Ниншу: Взгляд из Бездны

Пернатый Змей

      Шин тяжело дышал, но его взгляд лишенный зрачков, был неподвижен. Алая броня на обеих руках гудела, вибрируя в такт его ярости. У его ног лежали обмякшие тела Гримлоков, а впереди, лязгая ржавым железом, смыкал строй Спартаев. Скелеты-воины действовали как единый механизм. Они выставили вперёд тяжёлые бронзовые щиты, образовав непробиваемую стену клыков и стали. Для обычного бойца это было бы концом, но Шин видел не щиты. Он видел трещины в их магической структуре. — Ваша «черепаха» меня не остановит, — прошипел Шин, встав в низкую стойку стиля «Мягкого кулака». — УСИЛЕНИЕ! — обе перчатки отозвались коротким рыком.       Шин рванул вперед. Он не стал бить в центр щита, пытаясь его проломить. Вместо этого его ладони начали танцевать по поверхности бронзы, нанося каскад легких, почти нежных касаний. Но каждое касание сопровождалось выбросом усиленной энергии прямо в магические узлы, удерживающие кости скелетов вместе. — Восемь триграмм... — Шин начал стремительно наносить удары по всему периметру вокруг врага, перемещаясь, — тридцать два удара!       Для Спартаев это было подобно землетрясению. Энергия Шина проходила сквозь щиты, как нож сквозь масло, взрывая суставы скелетов изнутри. Фаланга рассыпалась. Черепа разлетались в пыль, а древние мечи бессильно падали на плиты. Через минуту в крипте воцарилась тишина. Лишь искры от Бустер Гира освещали груды костей.       Шин подошел к обсидиановому монолиту. Голограмма Медузы смотрела на него с надеждой. Рядом с камнем он заметил странный механизм, инкрустированный бирюзой и перьями, совершенно не вписывающийся в греческую архитектуру. — Это... портал? — Шин коснулся панели, и его Бьякуган увидел сплетение нитей, уходящих далеко на запад, через океан.       Голос Медузы прозвучал в его голове: — Иди... Там, где солнце встречается с ветром, ты найдешь того, кто поможет нам обоим.       Шин остановился на минутку перед телепортацией, чтобы кое-что уяснить:       В наступившей тишине крипты, среди обломков скелетов, его шепот прозвучал особенно чётко. Шин уже давно понял, что его перчатки это не просто глупый механизм без души. В нём явно кто-то обитает, Шин это почувствовал ещё вовремя пробуждения в лаборатории на "инициации". — Ладно, друг. Скажи как тебя зовут и не думай, что Я тебя не заметил, — заметил Шин говоря внутрь своего сознания.       Внутреннее пространство отозвалось тяжёлым, рокочущим эхом, от которого у Шина потяжелело в груди. Алое сияние на перчатке вспыхнуло в такт его словам. — Ха-ха-ха! Наглец... — голос был глубоким и вибрирующим словно сталкивались тектонические плиты. — Значит, ты наконец перестал воспринимать меня как просто инструмент? Хвалю.       Шин замер, чувствуя, как по венам разливается жар исходящий от артефакта. — Значит, Я был прав, — Шин сжал кулак, глядя на зелёный изумруд в центре красной брони. — Ты там не просто функция. У тебя есть воля. Так кто ты? — Я — тот, кто превращает ничтожеств в легенд, а королей — в пепел, — в голосе незнакомца промелькнула горделивая усмешка. — Многие звали меня Погибелью Богов, но для тебя, партнер, у меня есть имя, которое заставляло содрогаться небеса.       Изумруд ярко детонировал светом, и перед мысленным взором Шина на мгновение возник гигантский силуэт с горящими глазами. — Запомни его, ибо теперь оно станет и твоим бременем. Мое имя — Драйг. Я — Валлийский Дракон, Красный Император Драконов.       =+= — Драйг... спасибо, — поблагодарил своего нового друга Шин. — Не за что, партнёр, — глухой, вибрирующий голос Дракона отозвался прямо в его сознании.       Шин оперся о край обсидианового монолита, чувствуя, как его руки всё еще мелко дрожат. — Драйг, я чувствую, как энергия буквально разрывает меня изнутри... — он сжал и разжал ладони, в которых всё ещё теплился алый свет. — В чём же на самом деле секрет этого артефакта? Это просто «батарейка», которая копит заряд, пока Я "машу" руками?       В голове Шина раздался низкий, рокочущий смех, от которого по позвоночнику пробежал холодок. — Называть «Усиливающий Механизм» батарейкой это значит оскорбить само понятие силы, — голос Драйга стал серьезным. — Слушай внимательно, партнёр. Твой артефакт это не хранилище. Это концепция. Воплощение бесконечного роста.       Шин замер, вслушиваясь в каждое слово. Его Бьякуган непроизвольно активировался, пытаясь рассмотреть внутреннюю структуру Святого Механизма в своей собственной душе. — Ты не просто «заряжаешься», — продолжал Драйг. — Ты удваиваешь свою суть каждые десять секунд. Твои мышцы, твои нервы, твой интеллект... Ты — сосуд, который расширяется в геометрической прогрессии. И если твоё тело не будет готово... энергия не просто вырвется наружу. Она сотрёт тебя в пыль изнутри.       Шин посмотрел на портал, который уже начал пульсировать бирюзовым светом, приглашая в неизвестность. — Значит, моё стальное тело — это не просто бонус, — прошептал Шин. — Это вопрос выживания. — Именно, — Драйг замолк, но Шин чувствовал его одобрение. — Но сегодня ты доказал, что твоя воля крепче, чем твои кости. Теперь иди. Портал долго ждать не будет. — Угу, а как же предел? — У тебя есть предел, но не у Силы Красного Валлийского Дракона, а вот и мои принципы:

       Удвоение: Каждые десять секунд Я аккумулирую твою ярость и волю, удваивая твой потенциал. В теории, этой силе нет конца. Ты можешь превзойти даже богов, если твоё тело не превратится в пепел раньше.

      Передача: Накопленная мощь — не только твоя. Ты можешь отдать её союзнику или предмету, делая слабое — сокрушительным.

      Пробитие: Моя истинная природа — это «вторжение». Нет такой брони или барьера, которые я не смог бы игнорировать.

— Запомни, Шин: если Белый Дракон это пустота, которая отнимает, то ты это солнце, которое расширяется. Твоя сила ограничена только твоим воображением и тем, сколько боли Ты готов вытерпеть.       Голос Драйга вибрировал в самом основании черепа Шина, оставляя после себя привкус раскаленного металла. — Хорошо-хорошо, — Шин тряхнул головой, пытаясь уложить в мозгу масштаб этой ответственности. — Только один вопрос: кто такой этот «Белый»? Твой концептуальный противник, получается? Тот, кто стоит на другом конце весов? — Верно! — в голосе Дракона промелькнула тень древней, неутихающей ярости. — Ладно, давай... позже пообщаемся. Нас ждет "тёплый" прием.       Шин открыл рот, чтобы спросить что-то ещё возможно, о том, как Бьякуган будет взаимодействовать с этим расширением, но Драйг просто "отключил" связь. Ментальный канал, только что гудевший от мощи, мгновенно онемел. В голове воцарилась звенящая, пустая тишина, к которой Шин ещё не успел привыкнуть. — Ну спасибо, партнёр.. — пробормотал он, делая шаг в мерцающее бирюзовое марево портала.       В ту же секунду мир Греции перестал существовать.       Пространство вокруг него скрутилось в тугую спираль. Шин почувствовал, как его тело растягивается и сжимается одновременно, пролетая сквозь складки реальности. Его Бьякуган на мгновение ослеп от калейдоскопа энергетических потоков и линий, проносящихся мимо со скоростью света.       А затем: резкий толчок в грудь, словно его выплюнула сама реальность.       Шин пробирался сквозь живую зеленую стену. После каменного безмолвия крипты джунгли Амазонии казались оглушительными: крики макак, непрерывный стрекот цикад и тяжёлый, влажный шум реки где-то неподалеку. Это место не просто жило, а дышало и жаждало крови.       В руках Шин сжимал небольшое устройство, инкрустированное бирюзой дар Медузы. На его поверхности мерцал магический дисплей, указывая направление. — И где это я? — пробормотал Шин, перешагивая через корень, толщиной с туловище слона. — Похоже, «путевка» Медузы не предполагала отель «всё включено».       Джунгли встретили его как враждебный организм. Бьякуган работал в пассивном режиме, но даже этого хватало, чтобы видеть мир в радиусе ста метров как на ладони.       Чтобы защититься от вездесущей угрозы: ядовитых колючек, невидимых в листве змей и насекомых, чьи укусы могли свалить слона, — Шин сосредоточил свой Бьякуган и увидел, как пространство вокруг него буквально искрится от избытка природной энергии. «Нужно закрыться», — мелькнуло в голове.       Он потянул на себя окружающую его энергию, заставляя её течь не внутрь, а по поверхности кожи. В мгновение ока его тело окутал тонкий, едва заметный, но невероятно плотный слой природной силы. Это был невидимый доспех, сквозь который не мог пробиться ни один яд, ни одно лезвие травы.       Справа, затаившись в густой листве, замер чёрный ягуар, готовый к прыжку. Слева, из-под прелых листьев, медленно выползала пёстрая змея, чей яд мог убить десяток людей за минуту. Даже воздух был полон угроз крошечные, но смертоносные жуки роились в тени лиан. — Не сегодня, ребята, — бросил Шин, даже не оборачиваясь.       Когда ягуар сорвался с ветки, Шин просто сместил центр тяжести. Короткое, почти ленивое движение ладонью и его пальцы коснулись тенкецу на шее кошки. Хищница обмякла в воздухе и по инерции влетела в кусты, заснув ещё до соприкосновения с землей.       Он шёл вперёд, как нож сквозь масло. Змеи, пытавшиеся ужалить его за лодыжку, получали точный тычок в голову и замирали парализованными узлами. Шин не убивал их, он просто выключал их как приборы, экономя свои силы. Его Бьякуган чётко видел маршрут на дисплее: нити энергии вели его к колоссальному строению, которое уже начало проступать сквозь пелену тропического тумана. — Древние камни зовут... — прошептал Шин, глядя на экран устройства. — Надеюсь, тот, кто там живет, будет более разговорчив, чем Драйг.       Джунгли внезапно расступились, открывая взору Шина колоссальное зрелище. Перед ним возвышался храм, это была величественная ступенчатая пирамида, чьи камни хранили память о кровавых ритуалах и молитвах исчезнувших цивилизаций. Время и природа пытались поглотить это место: массивные корни деревьев, толщиной с колонны, оплетали фасад, словно щупальца гигантского кракена, а вековые лианы свисали со стен тяжелыми зелёными занавесами.       Шин начал подъём. С каждым шагом вверх воздух становился суше, а гул насекомых всё тише и тише.       Когда Шин наконец ступил на плоскую вершину храма, перед ним открылась панорама, от которой захватывало дух. Бесконечный зеленый океан Амазонии под ногами и пронзительно-голубое небо над головой. В центре площадки стоял жертвенный алтарь, покрытый бирюзовой патиной. Но Шин смотрел не на алтарь. Его устройство телепортации в руке начало вибрировать так сильно, что бирюза на нем засияла в унисон с солнцем.       Ветер на вершине внезапно стих. А затем, прямо из пустого воздуха, начали соткаться золотистые перья, закручиваясь в воронку.       Шин прошел вглубь постройки на самой вершине. Здесь, под открытым небом Амазонии, стоял массивный жертвенник, вырезанный из цельного куска серого камня, покрытого пятнами времени и древних ритуалов.       Двигаясь почти в трансе, ведомый лишь интуицией и образом плачущей Медузы, Шин не заметил, как его рука задела острый, словно бритва, магический угол алтаря. Камень, напитанный силой веков, легко прорезал его «стальную кожу» и слой природной энергии.       Густая, темно-алая кровь Шина, в которой всё еще искрились частицы лабораторной химии и драконьего пламени, медленно потекла на холодную поверхность жертвенника.       В этот миг перед глазами Шина снова всплыл образ Горгоны её удручающее состояние, её мольба о помощи и те цепи, что сковали её душу. Он всем сердцем желал вернуть её из того пограничного мира теней, в который сам пока не спешил. Он хотел дать ей плоть, дать ей право снова дышать.       Едва его кровь коснулась ритуальных желобов, как камень под рукой стал невыносимо горячим.       Символы на алтаре, до этого едва различимые, вспыхнули зловещим багровым светом, вступая в конфликт с изумрудным сиянием его Бьякугана. Воздух вокруг пирамиды задрожал, словно от сильного жара, а небо над головой Шина начало стремительно темнеть, закручиваясь в гигантскую воронку из туч и золотистых молний.       Кровь на алтаре не засыхала, она начала впитываться в камень, словно тот был живым и голодным. — Ты предложил плату, носитель Красного Дракона... — прогрохотал голос из самого центра бури. — Но готов ли Ты услышать цену за возвращение той, кого проклял сам Олимп? — Напарник, чувствую очень мощную сигнатуру, путь осторожен!       Предупреждение Драйга заставило Шина мгновенно прийти в боевую готовность, но то, что он увидел, обернувшись, заставило даже его Бьякуган на мгновение ослепнуть от величия представшей картины.       Там, где секунду назад была лишь пустота и разогретый камень, теперь возвышался массивный золотой трон. Металл не просто блестел, он словно излучал собственное, солнечное сияние, в котором танцевали искры древней магии. Трон был испещрен тончайшей гравировкой, изображающей циклы жизни, смерти и вечного движения ветра.       На нём величественно восседал мужчина средних лет на вид. Его облик был воплощением спокойной, но сокрушительной мощи. Кожа цвета старой бронзы казалась отлитой из самого солнца, а чёрные, как смоль, глаза смотрели на Шина с высоты прожитых эпох. На голове незнакомца красовалась пышная цветастая корона, собранная из редчайших перьев птиц Амазонии. Изумрудные, лазурные и кроваво-красные, они мерцали и переливались, создавая вокруг его головы нимб из живого цвета.       Особую жуть и величие придавало его ожерелье: на груди бога покоились мелкие, искусно отполированные черепки, нанизанные на золотую нить. Каждый из них был испещрен микроскопическими рунами, которые едва слышно шептали в такт его дыханию. Это не были трофеи, это были обереги, хранившие мудрость тысяч павших воинов и жрецов.       От мужчины исходила такая плотная аура власти и природной энергии, что воздух вокруг него вибрировал, превращаясь в густое марево. Каждое его движение было наполнено грацией хищника и достоинством владыки неба. Это не был просто сильный маг или воин, перед Шином сидел тот, кто повелевал ветрами и судьбами целого континента.       Кетцалькоатль не двигался, но само его присутствие заставляло кровь на алтаре пульсировать всё быстрее и быстрее, признавая истинного хозяина этой земли.       Шин склонил голову, не опуская взгляда своих молочно-белых глаз. Он чувствовал, как Бустер Гир на его руке затих, словно притаившийся хищник перед лицом вожака стаи. — Кто Вы, господин? — голос Шина прозвучал ровно, с тем глубоким почтением, которое испытывает воин перед истинным величием.       Даже без активации на полную мощность, его зрение фиксировало колоссальные потоки золотистой энергии, циркулировавшие вокруг трона. Это была не магия — это была сама Жизнь и Смерть, сплетённые в один узел.       Мужчина на троне слегка шевельнулся, и перья его короны отозвались мягким шелестом, напоминающим шум ветра в кронах деревьев. — Меня зовут Кетцалькоатль... или же Кукулькан, — произнес он, и в его голосе послышался рокот далёкого грома. — Другие боги и сущности, называют меня богом смерти и жертвоприношений. Но для тебя Я тот, кто услышал зов твоей крови. — Я вспомнил, — ответил Шин, и в его памяти всплыли образы из другого мира. — Вы Пернатый Змей. Вас олицетворяет птица Кецаль с ярко-изумрудным оперением. Этот цвет... цвет благородства и самой красоты природы.       Бог на мгновение замер, а затем по его губам скользнула едва уловимая, ироничная ухмылка. — Довольно-довольно, — он лениво махнул рукой, украшенной костяными перстнями. — Ты мне льстишь, мальчик. Красивые слова не заменят истины. Говори... Что тебе нужно? Зачем ты осквернил мой алтарь своей «нечистой» кровью?       Шин сделал шаг вперед, чувствуя, как жар камня обжигает ступни сквозь слой природной энергии. — Мне нужна помощь. Могу ли Я просить у Вас что-то взамен за свою кровь? Ведь именно из-за её состава и моих намерений Вы перенесли меня в это измерение?       Кукулькан подался вперёд, подпирая подбородок рукой. Его чёрные глаза вспыхнули золотом, проникая в самую суть Шина, читая его мысли о Медузе и его ненависть к "Григори". — А ты догадливый... Сразу к делу. Мне нравится этот человек, — последнюю фразу бог произнёс почти шепотом, словно обращаясь к теням за своей спиной, но Шин, благодаря обострённым чувствам, услышал каждое слово. — Ты не просишь пощады. Ты просишь сделку. Редкое качество для того, кто только что сорвался с цепи Падших.       Кетцалькоатль поднялся с трона. Его фигура стала казаться еще огромнее, закрывая собой солнце. — Да, ты верно подметил, — Кукулькан сделал шаг к краю возвышения, и ветер послушно затих у его ног. — Твоя кровь... она не просто насыщена энергией. Она кричит о том, что ты чужак. Ты не принадлежишь этому миру, не так ли? Твоя Бездна пахнет пустотой между измерениями.       Шин не шелохнулся. Его Бьякуган видел, как аура бога при этих словах стала ещё плотнее, словно Кетцалькоатль пробовал его сущность на вкус. — Мне нужна Ваша помощь, — Шин перевел взгляд на жертвенник, где его кровь уже почти полностью впиталась в камень. — Помощь в «спасении» Медузы Горгоны. Её заперли в печать, превратив в живой камень. Её душа молит о свободе.       Пернатый Змей издал короткий, сухой смешок, в котором слышался шелест песков. — Что ж... Я действительно могу тебе помочь. Моя власть простирается над миром не живых и не мёртвых, — он обвел рукой бескрайние джунгли. — Но только в моей юрисдикции. А то место, где томится твоя Горгона... это владения Аида. Мрачного жнеца с Олимпа. — Значит ли это... что Вы мне не поможете, потому что не можете? — Шин опустил плечи, придав лицу выражение притворного, почти наигранного разочарования. Он знал, что боги существа очень гордые и азартные, и лучший способ заставить их действовать, это поставить под сомнение их возможности.       Кетцалькоатль замер, а затем его хохот, подобный раскату грома, сотряс вершину пирамиды. — Ха-ха-ха! Не пытайся играть со мной, мальчик! Я вижу твою хитрость сквозь твою «белую» пелену глаз, — бог резко сократил дистанцию, оказавшись в метре от Шина. — Но ты прав. Мне это лишь на руку. Подпортить жизнь этому высокомерному Аиду и ударить по репутации всего греческого пантеона... О, это слишком сладкое искушение, чтобы от него отказываться.       Он прищурился, и в его золотых глазах вспыхнул азарт хищника. — Афина думала, что её проклятие вечно? Олимп считал, что границы незыблемы? Мы докажем им обратное. Но помни: Я дам тебе знания, как обойти их запреты, но прорываться сквозь тени Аида тебе придется самому.       Кукулькан медленно поднял правую руку. Его указательный палец, украшенный массивным обсидиановым перстнем, коснулся лба Шина. — Не бойся. Я не причиню тебе вреда, — голос бога Ветра стал мягким, как вечерний бриз. — Это мой дар тебе, носитель алого пламени.       В месте касания вспыхнула ослепительная искра. Шин почувствовал, как в его разум хлынул поток данных, но это не было хаотичным наркотическим бредом Григори. Это был чистый, кристаллизованный массив знаний: карты теней, частоты божественных барьеров и уязвимости некротических печатей. Его Бьякуган взревел, обрабатывая информацию в реальном времени — теперь он видел не просто энергию, он понимал её «язык». — И еще... возьми этот бутыль, — Кетцалькоатль протянул ему небольшой сосуд из темного стекла, внутри которого переливалась густая золотистая жидкость, пахнущая медом и грозой. — Пригодится.       Шин принял дар, чувствуя, как его рука мелко дрожит от избытка новой силы. Он погрузил бутыль в измерение перчатки. — Отлично, — бог Ветра внезапно зевнул, и его аура начала медленно тускнеть, возвращаясь к спокойному состоянию. — А теперь, если нет вопросов — проваливай, мой юный гость. Мне нужно отдохнуть. Присутствие Красного Дракона утомляет даже меня.       Шин не стал дожидаться повторного приглашения. Почтительно кивнув, он активировал устройство Медузы. Бирюзовое сияние снова окутало его, вырывая из реальности ацтекских джунглей. Последнее, что он увидел перед тем, как исчезнуть это ироничный и многообещающий взгляд Пернатого Змея.