь меня по ночам, то понимаю, что ошибалась. Любовь может расти бесконечно. Ник сглотнул ком в горле и прижался щекой к щеке любимой. — Ты… просто уничтожаешь меня, морковка — прошептал он. — В хорошем смысле. Делаешь меня слабым и сильным одновременно. Никогда не думал, что смогу так сходить с ума от самочки. Джуди улыбнулась и намеренно сжала мышцы вокруг лисьего члена, всё ещё находящегося внутри. — Тогда… покажи мне это, — прошептала крольчиха. — Покажи, как сильно ты меня любишь. Ник показал. Медленно, нежно, и с такой бережной страстью, что Джуди плакала от счастья, кончая и чувствуя, как толкаются малыши, радуясь вместе с мамой.

Четыре лучика света

Это случилось в три часа ночи, внезапно, как это обычно бывает. Джуди проснулась от резкой боли внизу живота и поняла — началось. Ник вскочил через секунду — лисьи инстинкты сработали мгновенно. — Началось? — спросил он, натягивая штаны. — Кажется, да, — выдохнула Джуди между схватками. Дальше всё было как в тумане. Больница, врачи, белые стены, запах антисептика. Ник не отходил от любимой ни на шаг, держа за руку, вытирая пот со лба и шепча что-то ободряющее. Роды продлились три часа. Три часа ада и счастья одновременно. Джуди кричала, ругалась, плакала, сжимала лисью лапу так, что когти оставляли глубокие царапины. Ник не жаловался. И вот, наконец, первые крики. Четыре комочка, завёрнутых в одеяла. Четыре пары глаз — две зелёных и две фиолетовых. Четыре носика — два кроличьих и два лисьих. Четыре хвостика — два разнополых, пушистых и два разнополых, коротеньких. Джуди смотрела на деток и не верила своему счастью. — Мы справились, — прошептала она. Ник сидел рядом, держа на руках одного из сыновей — маленького лисёнка с рыжей шёрсткой и огромными зелёными глазами. Глаза молодого папаши были мокрыми. — Мы справились, — повторил он. — Спасибо тебе. — За что? — За вот это вот всё, — Ник поцеловал Джуди в лоб. — За то, что не сдалась. За то, что поверила в меня. За то, что подарила мне семью. Крольчиха улыбнулась и закрыла глаза, чувствуя, как усталость накрывает её с головой. — Отдохни, Морковка, — прошептал Ник. — Я посторожу.

Три месяца спустя

Квартира превратилась в филиал детского сада. Благо напарникам позволили уйти в декрет на шесть месяцев. Обоим! Повсюду валялись погремушки, бутылочки и подгузники. Четверо малышей требовали круглосуточного внимания. Ник и Джуди спали урывками, по очереди, забыв, что такое нормальный сон. Но, они были счастливы. В тот вечер, когда дети, наконец, уснули, пара сидела на кухне, пила чай и смотрела друг на друга уставшими, но счастливыми глазами. — Знаешь, — сказала Джуди. — Я думала, что после родов всё изменится. Что мы перестанем быть парой и станем родителями. Это пугало. — И что? — спросил Ник. — А ничего, — она улыбнулась. — Мы всё такие же. Просто нас стало больше. — Нас стало намного больше, — усмехнулся он. — В три раза, если быть точным. — Жалеешь? — Ни капельки, — ответил Ник твёрдо. — А ты? — Ни единой секунды, — крольчиха взяла лиса за лапу. — Я люблю тебя, люблю их и люблю нас. Таких, какие мы есть. Ник притянул Джуди к себе и поцеловал в макушку. — Я тоже, Морковка. Я тоже. Из детской донёсся писк — кто-то из малышей проснулся. Ник тяжко вздохнул и встал. — Я схожу, — сказал он. — Отдыхай. Она смотрела, как самец идёт в детскую, как берёт на руки плачущего малыша, как укачивает его, напевая что-то тихонько. Сердце молодой мамочки переполнялось такой любовью, что, казалось, ещё немного — и лопнет.

Пять лет спустя

— Мама, папа, смотрите! Четверо малышей, вернее, уже не совсем малышей, а вполне себе самостоятельных зверят, носились по поляне в парке Саванна-Централ. Двое разнополых лисят-близнецов — рыжие, с зелёными глазами, точные копии Ника. И двое разнополых крольчат-близнецов — серенькие, с фиолетовыми глазами, в маму. Ник с Джуди сидели на скамейке, наблюдая за потомством. — Знаешь, — сказала Джуди. — Иногда мне кажется, что это сон. Что я сейчас проснусь в своей маленькой квартирке, а ничего этого не было. — Это не сон, — Ник обнял крольчиху за плечи. — Это реальность. Самая лучшая реальность, которую я только мог представить. — Помнишь нашу первую ночь? — улыбнулась она. — Как мы тогда боялись друг друга? — Помню, — он усмехнулся. — Я боялся тебя раздавить, а ты боялась, что я тебя разорву. — Глупые были, — Джуди поцеловала Ника в щёку. — Глупые, — согласился лис. — Но всему научились. Из кустов вылетел лисёнок, запыхавшийся и счастливый. — Пап, а расскажешь, как вы с мамой познакомились? Ник и Джуди переглянулись. — Садись, — сказал Ник, похлопывая по скамейке. — Зови остальных. Это долгая история. Через минуту вокруг них собрались все четверо, взирая на родителей с нетерпением. — Всё началось, — начал Ник, — с одного дела. Очень важного дела. И с одной очень упрямой крольчихи, которая ворвалась в мою жизнь, перевернув её с ног на голову. — Это я-то упрямая? — возмутилась Джуди. — Глупый лис! — А кто? Хитрый кролик! — Ник поцеловал её в нос под смех детей. — Моя упрямая, любимая, единственная Морковка. — А почему мама «Морковка»? — спросил крольчонок. — А это, дети, — Джуди улыбнулась, — моё самое ласковое прозвище на свете. И самое честное. Потому что ваш папа с первого дня знал, что я — его главная морковка. Ник рассмеялся и прижал Джуди покрепче. Солнце садилось над Зверополисом, раскрашивая небо в оранжевые и розовые тона. Город готовился к ночи. В парке на скамейке сидела семья — лис, крольчиха и четверо малышей, которые доказывали, что любовь не знает границ, видов и предрассудков.