Рискни мной

Макс не может поверить, что это действительно Шарль лежит рядом с ним. Они еще не сильно прижимаются друг к другу — между ними есть небольшое пространство, чтобы просто наслаждаться видом. Макс не может перестать рассматривать каждый сантиметр голой кожи Шарля, пока Шарль, кажется, сосредоточен на том, чтобы играть с рукой Макса. Тепло от ладони Шарля приятно разливается по телу. Потная кожа остывает под кондиционером, пока они медленно отходят от происходящего. Они почти не говорили с тех пор, как вошли в номер. Не обсудили всё то, что застряло в голове у Макса. И, наверное, у Шарля тоже. По крайней мере, Макс на это надеется. Потому что он не уверен, что переживет, если для Шарля это был просто перепихон. Если Шарль из тех, кто использует Grindr для быстрого секса и не хочет ничего большего. Макс не готов отпустить его так быстро. Вообще не готов отпускать. Он не знает, что сказать. С чего начать. Что будет слишком рано, слишком честно, слишком... Он никогда не чувствовал себя неуверенно с Шарлем. Наоборот, всегда было комфортно. И сейчас тоже. Просто он хочет сделать всё правильно. И в этот момент понимает: он опять себя накручивает. Хорошо, что Шарль берет инициативу. — Ты был первым, кто меня трахнул, — говорит Шарль, не отрывая взгляда. Макс застывает. Это не то, что он ожидал услышать. Совсем не то. Он перехватывает руку Шарля, тянет его ближе. Нужно, чтобы Шарль смотрел на него. Полностью. — Это был твой первый раз? — спрашивает он. Чувствует, как между бровей залегает складка. Шарль, видимо, замечает. И, судя по тому, как тепло проводит пальцем по этой складке, она ему не нравится. — Ага, — подтверждает Шарль. Он так близко, что дыхание щекочет кожу. — Я только сверху и был. До этого. Макс сглатывает. Звук проходящего по горлу комка отдается эхом в голове. Не может быть, чтобы Шарль — который так чувствовал это, так говорил, так заводил его, — ни разу не был снизу? Хотя, если подумать, это ничего не значит. Можно быть активным сверху, научиться всему и использовать это и в разговорах, и в деле. Но для первого раза снизу... — Надо было сказать, — наконец выдавливает он. — Я бы аккуратнее. Теперь хмурится Шарль. Но Макс замечает решимость в его глазах. Его. Любовника. Глазах. Бля. Он правда не сможет отпустить Шарля. Никогда. Если Шарль не чувствует того же... это убьет его. И сделает страдания последних месяцев, ночи без сна, бесконечные вопросы — цветочками. — Тебе больно? — спрашивает Шарль. Макс в замешательстве. — Нет? — А мне больно? — продолжает Шарль. — Вроде нет, — Макс всё еще не понимает, куда он клонит. — Ну вот, — на губах Шарля появляется довольная улыбка. — Значит, никому не больно, так? В этом есть логика. — Ну да, — соглашается Макс. Но беспокойство не отпускает. — Но могло быть… Шарль придвигается еще ближе, не разрывая зрительного контакта. Слишком важный момент, чтобы отводить глаза. — Ты правда думаешь, что способен сделать мне больно? Вопрос тяжелее, чем кажется. В нем и их история, и всё то молчаливое страдание, которое они случайно причинили друг другу за эти месяцы. Макс сглатывает. Слова застревают в горле. — Ну... нет... — Тогда заткнись, — перебивает Шарль и притягивает Макса к себе для поцелуя. Макс позволяет себя целовать. Позволяет доминировать. И когда Шарль отстраняется, он задыхается. — Я мог быть джентльменом, — бормочет он, но голос звучит жалко даже для него самого. Слишком сильно накрыло этим поцелуем, этим признанием. — Мог сделать это особенным. Потому что именно этого он хочет для Шарля. Быть особенным. Быть чем-то большим. Макс не знает, что с собой делать, если это — всё, что ему достанется. — Сделаешь особенным в следующий раз, — успокаивает Шарль. И почти все сомнения Макса улетучиваются. — Когда я снова буду снизу. Макс вскрикивает, когда его вдруг толкают на спину, а Шарль оказывается сверху, довольно ухмыляясь. Макс приподнимается, чтобы оказаться лицом к лицу, и снова целует его. Мягко, просяще. Просит повтора. Всего, что было. — Я ни о чем не жалею, — говорит Шарль. — Ни об одной переписке. Ни об ожидании. Ни об этом. Макс чувствует, что перестает дышать. — И о том, что будет дальше — тоже, — заканчивает Шарль. Макс сдается. Он тонет в желании, в нежности к мужчине у себя на коленях. Проваливается в этот сон, который с каждой минутой становится реальнее. Он снова целует Шарля. Так же жадно. И только когда чувствует, как Шарль вытирает слезу, понимает, что плачет. — Ты в порядке? — Ага, — голос срывается, но Максу плевать. Не с Шарлем. — Ты не представляешь, как я хотел это услышать. Шарль смотрит на него и видит — у самого глаза блестят. Говорить ничего не надо. Он просто целует Макса.

***

Утром Макс просыпается разбитым. Но мысль о боли уходит так же быстро, как появилась, потому что ее вытесняет кое-что получше. Его обнимают. Глаза открываются медленно, нехотя выпуская из объятий сна. Но вид спящего Шарля стоит этой потери. Шарль, видимо, нашел его удобным. Спит, уткнувшись лицом Максу в живот. Руки обвивают так крепко, будто во сне боялся, что Макс уйдет. Что Макс сделать,конечно, не сможет. Он просто не переживет, если Шарль уйдет. Даже думать об этом больно. А мысль о том, что придется уйти самому — настолько дикая, что он не может представить, как это вообще возможно. Хотя прямо сейчас придется. Желудок сводит голодом. Быстрый взгляд на телефон — два часа до брифинга по гонке. Никто не хотел заниматься этим вчера, все хотели тусить. И теперь расплачиваются. Макс как можно аккуратнее выпутывается из рук Шарля. Замирает, когда Шарль дергается во сне. Выдыхает с облегчением — кажется, не проснулся. Даже перевернулся, освобождая Макса. Будто во сне чувствует, что нужно. Макс улыбается. Шарль похож на ангела, укутанный в одеяло. Уходить не хочется. Оставлять его одного в кровати — нет сил. Но голод, мир и дела не ждут. Как бы он ни хотел заморозить этот момент — нельзя. Остается только сделать следующий еще лучше. Когда Макс возвращается в спальню с завтраком на двоих, Шарль уже не спит. Сидит в кровати и смотрит на него так, будто всегда здесь был. Будто ждал, когда Макс вернется с едой. — Я принес завтрак, — говорит Макс вместо приветствия. Сложно придумать, как правильно здороваться с человеком, с которым переспал два раза и у которого за плечами месяцы переписки. Он ставит поднос — два смузи, разных, чтобы Шарль мог выбрать, и два круассана. После такой ночи тяжелое в рот не полезет. Наклоняется, на секунду зависает: поцеловать в губы или нет? Списывает на утреннее дыхание и целует в щеку. Не жалеет. Любое прикосновение лучше, чем ничего. — Спасибо, — говорит Шарль. Макс забирается на кровать. Между ними нечаянный барьер: Макс одет, сидит сверху одеяла, Шарль голый под ним. — Какой хочешь? — спрашивает Макс, протягивая бутылки. Шарль берет оранжевый. — Тебе норм тот, другой? — уточняет Шарль. Макс кивает. — Норм. Главное, не кофе, — отвечает он. Смех Шарля в ответ — лучшее, что он слышал за утро. Шутка работает, потому что Шарль знает его достаточно. Большую часть завтрака они едят молча. Не неловко, но ново. Столько всего неизведанного, недосказанного. Границы есть, но Макс не знает, где они проходят. Далеко ли можно зайти. Он знает одно: хочет зайти. Хочет сказать что-то важное. Шарль был таким смелым вчера. Нашел его. Макс понимает, насколько это страшно. Как много всего могло пойти не так. Особенно на публике. Но Шарль рискнул всем. И Макс должен сказать ему спасибо. Потому что если бы не Шарль, они бы никогда не встретились. Ну, встретились бы. Но Макс никогда бы не связал Шарля из Grindr с тем Шарлем, который выходит на трассу. Тем, кто сейчас сидит в его кровати и ест круассан. — Спасибо, — говорит он. Голос срывается. Шарль смотрит недоуменно. Хмурится. — За что? Макс кусает губу. Выдыхает. Шарль был смелым и уязвимым вчера. Он может быть таким же. Он доверяет Шарлю. Надо просто чуть подтолкнуть себя. — За то, что подошел вчера, — объясняет он. — Если бы не ты, я бы никогда не догадался. Шарль мягко улыбается. Макс снова смотрит на его губы. Боже, как же хочется поцеловать. Но сначала — разговор. — Ты дал нам этот шанс, — продолжает Макс. — А что ты хочешь с ним делать? Вопрос застает врасплох. Шарль молчит. Но в груди Макса не разрастается привычная тревога. Он больше не ждет отказа автоматически. Не боится, что Шарль сейчас встанет и уйдет навсегда. Да, шанс на отказ есть. Но то, как Шарль искал его, сколько сил вложил, чтобы дать им еще один шанс... это дает Максу веру. Шарль тоже хочет большего. Может, даже того же самого. Мысли снова разбегаются. Шарль молчит, и Макс решает говорить сам. — Потому что я знаю, чего хочу, — начинает он. Неуверенность уходит, слова льются. — Я хочу ходить с тобой на свидания. Все те первые свидания, которые я представлял. Хочу не спать с тобой ночами. Делать то, чего мы никогда не делали. Шарль двигается ближе, но Макс не останавливается. — Поэтому я так отреагировал вчера, когда ты сказал, что это был твой первый раз снизу. Это твое дело, как к этому относиться. Но во мне что-то хочет строить то, что между нами, именно на этом. На первых разах. На хороших воспоминаниях. Он переводит дыхание. Почти стесняясь, поднимает глаза. Краснеет, понимая, что Шарль смотрит только на него. — У нас всё не как у людей с самого начала. Но мы можем сделать по-своему. Если ты хочешь, — сердце пропускает удар. — Я не давлю. Ты мне ничего не должен. Тишина не плохая. Но она невыносима, потому что Максу нужно знать, что в голове у Шарля. Что он видит в их будущем. — Я похож на человека, который делает всё как у людей? — спрашивает Шарль, отставляя еду и скидывая одеяло. Макс мотает головой. Улыбается, глядя на взлохмаченного, но решительного Шарля. — Нет, — отвечает он. — А что? — Вот и не парься, — Шарль забирается к нему на колени. — Я хочу узнавать нас. С тобой. Какими бы мы ни оказались. Я только знаю, что ты занимаешь мои мысли сильнее, чем положено. Что ты уже отхватил кусок моего сердца побольше, чем полезно для моего душевного здоровья. И что являешься в мои сны чаще, чем стоит признавать. Слова кончились. Макс делает единственное правильное решение — закрывает расстояние между ними и целует Шарля. Мягко, нежно. Как обещание. Будто они говорят друг другу: да, мы готовы начать. Пойти по этой дороге вместе и посмотреть, куда она приведет.

***

Макс играет с телефоном. Ждет вылета. Утром они с Шарлем обменялись расписаниями. Выяснилось, что Шарль улетает всего через несколько часов после того, как Макс приземлится. Их графики сегодня не совпадают. Макс бесится. Даже за те 36 часов, что они могли говорить, он понял: теперь голод только сильнее. Осознание, что теперь он может до него дотронуться, поцеловать, трахнуть — и что Шарль хочет того же самого — бросало в жар с головой. Он открывает WhatsApp. Не может не писать Шарлю, даже не зная, есть ли у того время ответить. Улыбается, глядя на историю переписки. Это ничто по сравнению с тем, что у них было в Grindr. Но возможность наконец переехать в WhatsApp, строить здесь часть их будущего — ощущается правильным. Личным. Интимным. Без барьеров. С фотками, где видно лица. С сообщениями, которые не нужно фильтровать от лишней информации. С их  неотфильтрованными  желаниями внутри. Некоторые привычки не умирают. А после того, как он узнал, как Шарль умеет переписываться... глупо было бы это терять, да?

Шарль

[Был в сети: 37 минут назад]

Сейчас будет клише [10:03]

Но этот перелет будет

самым долгим в моей жизни [10:03]

Ты прав [10:05] Это самое клишированное, что ты говорил [10:05] Но норм [10:05] Потому что я тоже уже в ужасе от своего рейса [10:06] Ждать встречи — одно. А еще и не иметь возможности писать во время полета — [10:06]

Я знаю [10:07]

Обычно я ненавижу

рейсы с пересадками [10:07]

Но сейчас хотел бы,

чтоб у этого была остановка.

Просто чтобы позвонить тебе [10:07]

Потупить в фейстайме [10:08]

Кто у нас тут такой романтик [10:09] А если я занят работой? [10:09]

Я знаю, что нет [10:09]

Планы могли поменяться [10:10]

Тогда я бы еще час

маялся без тебя [10:10]

Но с вайфаем [10:10]

Ты невозможен [10:11] До ужаса романтичный [10:11] Но невозможный [10:11] Макс улыбается подколам. Почти слышит голос Шарля, с этим легким французским акцентом. Печатает «я тебя тоже люблю», и только дописав вторую «ю», понимает, что написал. Люблю. Тебя. Тоже. Он бы отправил такое кому угодно в ответ на подкол. Но это Шарль. Нельзя. Не сейчас. Не тогда, когда Макс надеется — нет, знает — что скажет эти слова позже. По-настоящему. А первый раз нужно запомнить. Он стирает и печатает новое сообщение.

Шарль

[В сети]

Спасибо [10:13]

Всегда приятно слышать [10:13]

Блин, самолет улетает [10:13]

Блин [10:14] Надеюсь, время пролетит [10:14] Как и твой самолет [10:14]

Заткнись [10:15]

И ты называешь

меня невозможным [10:15]

Стараюсь [10:16]

О да [10:16]

Я знаю, как хорошо

ты умеешь «стараться» [10:16]

Дочитать сообщение Шарля Макс не успевает. Рядом деликатно прокашливаются. Он поднимает голову и встречается взглядом со стюардессой, которая выразительно смотрит на телефон в его руках. Он виновато улыбается, переводит телефон в авиарежим и показывает ей. Она уходит к следующим пассажирам. Макс выдыхает. Она просто делала свою работу. Но он бы предпочел, чтобы она не мешала ему переписываться с Шарлем. Ни за что он никому не признается, сколько времени в полете потратил на то, чтобы успокоить полустояк от мыслей о том, как именно Шарль умеет «стараться».