Ниншу: Взгляд из Бездны

Цитадель Дракона

      Бирюзовое сияние портала медленно растаяло, оставив после себя лишь легкий запах озона. Шин почувствовал, как напряжение последних часов начинает отпускать его мышцы. Он осторожно разжал свои крепкие объятия, позволяя Медузе коснуться босыми ногами прохладных каменных плит пола. Она пошатнулась, всё еще привыкая к новому телу, и Шин на мгновение придержал её за локоть, прежде чем окончательно отпустить.       Он поднял голову, оглядывая величественные своды здания. Высокие стрельчатые арки из серого камня уходили в полумрак, а сквозь узкие окна-бойницы пробивался мягкий, влажный свет уэльского утра. Шин только открыл рот, чтобы что-то сказать, как тишину зала разорвал голос Драйга. — Партнер! Ты хоть понимаешь, куда нас перенесло?! — голос Дракона буквально вибрировал от нескрываемой радости и почти осязаемой гордости. Казалось, Красный Дракон готов был зарычать от восторга прямо в сознании Шина. — Это замок Динас-Эмрис! Наша колыбель, моя и Альбиона, — голос Драйга в сознании Шина дрогнул от смеси ностальгии и триумфа.       Шин медленно провел рукой по холодному камню ближайшей колонны, ощущая, как под его пальцами пульсирует едва уловимое эхо древней ярости и величия. — Так, хорошо. Я уже догадываюсь, что это значит, — спокойно произнес Шин. Его аналитический ум уже просчитывал защитные возможности этого места. Если здесь родились Небесные Драконы, то стены этого замка способны выдержать даже божественный гнев. — Да, здесь мне всё известно и понятно, — продолжал Драйг, и в его голосе послышался шелест времени. — Но всё это было так давно... Более двух тысяч лет прошло с того момента, как я последний раз посещал это место, будучи еще свободным, не запечатанным в артефакт. Шин почувствовал тяжесть этих слов. Две тысячи лет заточения — и вот, благодаря «случайному» прыжку портала, Дракон вернулся домой. — Две тысячи лет... — Шин поднял взгляд к высокому своду, где в тенях прятались резные каменные горгульи. — Значит, замок ждал тебя всё это время. И теперь он послужит нам.       Медуза, стоявшая чуть поодаль, куталась в выданную одежду, завороженно глядя на то, как солнечные лучи прорезают пыльный полумрак зала. Она не слышала Драйга, но чувствовала, как враждебный мир Аида окончательно остался позади. Здесь, в «колыбели драконов», она впервые за вечность ощутила себя не добычей, а гостьей. — Здесь... так спокойно, — прошептала она, и её рыжие волосы вспыхнули золотом в утреннем свете. — Словно само время здесь остановилось, чтобы дать нам передохнуть.       Голос Драйга внезапно обрел плотность. Он больше не шептал в подсознании Шина, а загремел под высокими сводами, заставляя хрустальные подвески на люстрах испуганно зазвенеть. Медуза вздрогнула и прижалась к плечу Шина, широко распахнув свои нежно-зеленые глаза. — МЫ СЕЙЧАС НАХОДИМСЯ В ГЛАВНОМ ЗАЛЕ! — пророкотал Дракон, и его голос, казалось, исходил от самих стен. — ЭТО ОГРОМНОЕ ПРОСТРАНСТВО С ВЫСОКИМИ СВОДАМИ, ЗДЕСЬ РОЖДАЛИСЬ ЛЕГЕНДЫ!       Шин почувствовал, как вибрация голоса отдается в его груди, но даже не повел бровью. Он привык к этому рокоту, а вот Медуза завороженно оглядывалась по сторонам, пытаясь найти источник звука. — ПРОДВИГАЙТЕСЬ ДАЛЬШЕ! — продолжал Драйг, явно наслаждаясь тем, что его наконец-то слышат «окружающие». — ЭТО ЗАЛ ПИРШЕСТВ — МЕСТО ДЛЯ ОТДЫХА. ЗДЕСЬ ДРЕВНИЕ КОРОЛИ ПРАЗДНОВАЛИ ПОБЕДЫ. ДЛЯ ТЕБЯ, ШИН, И ДЛЯ ТВОЕЙ ПРЕКРАСНОЙ СПУТНИЦЫ ЭТО БУДЕТ ЗОНОЙ, ГДЕ РАЗУМ ВОССТАНАВЛИВАЕТСЯ БЫСТРЕЕ, ДАРУЯ ЧУВСТВО СЫТОСТИ И ПОКОЯ!       Медуза робко улыбнулась, её рыжие локоны качнулись, когда она посмотрела на Шина. — Он... он такой громкий, — прошептала она, но в её голосе не было страха, только искреннее изумление. — ТАКЖЕ ВОТ ЗА ТЕМ УГЛОМ ВХОД НА КУХНЮ! — Драйг не унимался, и в его тоне промелькнуло некое подобие драконьего гостеприимства. — Я УЖЕ АКТИВИРОВАЛ СВЕТ В ЗАМКЕ! ТВОЯ СПУТНИЦА МОЖЕТ СПОКОЙНО ПОЙТИ ТУДА И ЧТО-НИБУДЬ ПРИГОТОВИТЬ. Я ПОЗАБОТИЛСЯ О ТОМ, ЧТОБЫ МАГИЧЕСКИЕ ОЧАГИ СНОВА ЗАГОРЕЛИСЬ!       Вдоль коридора, ведущего к кухне, вспыхнули факелы с мягким магическим пламенем, указывая путь. Медуза посмотрела на Шина, безмолвно спрашивая разрешения. — Иди, — Шин кивнул, слегка подтолкнув её в сторону уютного света. — Драйг прав, нам обоим нужно что-то более вещественное, чем магия.       Медуза, едва касаясь пола своими новыми босыми ножками, буквально упорхнула в сторону кухни. Её рыжие локоны на мгновение мелькнули в золотистом свете магических факелов, прежде чем она исчезла за поворотом. Шин остался один в огромном зале, и тишина замка окутала его, словно тяжёлый плащ.       Драйг заговорил снова. На этот раз его голос не сотрясал камни, а звучал приглушенно, словно рокочущий шепот самого мироздания. — Западная башня... — тихо произнес Дракон. — Идеальное место, чтобы осмотреть окрестности. Отличный способ для тебя, чтобы лучше почувствовать потоки магии вокруг в реальном мире, без барьеров Григори и некромантии Аида.       Шин поднял взгляд на винтовую лестницу, уходящую ввысь. Его Бьякуган в пассивном режиме уже улавливал, как свежий воздух Уэльса смешивается с густой маной самого замка. — А если ищешь настоящую мощь... — голос Драйга стал ещё тише, наполнившись первобытной, звериной силой, — ...спускайся в подземелье. Там, в пещере, где я когда-то вгрызался в глотку Альбиону, находится средоточие твоей ярости. Это твоё место силы, Шин. Там камни до сих пор пахнут нашей кровью.       Шин сжал свои кулаки. Левая и правая перчатки отозвались короткой, жаркой вибрацией. Выбор между холодным расчетом башни и обжигающей яростью пещеры был очевиден, но сейчас ему нужно было и то, и другое. Замок Динас-Эмрис больше не был для него просто точкой на карте, он становился началом и продолжением восхождения Красного Дракона и его владельца. — Сначала Я осмотрю периметр, — прошептал Шин. — А затем мы спустимся в пещеры. — Но помни: не каждый готов встретиться с тем, что спит в этой пустоте... — эхо слов Драйга всё еще вибрировало в сознании Шина, когда он начал спуск. — Хорошая идея с помощью артефакта усилить фундаменты Динас-Эмриса, — продолжал Дракон уже более деловито. — Это обеспечит абсолютную защиту замка от незваных гостей. Мы превратим эту гору в неприступный бастион.       Оставив Медузу одну в тепле кухни, Шин в одиночку спустился в самые недра. Ступени здесь были грубыми, вырубленными прямо в скале, а воздух становился всё холоднее и плотнее, пока он не вышел в колоссальную пещеру. Здесь, во тьме подземелий, Бьякуган Шина видел не стены, а скелет самой земли, прошитый вековыми жилами маны.       Шин подошел к центральному сталагмиту, который служил «сердцем» всей магической системы замка. Он медленно поднял правую руку, и алая броня Драйга вспыхнула в полумраке, словно раскаленный уголь. — Начнем же, — прошептал Шин. — УСИЛЕНИЕ! УСИЛЕНИЕ! УСИЛЕНИЕ!       С каждым импульсом энергия внутри Шина удваивалась, но он не выпускал её наружу в виде разрушительного луча. Вместо этого он прижал ладонь к холодному камню фундамента, направляя поток колоссальной мощи прямо в структуру замка. — ПЕРЕДАЧА!       Камень под его рукой запульсировал алым. Шин чувствовал, как его энергия разбегается по невидимым капиллярам, укрепляя стены, латая трещины в фундаменте и возводя вокруг Динас-Эмриса невидимый купол; защитный барьер, настроенный на его собственную ауру и тех кто со мной. Замок загудел, отвечая на зов старого нового хозяина.       Древний фундамент, спавший около двух тысяч лет, наконец-то напитался силой Дракона. Теперь Динас-Эмрис не просто стоял на горе отдельно, как пристройка или декор. Теперь он стал её частью, живой и смертоносной ловушкой для любого, кто посмеет явиться сюда без приглашения. Теперь это цельный Монолит. — Слушай внимательно, партнер. Ты не просто включил щит, ты пробудил Иммунитет Дракона. Этот барьер это не просто стена, это живая кожа Динас-Эмриса.       Шин почувствовал, как вибрация камня передается в его кости, а Бьякуган начал фиксировать слои проявляющейся защиты. — Первый слой. Пелена Тумана (Скрытность), — продолжал Драйг. — Для любого внешнего наблюдателя, будь то спутник Григори или поисковое заклинание Афины, здесь нет ничего, кроме пустых гор и вечного уэльского тумана. Мы стёрты с магических карт мира.       Шин кивнул, видя, как внешние контуры замка на его внутренней карте подернулись рябью искажения. — Второй слой. Избирательная Проницаемость, — рокотал Дракон. — С этого момента замок знает твою ауру и ауру рыжеволосой девы. Для вас стены это воздух. Для врагов несокрушимый монолит. Но если ты захочешь... ты можешь впустить гостя, просто пожелав этого. Барьер подчиняется твоей воле, как твои собственные пальцы.       Шин сжал кулак, и пульсация камня усилилась. — И самое главное, Сенсорная Сеть, — Драйг сделал паузу, подчеркивая важность. — Каждый камень в радиусе пяти миль теперь твой глаз. Любое колебание воздуха, любой чужак, коснувшийся земли Динас-Эмриса, мгновенно отразится в твоём сознании. Бьякуган покажет тебе их, даже если они будут прятаться за фазой реальности. — Значит, теперь это не просто замок, — прошептал Шин, чувствуя, как его связь с крепостью становится абсолютной. — Это мой радар и мой панцирь. — Именно, партнер. Теперь мы можем спокойно заняться «внутренним обустройством». Снаружи нас больше нет.       Спустившись в мастерскую, расположенную в одной из боковых пещер, Шин почувствовал, как древние наковальни и плавильные печи отозвались на его присутствие. Здесь, под защитой барьера, он мог творить, не опасаясь чужих глаз.       Медуза стояла рядом, всё ещё немного смущённая, но в её взгляде читалось бесконечное доверие. Шин уже снял всё необходимые мерки, его Бьякуган видел параметры её тела с точностью до миллиметра, фиксируя каждый изгиб и каждую точку, требующую защиты. — Не бойся, — мягко произнёс Шин, вскидывая левую руку. — Это будет твоя вторая кожа. — УСИЛЕНИЕ!       Алое пламя Драйга вырвалось из перчатки, но оно не обжигало. Шин направил его в центр наковальни, куда заранее положил слитки редких металлов, найденных в сокровищнице замка. Используя технику материализации Кукулькана, он начал «лепить» металл прямо из воздуха. Воображение Шина рисовало образ: изящный, но невероятно прочный доспех, который не сковывал бы её грацию анаконды, ставшую теперь человеческой пластикой.       На глазах у изумленной Медузы куски металла сплетались в тонкие пластины, покрытые чешуйчатым узором. — ИЗБИРАТЕЛЬНАЯ ПЛОТНОСТЬ! — прошептал Шин, вливая свою ману в нагрудник.       Спустя несколько минут перед ними на стойке замер комплект доспехов. Тёмная, как глубины океана, бронза с изумрудными вставками. Легкие поножи, наручи, защищающие предплечья, и изящный корсет-кираса, идеально повторяющий линии её «сладкого» бюста. На каждой пластине был вытравлен едва заметный узор змеи, кусающей свой хвост как символ вечности и её возрождения. — Примерь, — Шин перевёл взгляд на Медузу. — Этот доспех связан с моей энергией. Если кто-то коснётся тебя с дурным намерением, он почувствует ярость Дракона.       Медуза коснулась пальцами холодного металла. В её глазах отразился блеск изумрудов на нагруднике. Теперь она была не просто спасённой девушкой, она становилась воительницей в его дружине.       Мастерская погрузилась в глубокую, бархатную тишину. На полу пещеры тускло мерцала высеченная в камне печать: два концентрических круга, соединенных сложным геометрическим узором.       Шин занял центральный сегмент, сложив ноги в позе лотоса. Медуза, уже облаченная в свою новую призрачно-тёмную броню, бесшумно опустилась напротив него, в точности повторяя его позу. Между ними было меньше метра, но это пространство сейчас было заряжено колоссальным напряжением. — Начинается сонастройка душ, — негромко произнес Шин. Его голос эхом отразился от сводов пещеры. — Постарайся не забивать голову посторонними мыслями, Медуза. Думай только о нашей связи. Доверься мне.       Они одновременно закрыли глаза.       Сначала ничего не происходило. Но спустя мгновение воздух между ними начал густеть. Из груди Шина вырвалась тонкая нить алого пламени Драйга, а от Медузы потянулся изумрудный туман её пробужденной силы. В центре печати эти две энергии столкнулись, но не взорвались, а начали свиваться в двойную спираль. — УСИЛЕНИЕ! — коротко и мягко отозвалась перчатка.       В этот миг реальность пещеры исчезла. Для Шина и Медузы мир сжался до размеров их душ. Шин почувствовал, как его Бьякуган, даже с закрытыми веками, «прозрел» внутрь её сущности. Он увидел её боль, её века одиночества, но теперь он заливал эти пустоты своим светом.       Вокруг них начал формироваться Золотой Кокон Ниншу. Геометрические узоры на полу оторвались от камня и начали вращаться в воздухе, превращаясь в светящиеся кольца. Гравитация в круге исчезла: мелкие камешки и пыль поднялись вверх, замирая в неподвижности.       Спустя час, который для них показался вечностью, пульсация достигла пика. Яркая вспышка чистого белого света на мгновение ослепила бы любого стороннего наблюдателя.       Когда сияние угасло, Шин открыл глаза. Его Бьякуган теперь видел Медузу не как отдельный объект, а как часть себя. На её ладони проступил едва заметный алый знак дракона, а у Шина в глубине зрачков зажегся изумрудный отблеск. — Обряд завершен, — выдохнул Шин. Он чувствовал каждое её движение, каждый удар её сердца. Теперь они были больше чем союзники. Они были Духовно соединены! Это и есть Ниншу.       Шин медленно поднялся с печати, чувствуя, как внутри него всё еще вибрирует эхо души Медузы. Она открыла глаза, и её взгляд стал глубже, в нём поселилось спокойствие, которого лишены смертные. Теперь, когда их связь была закреплена, пришло время для холодного расчёта. — Куда бы нам переместиться, Драйг? — Шин посмотрел на свою левую руку, где алый кристалл пульсировал в такт его мыслям. — Где мы можем нанести Афине удар так, чтобы это было максимально эффективно? Нам нужно изолированное место, без лишних глаз Олимпа и без вмешательства других богов.       Драйг замолчал на мгновение, и в тишине пещеры послышался его низкий, рокочущий шепот: — Афина... богиня мудрости и войны. Она не сидит в казармах, Шин. Она любит порядок и свои «проекты». Если хочешь выманить её на честный бой, тебе нужно ударить по тому, что ей дорого, но при этом находится на периферии её внимания. — Хм, Я думаю лучше всего подойдет остров Итака, если рассматривать «посещение смертных», то Итака это ключевое место. Афина постоянно посещала этот остров, чтобы наставлять «смертных». Она часто принимала облик смертных (например, Ментора), чтобы давать советы, — ответила Медуза, внося неоценимый вклад в операцию. — Отлично, тогда давайте обсудим подробный план наших действий и подготовим несколько ловушек и дымовых шашек для вылазки.       Шин перевёл взгляд на проекцию Итаки. Остров Одиссея. Место, где Афина веками плела свои интриги под маской смертных. — Итака... — Шин прищурился, и его Бьякуган начал анализировать рельеф острова. — Ты права, Медуза. Там она чувствует себя в безопасности. Она привыкла поучать героев, и не ждать удара в спину от «ошибок» и неудачных экспериментов своего "праведного" прошлого.       Медуза кивнула, её рыжие локоны качнулись, а в изумрудных глазах вспыхнул холодный огонь решимости. Теперь она не просто следовала за Шином, но она была и его навигатором в мире богов. — Отлично, — Шин развернулся к верстаку в мастерской. — Раз мы идём на её территорию, нам нужно действовать как тени. Драйг, нам понадобится максимум скрытности.       Шин разложил на верстаке последние компоненты. Его пальцы в алой броне двигались с хирургической точностью, смешивая порошки из запасов Динас-Эмриса с концентрированной энергией Драйга. — Мы подготовим несколько «сюрпризов» специально для богини Мудрости, — прошептал он, запечатывая корпус первой дымовой шашки. — Этот состав не просто создаст завесу. Благодаря силе «Пелены Тумана», он на несколько секунд выжжет божественные сенсоры Афины, сделав нас невидимыми для её всевидящего ока.       Медуза внимательно наблюдала за его работой, впитывая каждое движение. В её руках тускло блеснули пара небольших кинжалов, которые Шин перековал специально под её новую физиологию. На сталь был нанесен тонкий слой состава, который защищал острие от ржавчины и зазубривания. — Ловушки-печати готовы, — Шин закрепил на поясе обсидиановые пластины с символами «Избирательной проницаемости». — Если дело запахнет керосином, эти барьеры станут для нас дверью, а для её преследователей — неприступной скалой.       В мастерской воцарилась тяжёлая, предгрозовая тишина. Шин выпрямился и посмотрел на Медузу. В изумрудном свете её глаз он увидел не страх, а холодное уверенное пламя мести, которое грело его собственную душу. — Итака ждет, — Шин протянул руку к устройству телепортации, и бирюзовый кристалл отозвался яростным мерцанием. — Пора напомнить Олимпу, что у их ошибок есть имена.