Рискни мной

Дни после Хереса — сплошная боль. Шарль не ожидал, что переживет это всё в одно мгновение, но он и не осознавал, насколько сильно привязался к Максу. Или хотя бы к образу Макса. Каждый раз, когда он тянется к телефону, его встречает напоминание: реальность изменилась. Он должен быть на пике после чемпионства, праздновать и радоваться жизни. Без Макса. В первую неделю это чувство похоже на ледяной душ каждый раз, когда он ищет Grindr на телефоне. Будто мозг стер воспоминания о том моменте, когда всё рухнуло, и отказывается признавать последствия. На второй неделе Шарль ловит себя на том, что скучает по Максу. Это не шибко отличается от первой недели после Хереса, просто теперь до него доходит, сколько времени он на самом деле проводил с Максом. Он знал, что свободного времени будет больше — Абу-Даби так нескоро в календаре сезона, — но вместо того чтобы наслаждаться отдыхом, он будто падает в бездну. Черная дыра пытается высосать из него всю радость, пока он отчаянно ищет, за что зацепиться, чтобы медленно выползти из этой темноты. Шарль знает: нельзя раскисать слишком долго. Нельзя вариться в этом чувстве разбитого сердца, жалости к себе и разочарования — и всё из-за кого-то, кого даже «ситуацией на одну ночь» назвать нельзя. Он лучше этого. Сильнее. Прошел через столько в жизни, чтобы так жестко падать из-за парня, которого даже не знает — настоящий он или нет. Поэтому он пытается делать всё, чтобы забыть Макса. Иногда не получается с самого начала. Но со временем у него всё чаще выходит. Правда, это ничего не гарантирует — обычно проходит немного времени, и находится что-то, что возвращает это пустое чувство обратно. Это как игра в прятки с собственными чувствами. Его телефон — камень, о который он спотыкается каждый раз, когда пытается убежать. А мимолетное счастье, за которое он пытается ухватиться, только быстрее выдает его тем чувствам, от которых он так отчаянно прячется. Ему кажется, что прогресс есть. Шарль не идеален. Он всё еще не уверен, готов ли признать, насколько сильно Макс на него повлиял. Но он учится двигаться дальше. Может, это был урок, который ему нужно было усвоить. Урок об опасности доверия людям в интернете — будь то возможные незнакомцы, возможные друзья, возможные люди, которых он уже знает. Его сердце не защищено пленкой и чехлом, как телефон. Когда ему больно, приходится проживать эту боль. Но это не ошибка, Шарль в этом уверен. Это просто часть жизни. То, что поможет ему вырасти. То, что перекроется другими событиями, чувствами, мыслями, когда время поможет ему вернуться на твердую почву. Вся эта шаткая стабильность разлетается вдребезги в уик-энд Формулы-1 в Бразилии.

Пьер

[Был в сети: 17:11]

Ну [17:11] Я не удивлен, что пилоты сидят в Grindr, после твоего признания [17:11] Но не ожидал, что об этом заговорят в интервью [17:11] Сообщения от Пьера обычно встречаются с теплом, но когда Шарль читает это, в животе поселяется холодок. Он так хорошо держался без мыслей о Максе, и Абу-Даби наконец-то приближается. Можно было начинать потихоньку готовиться. Мысли о том, что он потерял в те же выходные, когда выиграл чемпионат, занимали его всё меньше. И это напоминание — совсем не то, что ему нужно сегодня.

Пьер

[В сети]

??? [17:31]

Мы же договаривались больше

не поднимать эту тему [17:31]

ВООБЩЕ никогда [17:31]

И вообще, ты смотрел статистику?

Потому что с таким количеством мужиков

неудивительно, что Grindr юзают [17:31]

Я знаю [17:32] Но это важно, так что... [17:32]

Настолько важно, чтобы писать

мне в гоночный день?? [17:32]

Сколько там у тебя времени вообще? [17:33]

Ты не должен на гонке сейчас

сосредотачиваться? [17:33]

Клянусь, Шарль [17:33] Надо было заставить тебя установить виджет с часовыми поясами еще в начале сезона [17:33] Один для твоего времени [17:34] И второй под каждый город, где идет этап Ф1 [17:34]

Дело не в этом, я просто забыл,

во сколько начинается гонка [17:35]

Хммм [17:35] Просто признай, что ты не умеешь запоминать часовые пояса [17:35]

Да уже без разницы [17:35]

Я в следующем году буду в

том же часовом поясе [17:35]

Что [17:36]

Что [17:36]

Подтвердили?? [17:36]

Короче [17:37]

Вернемся к теме [17:37]

У тебя же гонка, ты едешь?? [17:37]

Можешь просто сказать, что не хочешь со мной разговаривать [17:38] Но да [17:38] До скорого [17:38] Глянь это [17:38] https://www.youtube.com/watch?v=cYeGZ1aF5w8 [17:39] Мне пора [17:39] Шарль тупо смотрит на ссылку пару секунд, прежде чем нажать. Он вообще не в том состоянии, чтобы смотреть видео, где может быть Макс. Но Пьер не стал бы просто так скидывать. Видео грузится. Мелькают лица, когда он проматывает рекламу. Очень надеется, что это того стоит. Пьер — его друг уже много лет, но француз не безгрешен. Внезапно — нарезка с Максом, какая-то заставка. И Шарль гипнотизирует его улыбка. Его волосы. Его энергия. И прежде чем он успевает себя остановить, мысли уносятся в те сообщения. В те фантазии. В того мужчину, который был главным их героем. Член дергается от интереса. Шарль тихо стонет. Это совсем не помогает. Интересно, он был настолько сильно озабочен Максом еще до Grindr? Он ненавидит, что есть это «до» и «после». Как он скучает по этому «во время» — больше всего. Но осознавать, что он не помнит, когда именно всё началось, — это жестко. Должно быть, границы стерлись в какой-то момент. Может, он всегда был влюблен, просто не хотел себе признаваться. Потому что то, что у них было, не могло держаться только на гормонах. Там было больше. В это есть что-то большее. Как бы сильно он ни хотел это отрицать. Вступление Дэниела его вообще не цепляет. И это еще одно доказательство: дело именно в Максе, а не просто в разогнанных гормонах. Хотя, может, еще и потому, что Дэниел — вообще не его тип. Шарль реально скучает по Максу. Только по Максу. Скучал. Скучал. (л) — суффикс прошедшего времени. О, бля. Ладно, может, всё еще скучает. Он — комок нервов. Очередная заставка проходит мимо. Шарль будто в тумане, взгляд расфокусирован, он пытается дышать и забыть, какого это было — увидеть, что их чат удален. Медленно приходит в себя, когда интервьюер переключается на английский. Шарль мысленно благодарит его — хотя бы теперь можно понимать, о чем речь. Начинают с мелких тем, а потом резко ныряют в темные воды, когда мужик спрашивает Дэниела и Макса про личную жизнь. Сердце пропускает удар, когда Макса и Дэниела спрашивают, свободны ли они. И, кажется, останавливается совсем, когда Макс мотает головой с улыбкой. Тошнота накатывает волнами. Непонятно, что чувствовать, что думать. Когда ответ Макса превращается в четкое «нет», земля уходит из-под ног. Потому что вдруг это причина, по которой Макс удалил Grindr? Вдруг у Макса всё это время кто-то был? Или он был свободен, пока они переписывались, но нашел кого-то лучше Шарля, что для такого мужчины, как Макс, не проблема? Или, может, всё это просто доказывает, что Макс из Grindr был фейком. Потому что Макс не похож на человека, который способен на измену. Хотя нет какого-то одного типажа... Шарль мотает головой. Он снова закапывается в собственные мысли, и чем дальше, тем меньше в них смысла. Когда Макс начинает смеяться, тревога отступает. А когда он отвечает на вопрос про девушку фразой «А кто сказал, что речь о девушке?», Шарль чувствует, как надежда взлетает до небес. Он слышит невысказанное «Может, это парень», хотя и не хочет додумывать. Макс вдруг начинает перечислять приложения для знакомств. Tinder, Grindr, Bumble, Happn. Они смеются и продолжают говорить, но Шарль слышит только эхо слова «Grindr» в голове. Макс знает про Grindr. Макс мог пользоваться Grindr. Да нет, нахрен, он уверен. Макс пользовался Grindr. Не спрашивайте как, у него нет реальных доказательств, но что-то в том, как это было сказано, дает ему сильнейшее чутье в жизни. Когда Макс вдруг говорит, что «это не работает», Шарль снова фокусируется на видео. Интервьюер просит объяснить. И пока Шарль впитывает каждое слово, пока слышит, как Макс говорит, что люди не верят, что это он, думают, что это фейк, — всё встает на свои места. Этот Макс был его Максом. Это он не поверил. Это не объясняет, почему всё исчезло, почему у него остались только воспоминания. Но хотя бы теперь он знает: это было реально. Он не влюблялся в образ, в фейк. Шарль всё это время переписывался с Максом. И если честно — какого хрена? Это же Макс Ферстаппен, самый молодой победитель Гран-при в истории Формулы-1? Этому мужику нужен Grindr, чтобы найти секс? Поговорить? Да он бы мог просто посмотреть на кого-то — и тот уже был бы готов на всё. По крайней мере, Шарль бы точно был готов. Чем больше он думает об этом, тем безумнее это кажется. Макс использовал свое настоящее имя и реальные фотки в профиле? Шарль знает, что, возможно, был слишком осторожен, убирая лицо с каждого кадра, никогда не раскрывая себя. Но у Макса, кажется, вообще нет чувства опасности и датчик угрозы сломан нахрен. Очень легкая добыча для похитителей. Мысли уходят в темные места. Шарль думает: а что, если бы Макс встретил не его, а кого-то другого? С темными намерениями, не такого порядочного. Кто-то, кто слил бы всё в прессу, получив достаточно инфы, чтобы подтвердить: это реально Макс. Хотя Шарль так и не получил этого подтверждения. Интересно, а кто-то вообще мог? Макс, кажется, довольно хорошо умел этого избегать во время их общения. Но, блять, это реально был Макс. Эйфория от того, что личность Макса наконец подтвердилась, уходит, когда до него доходит: это Макс же его и бросил. Макс, который исчез. Оставил его ни с чем. Без объяснений.

***

Мысли Шарля уходят на новую глубину. Он продолжает тонуть, находя новые способы перерабатывать те же мысли, что уже застревали в нем раньше. Сердце тоже сбилось с ритма — то замирает, будто совесть нечиста и каждая мысль теперь приходит только затем, чтобы напугать. То вдруг пускается вскачь — как будто Шарль всю жизнь только и делал, что бежал. От себя. От мыслей. От правды. Когда это не тревога — это возбуждение. Диапазон эмоций, которые он переживает ежедневно, такой широкий, что Шарль задается вопросом: а реально ли можно прочувствовать все эмоции мира за 24 часа? И нормально ли позволять себе так поддаваться? Может, надо было делать иначе? Но эти мысли лучше оставить в голове, подальше от реальности. Гонка в Бразилии проходит мимо. Шарль, кажется, пропустит всё — все клетки тела слишком заняты Максом и вариантами развития, чтобы фокусироваться на том, что реально важно. Смотреть в будущее. Это плохо, он знает. Но он разрешает себе быть слабее, чем раньше. У него в кармане чемпионство, есть надежда, что это всё станет чем-то большим. И в конце концов, это не его гоночный уик-энд. Он смотрит, чтобы следить за Максом. Смотрит, чтобы следить за Пьером и потом написать другу нужное сообщение. Сход Дэниела едва регистрируется. Сходы Эстебана, Магнуссена, Вандорна запоминаются только потому, что графика показывает это. Шарль смотрит только на Макса. Шарль надеется, что однажды сможет бороться с Максом на трассе так же сильно, как надеется, что сможет целовать его так же жадно. Он залипает на Макса на трассе, на экране, на Макса в своей голове, который, надеюсь, однажды окажется в его постели. Боже, он сходит с ума из-за этого мужика. Это должно закончиться хорошо. Потому что если нет — Шарль может не выйти невредимым. Дни после удаления чата покажутся цветочками по сравнению с этим. Потому что даже после месяцев переписки его надежда не забиралась так высоко.

***

В понедельник Шарль просыпается после беспокойной ночи, которая оставляет его еще более уставшим, чем когда он ложился. Разблокируя телефон, он настроен решительно.

Пьер

[Был в сети: Вчера]

Привет [09:01]

Есть время созвониться? [09:01]

Потому что в той истории с Grindr,

кажется, было больше, чем я рассказал [09:01]

Шарль постукивает ногтем по телефону, гадая, сколько нажатий выдержит защитное стекло. Он всё еще не может рассказать Пьеру всё — слишком много на кону, слишком много секретов, которые не его. Но он может говорить, может делиться частями и надеяться найти утешение в том, как друг справляется с такими вещами. Присутствие Пьера, даже с таким барьером между ними, будет желанным отвлечением.

Пьер

[В сети]

Ты в безопасности?? [09:05]

Да, а что? [09:05]

Ну не знаю [09:06] Может, ты сходил на свидание и всё пошло не по плану [09:06]

Я не идиот [09:06]

Если бы и пошел, встретились

бы в людном месте [09:07]

Ну и как, сходил? [09:07]

НЕТ [09:07]

Это вообще не суть [09:08]

У тебя есть время созвониться,

да или нет? [09:08]

Могу через час [09:08]

Окей [09:09]

Отлично [09:09]

***

До Абу-Даби меньше двух недель. Время, в котором всё те же секунды в минутах, минуты в часах, часы в днях, дни в неделях. Время, которое никогда не казалось одновременно и вечностью, и слишком быстрым. Шарль не может решить, хочет ли он, чтобы Абу-Даби наступило как можно скорее, или чтобы вообще никогда не наступало. Мнение меняется быстрее, чем погода за окном, что, кажется, отражает его состояние в эти дни, когда ноябрь уходит в декабрь. Шарль ловит себя на мечтах, желаниях, размышлениях — как и до того, как увидел то интервью. Только теперь это подогрето новой надеждой. Поздно ночью, когда он смотрит в потолок, а тело слишком бодрствует, чтобы поддаться сну. И он вдруг задумался: это оно? Это и есть — быть влюбленным? Даже если он до сих пор не сказал ни слова Максу лично после начала их переписки. Но люди влюблялись и более странными способами. Единственное, что может остановить поток позитивных мыслей, — вопрос: как именно он собирается решать эту проблему? Как подойти к Максу и заговорить об их Grindr-мэтче? Потому что, как бы он ни любил фантазировать, мечтать, надеяться — сделать это на самом деле совсем другая история. Но он сделает. Потому что нет шансов, что Шарль проигнорирует воспоминания, которые они создали, и сделает вид, что ничего не было.

***

Дни идут. Шарль понимает: время не может одновременно ползти как улитка и пролетать быстрее, чем он моргает. Когда он не мерит шагами комнату, умоляя время идти быстрее, чтобы наконец поговорить с Максом, он отказывается смотреть на часы и даты, потому что совсем не готов к этому. Если бы был постепенный подход, он, наверное, нервничал бы меньше. Но когда у тебя вырывают землю из-под ног, а потом дают возможность достать до звезд без ничего между — это выбивает из колеи. Он давно принял, что не Макс сводит его с ума, а он сам и его мысли, которые бесконечно перебирают эти «что, если». Теперь это не просто фантазии, которые он прокручивал снова и снова. Теперь там еще и вариант: когда Шарль найдет его и объяснится, Макс может вообще не захотеть с ним говорить. А даже если Макс выслушает — всегда есть шанс отказа. Реально никак не предсказать, чем это кончится. И одной этой мысли почти достаточно, чтобы Шарль всё бросил. Почти. Позитивные варианты не дают остановиться. И если, — напоминает себе Шарль, — если всё пойдет не так, он хотя бы сможет сказать себе: он пытался.

***

В ночь перед вылетом Шарль ловит себя на фантазиях, совсем не похожих на те, что занимали его мысли в последние дни. Это подкрадывается незаметно, и он не сразу понимает, что происходит, пока не проводит рукой по ширинке. Он даже не полностью возбужден, но знает себя: когда чувствуешь это, когда огонь бежит под кожей, хватит пары движений. Особенно когда начинаешь думать о Максе, о том, о чем они говорили раньше. Что бы сделал Макс, если бы застал его в таком состоянии? Интересно, каково это — лечь на спину и смотреть, как Макс раздевается догола, заползает на кровать, расстегивает его штаны и начинает дразнить член рукой. Образ Макса, смотрящего на него снизу вверх, пока он берет член Шарля в рот, заставляет его дернуться. Шарль ругается. Ему так нужно это — нужен Макс. Он медленно расстегивает штаны, запускает руку в белье, дразнит член, который оживает. Макс, наверное, взял бы его в рот. Но сперва дразнил бы языком, пока Шарль не начнет умолять, а потом заставил бы дрочить себе самому до конца. Шарль начинает двигать рукой быстрее. Тепло его ладони не сравнится с тем, каким горячим он представляет рот Макса, но достаточно, чтобы сбить дыхание. Это грубо, нежно. Он представляет, что после рта Макса было бы легче, поэтому тянется к тумбочке за смазкой и покрывает член. Яйца поджимаются. Шарль знает: он уже может кончить. Унизительно быстро, даже без компании, только с Максом в голове. Но слишком рано. Нужно больше, чтобы оргазм ощущался правильным. Ткань шуршит, когда он встает на колени. Шарль глубоко вдыхает, представляя Макса сзади, чувствуя, как дыхание Макса щекочет кожу, пока тот играет с его задницей. Шарль смазывает пальцы, нагревает их и начинает дразнить собственный вход, не отпуская образ Макса. Интересно, что бы он говорил? Сколько бы дал Шарлю, прежде чем тот был вынужден брать сам, пока оба не окажутся на грани? Его всхлипы и стоны слышат только стены квартиры. Он хочет целовать Макса, хочет, чтобы все эти звуки проглатывали, пока он медленно вводит пальцы один за другим. На секунду он чувствует призрак руки Макса на своей шее, непроизвольно сжимается вокруг пальцев. И вспоминает тот их разговор. Это реально то, что он хочет попробовать с Максом. И много чего еще. Он никогда не был чокнутым на всю голову в этом смысле. Не тянуло, не заводило. А сейчас — будто щелкнуло. Или не щелкнуло, а просто включилось наконец. Потому что тот, кто должен был включить — пришел. Он задевает простату — не специально — и сгибается пополам, потому что удовольствие становится слишком сильным. Меньше от физической стимуляции, больше от образов, которые рисует мозг. Шарль вдруг думает: а смог бы Макс заставить его кончить, вообще не прикасаясь? И эта мысль добивает его окончательно. Блаженство находит его, уносит на неизведанные высоты. И если мысли о Максе заводят его так сильно — страшно представить, в какую кашу он превратится, когда Макс реально до него дотронется. Боже, как же ему это нужно.

***

Помогает то, что как только Шарль садится в самолет, появляется гоночный уик-энд, на котором нужно сосредоточиться. Даже чемпионство, которое уже никто не отнимет, не отменяет необходимости фокуса, необходимости выкладываться. Впервые ему реально нужно выкинуть Макса из головы. И он замечает: без чата, без телефона как физического напоминания, игнорировать эту часть сознания гораздо проще. Что будет потом — будет потом.