Тайный огонь Дракона

Здравые мысли покинули мою голову и глаза мои обратились к тьме, что так давно ждала, расправляя свои объятия.

Первые лучи солнца еще не успели разогнать густой молочный туман, пришедший с Черноводной, когда на тренировочной площадке Красного Замка послышался глухой ритмичный свист рассекаемого воздуха. Элис стояла на одной из высоких террас,зябко кутаясь в тонкую шаль, наброшенную поверх ночной сорочки. Отсюда, сверху, площадка казалась серой шахматной доской, на которой двигалась лишь одна фигура. Это был Бейлор. После недавних событий десница казалось совсем и позабыл, что Элис состоит в его личном услужении. Мужчина если и появлялся на виду, то обязательно был с кем-то, стараясь не встречаться с ней глазами. Он тренировался в одиночестве, не желая лишних глаз. На нем были только простые кожаные штаны и сапоги; торс оставался обнаженным, несмотря на утреннюю прохладу. Его широкие плечи, влажные от пота и утренней росы, блестели в неверном свете зари. В руках он держал тяжелый тренировочный меч, который в его ладонях казался легким, словно ивовый прут. Она завороженно следила за каждым его выпадом. Бейлор не просто махал мечом, это был танец, смертоносный и безупречный. Его мускулы под кожей перекатывались, словно живые узлы, реагируя на малейшее движение. « Эти руки нежно касались моей шеи, — вспомнила она, и по её телу пробежала дрожь, не связанная с холодом. — Эти пальцы разминали пергамент, подписывая указы, а сейчас они сжимают рукоять с такой силой, что, кажется, могут сокрушить скалу. Как в одном человеке может уживаться столько нежности, власти и столько... дикой, необузданной мощи?» Она смотрела, как он делает глубокий выпад, его тело вытянулось в идеальную линию. Каждый вздох Бейлора вырывался из груди коротким облачком пара. Он казался ей ожившей статуей древнего героя, валлирийским богом, спустившимся на землю. « Первый рыцарь королевства, — думала Элис, и в её сердце кольнула острая смесь гордости и страха. — Мой отец и все остальные,они видят в нем лишь преграду, символ власти Таргариенов. Но видели бы они его сейчас. Против этой силы невозможно устоять. Он не просто правит, он защищает этот мир ». Бейлор резко развернулся, нанося воображаемому противнику сокрушительный удар сверху. На мгновение он замер, восстанавливая дыхание, и его взгляд непроизвольно поднялся вверх, к террасам. Элис отступила в тень колонны, боясь быть замеченной. Сердце её бешено колотилось. Ей казалось непозволительным наблюдать за ним в этот интимный момент его борьбы с самим собой, со своей усталостью и грузом ответственности. «Он кажется таким одиноким на этой пустой площадке, — печально подумала она, в первую очередь думая на себя, — великий Десница, окруженный врагами и льстецами». Она постояла ещё мгновение, впитывая образ его сильной, прямой спины и тяжелых плеч, прежде чем тихо уйти. Элис не выходила из своих покоев. Нет, она по–прежнему выполняла свои обязанности, переписывала свитки, готовила доклады, разбирала прошения простолюдинов, но без участия наследного принца. Девушка появлялась в покоях Десницы до его прихода и оставляла свитки на столе. Между ними это никак не обговаривалось, Элис решила что так будет лучше для них обоих, она не чета принцу и это факт. И чем раньше она свыкнется с этой мыслью, тем будет лучше для неё и для её миссии. Каждый день её навещала взволнованная ключница, обеспокоенная её состоянием и поведением. Она заметила, как сильно изменилась девушка: её побледневшее лицо, исхудавшие щеки, вечная усталость в глазах, которые раньше сияли живым любопытством. Элис стала тенью самой себя. Вечером, когда она снова сидела одна в своих покоях, погруженная в свои мрачные мысли, в дверь постучала Лорри. Она вошла с подносом, на котором дымилась небольшая порция тушеного мяса и кувшин с водой. — Элис, — тихо начала Лорри, ставя поднос на прикроватный столик. — Тебе нужно поесть. Ты совсем ничего не ешь, а от этого слабеешь ещё сильнее, так ведь нельзя. Элис лишь покачала головой, не отрывая взгляда от узора на стене. — Спасибо, Лорри, но я не голодна. — Глупая, — Лорри подошла ближе, её голос стал мягче, но в нем звучала нотка тревоги. — Я вижу, как тебе тяжело. С тех пор, как...тебя перевели к Его Высочеству, ты сама не своя и мне кажется что это весомая причина для моего беспокойства. Взгляни в зеркало, ты себя не узнаешь. При упоминании Бейлора, Элис вздрогнула. Она думала что справится с этим, но видимо далеко в этом ошибалась. — Я просто устала, — ответила она, стараясь, чтобы её голос звучал спокойно. Лорри внимательно посмотрела на неё, её проницательные глаза пытались разглядеть что-то за этой завесой отстраненности. — Элис, ты можешь дурить кого угодно, но только не меня,— женщина погладила её по волосам, аккуратно их расплетая. — Я вижу какими глазами ты смотришь на сына короля, меня не обманешь , у меня на это нюх. Девушка резко обернулась, её глаза расширились от испуга. — Я...нет ничего такого, также как и всегда я выполняю свои обязанности, во благо королевской семьи,— пролепетала Элис, чувствуя, как холодеет кожа. — Чтобы там ни было это моё личное дело . — Личное? — Лорри покачала головой. — Милая, не обманывай себя. Ты в огромной опасности. И если ты думаешь, что можешь продолжать так… я боюсь, что это закончится плохо. Для всех нас. Элис ощущала, как паника снова захватывает её. Она не могла рассказать правду. Не могла признаться во всём . Не сейчас когда она только встала на путь врага и собственной лжи. Страх взял над ней вверх. — Я не понимаю, о чем вы говорите. Мне нужно побыть одной. Элис повернулась к стене, вжимаясь в нее всем телом, словно пытаясь слиться с камнем, стать невидимой. Её плечи дрожали, но она отказывалась смотреть Лорри в глаза, отказывалась отвечать на её вопросы. В глубине души она надеялась, что так, игнорируя правду, она сможет её избежать. Но она знала, что это невозможно. Тайны всегда возвращаются и прежде всего раскрытыми. На следующий день Лорри в прямом смысле этого слова вышвырнула её из покоев и отправила на рынок, ссылаясь на то что ей нужно подышать и немного прийти в себя. Рынок бурлил жизнью, даже под пасмурным небом, предвещавшим очередной дождь. Воздух был густым от запахов специй, кожи, рыбы и несвежего вина. Элис, одетая в простое, но чистое платье, пробиралась между шумными торговцами и зеваками, её взгляд был прикован к стойке с тканями. Ей нужно было найти что-то подходящее для пошива новых одежд. Девушка остановилась у лавки, где на вешалах висели яркие шелка и грубая шерсть. Когда она протянула руку, чтобы потрогать плотность сукна, её окликнул низкий, скрипучий голос. — Принцесса, — прошептал он, и Элис вздрогнула. — Что же ты ищешь в этом месте ? Элис резко обернулась. У стены, полускрытая в тени навеса, сидела старая женщина. Её лицо было испещрено морщинами, словно пергамент, исписанный тысячей лет, а глаза два уголька, светились мутным, но пронзительным огнем. На шее у неё висел амулет из кости и зубов. — Вы меня знаете? — Элис старалась говорить спокойно, но внутри всё сжималось от тревоги. — Знаю? — ведьма усмехнулась, обнажив редкие, желтые зубы. — Вижу. Вижу твою кровь, принцесса. И вижу твой путь. Не простой он у тебя, не простой. Она протянула морщинистую руку, покрытую коричневыми пятнами. — Дай руку. Я вижу, что тебя гложет. Что-то страшное, очень страшное. Элис колебалась. С одной стороны, она должна была держаться подальше от таких, как эта женщина. С другой её охватило странное, необъяснимое любопытство. И, возможно, надежда на то, что эта старуха, сможет дать ей хоть какой-то ответ. Элис протянула свою ладонь. Рука ведьмы была холодной и сухой, словно осенний лист. Ведьма сжала её пальцы, её взгляд устремился куда-то вдаль. — Ты носишь в себе две крови, — произнесла ведьма, её голос стал глубже, и в нём слышался шелест ветра. — Кровь дракона, что правит этим городом, и кровь дракона, что жаждет вернуться. Ты разрываешься между ними. И это уничтожает тебя изнутри. Элис вздрогнула. Слова ведьмы попадали прямо в цель, в её самые глубокие страхи. — Я вижу, как ты любишь одного из этих драконов, — продолжала ведьма, её взгляд стал более ясным. — Высокого, с широкими плечами, сильного, как скала. Но он стоит на пути той силы, которая должна победить. Он твоё счастье, и он — твоя погибель. — А чёрный дракон... — прошептала Элис, не в силах сдержаться. — Что с ним? Ведьма прищурилась, словно видя что-то очень далеко. — Чёрный дракон ждет. Ждет, чтобы его разбудили.И когда он пробудится, все будет охвачено пламенем. Она отпустила руку Элис. — Берегись своих снов, дитя. Они твои лучшие и твои худшие предсказания. И остерегайся тех, кто носит в себе драконью кровь. Ибо огонь пожирает всё. Элис смотрела на ведьму, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Слова старухи были отражением её собственной боли и её страхов. — Спасибо, — тихо сказала она, скорее для себя, чем для ведьмы. — Иди, — проскрипела ведьма, возвращаясь к своей уединенной нише. — И помни твоя кровь это твоё проклятие, если пойдёшь на сделку со своей совестью, ты сама себя уничтожишь. Она медленно отступила, ощущая тяжесть её слов, резкий приступ тошноты заставил её прикрыть рот рукой и согнуться пополам. Отдышавшись Элис осмотрелась по сторонам , но старухи уже нигде не было. Решение вернуться в замок было самым правильным, учитывая что ей стоит приступить к работе. Коридор, ведущий в покои Десницы, был пуст, за исключением пары стражников, стоящих у дверей, которые, казалось, игнорировали Элис. Но шум исходил не оттуда. Он шел из прачечной, куда Элис направилась, чтобы взять себе свежее полотенце. Девушка остановилась за углом, услышав приглушенный смех и шепот. Две молодые служанки, чьи лица она мельком видела раньше, стояли у котлов с кипящей водой, увлеченно перешептываясь. — ...ты видела, как она себя ведёт? С каким высокомерием! Будто сама королева, — говорила одна, хихикая. — А как мужи на нее смотрят! — подхватила вторая, её голос звучал завистливо. — Словно она единственная женщина во всем Вестеросе. Хотя, говорят, она совсем...страх потеряла…интересно она спит со всеми? Или с одним? Элис почувствовала, как по спине пробежал холод. Они говорили о ней. Узнать что твоё положение обсуждаются за твоей спиной, было неприятно, но Элис уже привыкла к этому. Но когда она услышала, как одна из служанок, с наигранной жалостью: — Бедняжка. Такая молодая, а уже впуталась в такую историю... Неудивительно, я всегда знала что она шлюха, прикрывается невинным личиком, а сама небось каждый день в постели чужих мужей кувыркается… Элис не могла больше слушать. Она вышла из-за угла. — Достаточно, — произнесла она ровным, но твердым голосом. Служанки вздрогнули, как от удара хлыстом. Их лица, оживленные сплетнями, мгновенно исказились от испуга и смущения. Они посмотрели на Элис, которая стояла перед ними, такая бледная и стройная, но с такой незыблемой статью, что казалось, она выше их ростом. — Простите, милед... — начала одна, пытаясь спрятать руки за спиной. — Мне не нужны ваши извинения, — спокойно ответила Элис, подходя ближе. Она остановилась напротив них, её взгляд скользнул по их лицам. — Мне неинтересно, что вы думаете обо мне. Но я не потерплю, чтобы вы оскверняли моё имя своими сплетнями. Она слегка наклонила голову, её голос стал чуть тише, но от этого еще более весомым. — Если вы считаете, что моё место не здесь, то что вам мешает занять его? И если вам нечем заняться, кроме как обсуждать меня, я могу найти вам работу, которая займет вас с утра до вечера. Элис намеренно сделала паузу, давая своим словам проникнуть в их умы. — Зависть опасная вещь, — продолжила она, и её голос стал немного жестче,— займитесь тем, что вы действительно умеете делать. Что насчёт моих отношений с королевской семьёй, то они ценят меня как преданного им человека. И если кто-то из вас посмеет думать иначе, или станет распространять ложь, я не буду молчать. Элис посмотрела на их потупившиеся взгляды, на то, как они сжались под её молчаливым давлением. — Вы работаете в замке, — сказала она, уже более спокойно, но с той же решительностью. — Служите своим господам. И если вам нечего делать, кроме как сплетничать, я буду вынуждена сообщить об этом вашим старшим. Надеюсь, этого не потребуется. Девушка повернулась и направилась к выходу, оставив служанок стоять в молчании, подавленные её спокойной, но неоспоримой властью. Когда она вышла из прачечной, то почувствовала, как напряжение медленно отпускает её. Она не собиралась молчаливо смотреть, на то как её имя марают в грязи. Покои встретили её приятной прохладой и тишиной.Солнечный свет, пробиваясь сквозь окна, освещал столы, заваленные свитками и пергаментами. Элис погрузилась в разбор документов, касающихся налогов на вино и хлеб, а также торговых пошлин, которых становилось слишком много по её мнению. Она тщательно изучала цифры, отмечая нестыковки и пытаясь найти пути к более справедливому распределению бремени. Её ум, острый и проницательный, легко справлялся с этими задачами. Внезапно дверь в комнату распахнулась, и на пороге появился принц Валлар. Он был одет в свой обычный элегантный, но строгий камзол, и выглядел как всегда свежим и полным энергии. На его лице играла самая искренняя, самая непринужденная улыбка. — Элис ! — воскликнул он, его голос звенел от радости. — Я рад, что застал тебя. Элис подняла голову от документов, в её глазах мелькнуло удивление, но и теплая улыбка. Она нравилась Валлару, и эта искренняя симпатия всегда согревала её. — Мой принц, — ответила она, опускаясь в безупречном реверансе,—какой приятный визит. Присаживайтесь. Юноша подошел ближе, его взгляд скользнул по столу, заваленному бумагами. — Смотрю, ты уже в гуще дел, — заметил он. — Отец был прав, когда сказал, что ты станешь ему отличной помощницей. Принц подошел к столу и, с позволения Элис, взял один из свитков. — Эти налоги на вино... они действительно душат виноделов на юге, — пробормотал он, как бы невзначай, но в его словах была явная поддержка её взглядов. — Именно об этом я и думаю, — кивнула Элис, чувствуя, как её сердце наполняется теплотой. — Мне кажется, можно найти другой подход. — Отец тоже так считает, — с энтузиазмом подхватил Валлар. — Он сказал, что теперь, когда у него есть твоя помощь, он сможет больше времени уделять семье. Валлар говорил с искренним восторгом, и Элис почувствовала легкий укол вины. Её собственная жизнь, казалось, начала налаживаться, её сердце нашло прибежище, но это всё было построено на обмане, покой она в этом точно не найдёт. — Я тоже рада, — сказала она, стараясь, чтобы её голос звучал ровно. — Заботы о королевстве важны, но и семья это тоже часть нашего долга, не так ли? — Определенно! — воскликнул Валлар, его глаза сияли. — Отец теперь будет чаще бывать с нами. И я смогу проводить больше времени с ним. Я действительно очень рад этому, мне его не хватало так долго. Он так искренне радовался, что Элис не могла не улыбнуться. Её сердце сжималось от нежности и одновременного страха. Она знала, что её обман может быть раскрыт в любой момент, и тогда её радость и счастье превратятся в позор и горе. Но пока, глядя на сияющего принца, она старалась просто насладиться этим моментом, этой иллюзией покоя, которая теперь окутывала её. После визита Валлара, Элис провела весь день, погруженная в работу, пытаясь отвлечься от тревожных мыслей и предчувствий.Собрав стопку пергаментов, Элис направилась в покои Десницы, молясь не застать его там. Дверь была приоткрыта, она вошла и замерла на месте.Бейлор сидел за своим массивным рабочим столом, склонившись над картой. Свечи горели ярко, освещая его сосредоточенное лицо. — Ваша Светлость, — тихо произнесла Элис, подходя ближе. — Я простите…не знала что вы уже пришли, это то что вы просили, можете посмотреть… Она не успела договорить. Бейлор поднял голову, и его взгляд, обычно такой проницательный, сейчас горел огнем. Мужчина долго смотрел на неё, будто пытался прочитать её мысли и его губы тронула печальная улыбка. Вся эта ситуация казалась печалила его ни меньше, чем Элис но тут он был бессилен, ведь он стал причиной всего этого. Он и его неосторожность, нетерпение и его власть привели к этой точке. — Проходи, Элис, — его голос был низким и хриплым, наполненным глубокой тоской. Прежде чем она успела что-либо понять, Бейлор отодвинул от себя все пергаменты и свитки. Затем он поднялся и, сделав всего два широких шага, оказался рядом с ней. Мужчина навис на дней,его широкие плечи отрезали ей путь к отступлению. В его глазах горел тот же огонь, что и всегда, когда он был рядом с ней, но теперь он был ещё более сильным, более требовательным. — Ты…мы…рад что ты здорова, — прошептал он, и его дыхание опаляло её щёки. — Я справлялся о твоём здоровье, Лорри говорила мне что ты захворала, но отказывалась принимать мейстеров у себя. — Так и было, мой принц , — ответила девушка, низко опустив голову, — всё это лишние беспокойства, я бы не хотела доставлять вам неудобств. — Но мне это важно, — прямо ответил Бейлор , выбивая весь воздух у неё, она почувствовала холод по спине и подрагивающие пальцы. — Если вы позволите, то я пойду… Уже поздно, я бы не хотела мешать вам отдыхать, — не дожидаясь ответа, Элис низко поклонившись ушла, оставив мужчину наедине со своими вопросами. Тихий, полумрак свода часовни казался Элис последним убежищем в этом бушующем мире. Снаружи доносился приглушенный гул жизни замка, но здесь, среди мерцания свечей царил покой, которого она так отчаянно жаждала. Элис, одетая в простое, серое платье, опустилась на колени перед фигурами Семерых. Её чёрные волосы были собраны в скромный узел, а на лице застыло выражение смирения, которое было так непривычно для неё в последнее время. Девушка закрыла глаза, чувствуя, как холод каменного пола проникает сквозь ткань. — Всемилостивые Боги, — начала она, её голос был едва слышным шепотом, но каждое слово отдавалось эхом в тишине часовни, — я, Элис, дочь Неназванного, стою пред вами, слабая и потерянная. Моё сердце разбито, моя душа изранена. Я трусиха и лгунья, я знаю, что заслужила вашего гнева. Её взгляд метнулся к фигурам семи Богов, склонившимся над ней в каменном безмолвии. — Но я пришла не за прощением. Я пришла за силой. Силой, чтобы вынести это. Силой, чтобы продолжать. Мое предназначение… оно тяжело, и я не знаю, смогу ли я его исполнить. Мои враги сильны, мои союзники опасны, а я сама… я сама не тот человек, которым меня считают. Элис сжала руки, ногти впились в ладони. — Даруйте мне мудрость, — взмолилась она, — чтобы я могла видеть истину за масками лжи. Даруйте мне стойкость, чтобы я могла выдержать удары судьбы. Даруйте мне силу, чтобы я могла исполнить своё предназначение, каким бы оно ни было. Помогите мне найти путь, который не будет разрушительным для тех, кого я… кто мне дорог. Последние слова вырвались с такой искренностью, что Элис невольно прижала руку к груди, сердце болезненно кололо внутри. — Я готова принять свою участь, — прошептала она, её голос дрожал. — Я готова бороться. Но я не хочу идти в одиночку. Боги, если вы слышите меня, дайте мне знак. Дайте мне надежду. Дайте мне понять, куда идти дальше. Она поклонилась так низко, что лоб коснулся пола. Слезы, которые она так долго сдерживала, хлынули потоком. Это были слезы раскаяния, слезы страха, и, возможно, слезы последней, крошечной надежды. Ей срочно нужно было отослать письмо братьям и отцу, и как можно скорее, не теряя времени после молитвы девушка отправилась к себе. В комнате пахло остывающим воском. Единственная свеча, догоравшая на краю стола, бросала длинную, дрожащую тень на лист пергамента. Элис писала быстро, её почерк, обычно каллиграфический, сейчас стал ломаным и неаккуратным. « Мой дорогой отец, гроза собирается над столицей быстрее, чем вы предполагали. Сведений которые могли бы принести победу Чёрному дракону всё ещё нет, молюсь Семерым за ваше здравие, пусть они хранят вас на этом трудном и тернистом пути.» Она замерла, вслушиваясь в тишину коридора. Далеко внизу прокричала птица. Элис быстро подула на чернила, молясь богам, чтобы они высохли мгновенно. Девушка уже начала сворачивать тонкую полоску пергамента в узкую трубку, когда снаружи послышались твердые, быстрые шаги. Дверь распахнулась почти без стука. Элис вскочила, её сердце совершило болезненный кувырок и застряло где-то в горле. В одно мгновенное, инстинктивное движение она смяла письмо и спрятала его в глубоких складках своего платья, прижимая руку к бедру, чтобы пергамент не зашуршал. На пороге стоял принц Валлар. Молодой наследник выглядел встревоженным. Его доспехи тускло поблескивали в свете свечи, а плащ был перекинут через плечо. Он замер, увидев Элис, которая стояла у стола, бледная и тяжело дышащая. — Элис? Прости, я не хотел напугать тебя, — Валлар сделал шаг в комнату, его взгляд скользнул по пустому столу, где еще секунду назад лежало опасное послание. — Я искал отца, его нет в покоях. Я подумал, может, он оставил тебе какие-то распоряжения на утро? — Ваше Высочество, — Элис склонилась в низком реверансе, чувствуя, как острый край пергамента колет её сквозь ткань сорочки. — Лорд Десница…мы не виделись со вчерашнего дня, думаю он занят своими делами на совете. Валлар кивнул, но не ушел. Он подошел ближе, и Элис показалось, что он слышит оглушительный стук её сердца. — Ты очень бледная, — мягко заметил он, вглядываясь в её лицо. — Руки дрожат. Снова работала над отчетами? — Да, — солгала она, стараясь, чтобы голос не сорвался. — Просто цифры... они иногда путают. Валлар улыбнулся, той самой доброй, открытой улыбкой, которая делала его таким похожим на отца, но лишенным его суровости. Юноша протянул руку, словно хотел коснуться её плеча в знак утешения, и Элис едва не отшатнулась, боясь, что шорох письма выдаст её. — Тебе нужно отдохнуть, — сказал принц. — Иногда берёшь на себя слишком много. Он еще раз окинул комнату взглядом, подозрительным или просто внимательным? Элис не могла понять. — Удачного дня, Ваше Высочество, — прошептала она. — И тебе, Элис. Когда дверь за ним закрылась, девушка бессильно опустилась на стул. Она достала из складок платья измятый комок бумаги. Рука, державшая письмо, всё еще дрожала.

***

Утро в Малом Совете началось напряженно. Братские отношения между Бейлором и Мейкаром, всегда натянутые, теперь стали осязаемо холодными. Бейлор, как Десница, сидел во главе стола, а Мейкар, всегда прямой и бескомпромиссный, занял свое обычное место, его взгляд был тяжелым и пристальным. Когда обсуждение налоговых реформ и состояния гарнизонов было завершено, Мейкар, не дожидаясь, пока другие лорды покинут зал, резко обратился к Бейлору. — Брат, мне нужно поговорить с тобой наедине, — сказал он, его голос был глухим и требовательным. Остальные лорды, почувствовав напряжение, поспешили удалиться, оставляя братьев одних в большом, гулком зале. — Говори, Мейкар, — произнес Бейлор, его тон был ровным, но в глазах мелькнула тень усталости. Он уже предчувствовал тему разговора. — Я обеспокоен, Бейлор. Крайне обеспокоен, — начал Мейкар, подойдя ближе к столу. — Твоим... увлечением. Бейлор нахмурился. — Моим увлечением? Элис моя помощница, Мейкар. Если ты не забыл, я могу тебе напомнить. Младший резко ударил кулаком по столу, заставив свитки вздрогнуть. — За последние месяцы она продвинулась дальше, чем любой лорд. Теперь она заведует жалованьями, знает о расположении гарнизонов наших войск, святая…как её там… А да ! Элис ! И всё это благодаря тебе! Ты слеп, брат! Не позволяй себе очаровываться её красотой и невинностью, всё это лишь маска, чтобы достичь своих целей и вершин. Бейлор поднялся, его взгляд стал холодным. — Элис не такая, Мейкар. Она благородна и честна, она предана короне. — Предана королю? — фыркнул Мейкар. — Зачем ей вдруг доказывать свою преданность таким образом , раз уж она так бескорыстна и чиста, пусть и дальше моет полы и стирает тряпки. Бейлор сжал кулаки. — Ты видишь то, что хочешь видеть, брат. Элис…она не такая. — Ты либо слеп, либо действительно глуп,— Мейкар не отступал. — Ты ослеплен ею, Бейлор.Неужели ты не видишь, как она виртуозно играет роль скромницы, чтобы проникнуть в самое сердце власти? Голос Мейкара становился всё громче, и в нем звенела неподдельная тревога за брата. — Ты Десница! Ты не можешь воспылать чувствами к этой девице, чья кровь сомнительна! Отстрани её от важных дел.Я требую этого, женщине не дозволено вмешиваться в политику! Бейлор смотрел на брата, и его лицо было непроницаемо. Слова Мейкара ранили его, потому что в глубине души он не понимал, почему брат так яростно отзывался о самом чистом и невинном создании, которое посчастливилось ему встретить в этой жизни. — Я сам решу, кому доверять, Мейкар, — холодно ответил Бейлор. — А теперь, если ты закончил, у меня есть дела. Мейкар лишь покачал головой, полный отчаяния. Он знал, что Бейлор не послушает. И он видел, как его брат, могущественный Десница, медленно, но верно попадает в сеть, сплетенную этой коварной девкой, чья «красота и невинность» были лишь прекрасно отточенной маской.

***

В это время сад был погружен в свет солнечных лучей, Элис сидела на деревянной скамье покрытой мхом, подставляя лицо солнцу, последние события оставили слишком глубокий след на ней, ей казалось что её везде преследует тень. Даже здесь в окружении сотен стражников девушка чувствовала надвигающуюся на неё опасность. Её тревожные мысли были прерваны шелестом платья по траве, Элис медленно открыла глаза и увидела перед собой Лорри. Ключница странно поджимала губы и обеспокоено разглядывала её бледное лицо: — Мы можем поговорить? — женщина села рядом, так что при малейшем движении их локти соприкасались. Элис кивнула, не находя подходящих слов. — Знаешь задолго до того, как меня взяли на службу, я была замужем , у меня был замечательный муж,— в её глазах проскользнула затаённая печаль, — сначала я противилась этому браку, не хотела замуж , но мы зажили счастливо, всё было хорошо , он был мне очень дорог, но я всё…всё не могла родить ему малыша. Мы перепробовали всё что можно, я даже обращалась к ведьмам за помощью, но видать судьба у меня такая, позже муж слёг от лихорадки, — Лорри глубоко вздохнула и бегло окинула Элис своим печальным взглядом. — Знаешь…иногда я вижу в тебе себя, когда-то я была такой же как ты… Робкой, тихой и незаметной, я посвятила свою жизнь этой работе и не желаю для тебя такой же судьбы. Я подготовлю всё что нужно, принц подпишет указ и ты сможешь уехать далеко, с твоим жалованием тебе этого хватит надолго, ты заживёшь счастливо и выйдешь замуж . Элис вздохнула прикрыв глаза, если бы все было так легко, то девушка давно исполнила бы эту мечту, на деле все было куда тяжелее . Но откуда была знать об этом старой ключнице ?

***

Ночь была темной, словно чернила, разлитые на бархате. Ветер стих, оставив после себя лишь звенящую тишину, которая казалась Бейлору ужасно гнетущей. Мужчина бродил по коридорам, как призрак, не в силах уснуть, терзаемый воспоминаниями о той самой ночи. Он знал, что должен был забыть. Должен был сделать вид, что ничего не было. Должен был вычеркнуть из памяти её лицо, её голос, её прикосновение. Но чем больше он пытался, тем ярче они вспыхивали. И вот, поддавшись этой пьянящей, мучительной силе, Бейлор снова оказался у дверей её скромной комнаты. Сердце колотилось в груди, как дикая птица, бьющаяся в клетке. Он знал, что поступает неправильно, что это безумие, но остановиться уже не мог. Принц тихо постучал. — Элис? — позвал он, его голос был тихим, почти молящим. Дверь открылась почти сразу. Элис стояла на пороге, в длинной,белой почти прозрачной рубашке. — Ваше Высочество... — начала она, но Бейлор прервал её. Он шагнул внутрь, за ним закрылась дверь, и комната погрузилась в полумрак, освещаемый лишь тусклой свечой. Бейлор не стал ждать её слова и просто подошел к ней, как будто их тянуло друг к другу неведомой силой. — Я не должен быть здесь, — прошептал он, его голос был глухим от переживаний. — Я должен был забыть. Но я не могу. Он взял её лицо в свои ладони, зарываясь пальцами в её волосы, чувствуя их мягкость и запах мяты. И снова, словно во сне, он коснулся её губ. Он чувствовал сладость на языке, тот неуловимый вкус, который теперь прочно ассоциировался у него с ней. Бейлор прижимал её к себе, и она не сопротивлялась. Её руки легли ему на плечи, её дыхание смешивалось с его. Он чувствовал, как тонкая ткань отделяет его от её кожи, и мужчину охватило новое, более сильное желание. Его пальцы, дрожащие от сдерживаемых эмоций, нашли верхние шнурки на её корсете. Он потянул их, и ткань мягко поддалась, открывая нежную кожу её шеи. Он вдохнул её аромат, её тепло, и в этот момент все его сомнения, весь его стыд, всё его отвращение к себе, всё это смешалось с неудержимым влечением. — Элис... — выдохнул он, его голос был полон страсти и отчаяния. — Я не могу больше…не могу бороться с этим. Он вновь коснулся её губ, но теперь поцелуй был глубже, требовательнее. Его пальцы скользили ниже, распутывая шнурки, медленно, словно боясь сломать то, что так хрупко и драгоценно. Его рука осторожно зарылась в её распущенные волосы, прижимая её голову ближе, в то время как другая рука покоилась на её талии, чувствуя каждый её судорожный вздох. Элис слегка отстранилась, её глаза, блеснули в темноте. Она смотрела на него так, словно видела в нем своего бога. — Я никогда не знала мужчин, — прошептала девушка едва слышно, её голос дрожал как натянутая струна. Эти слова повисли в воздухе, меняя саму природу их близости. Бейлор замер. В его взгляде вспыхнуло нечто первобытное и в то же время бесконечно трепетное.Чему конечно он был очень рад, в этом суровом мире, где женщины его круга часто становились пешками в играх задолго до зрелости, нетронутость Элис была для него бесценным даром. Это осознание наполнило его чувством невероятного триумфа и еще более глубокой ответственности. Он был её первым, её единственным проводником в мир страсти. — Элис… — выдохнул он, и в его голосе послышался низкий, гортанный рокот удовольствия. Он снова прильнул к её губам, но теперь поцелуй стал иным. Он стал более собственническим, более медленным и тягучим. Бейлор целовал её так, словно ставил на ней невидимое клеймо, запечатлевая свою власть над ней. Его руки стали смелее, но движения оставались бережными, как будто он боялся сломать её . Элис закрыла глаза, отдаваясь этому ощущению. В объятиях Бейлора, под тяжестью его тела и жаром его поцелуев, она чувствовала, как страх хоть и на время, но отступает. В воздухе повисла лёгкая дрожь, когда он осторожно провёл пальцами по её коже, словно изучая каждый изгиб, каждую невысказанную мысль. Её дыхание участилось, и между ними возникла невидимая нить, связывающая сердца и души. Он почувствовал, как её тело откликается на его прикосновения, мягко поддаваясь и одновременно приглашая к ещё большей близости. Его губы коснулись её шеи, оставляя лёгкие, тёплые поцелуи, которые разжигали пламя внутри. Она ответила, прижимаясь ближе, позволяя себе раствориться в этом мгновении. Их руки исследовали друг друга с нежностью и трепетом, словно боясь нарушить хрупкую гармонию, созданную их взаимным доверием. Её тело отвечало на каждый его жест, волны наслаждения прокатывались по ней, заставляя дрожать и трепетать. Он чувствовал, как её кожа горит под его прикосновениями, как каждый вздох и стон становятся частью их страсти. В этот момент не существовало ничего, кроме них двух душ, сливающихся в огненном порыве желания. Комната наполнилась звуками их близости, шёпотами, приглушенными стонами и вздохами и тихим стуком сердец, бьющихся в унисон. Они отдалялись от реальности, погружаясь в мир, где существовали только прикосновения, взгляды и бесконечное желание быть вместе, растворяясь друг в друге с каждой секундой.