Ниншу: Взгляд из Бездны

Рождение Алого Крушителя

      Шин не бежал, он будто телепортировался, преодолев расстояние до Афины в один короткий, взрывной рывок используя драконий ускоритель на спине. Его кулак, закованный в алую броню, с оглушительным грохотом впечатался прямо в центр её золотого щита. КРАХ!       Золото, выкованное в кузницах богов, не выдержало. Ударная волна прошла сквозь металл, передавая всю колоссальную кинетическую мощь прямо в кости и связки богини. Афина издала нечеловеческий крик боли, когда её кисть раздробилась внутри доспеха, а пальцы бессильно разжались. Щит с глухим звоном рухнул на землю, а сама воительница Олимпа, пошатнувшись, впервые в жизни посмотрела на врага снизу вверх.       В её глазах, до этого полных высокомерия, заплескался первобытный ужас. Она видела за забралом шлема не мальчика, а воплощение гневного божества. — Пощади... Пожалуйста... — её губы задрожали, пытаясь выдавить мольбу, которая никогда раньше не звучала из уст дочери Зевса.       Но Шин её не слышал. Он видел только израненную Медузу за её спиной. — УСИЛЕНИЕ! УСИЛЕНИЕ! УСИЛЕНИЕ! — взревел доспех, и алая аура вокруг Шина стала настолько плотной, что камни под его ногами начали превращаться в песок. — ВОСЕМЬ ТРИГРАММ... ТРИДЦАТЬ ДВА КАСАНИЯ! — его голос, искаженный магией Крушителя, прозвучал как смертный приговор.       Он обрушил на Афину шквал ударов. Теперь это был не просто «Мягкий кулак» — это был гнев Дракона, направленный с божественной точностью. Его ладони мелькали, нанося четыре, восемь, шестнадцать, тридцать два удара по всему её силуэту. Каждый выпад пробивал божественную защиту, вбивая энергию Усиления прямо в её духовные каналы.       Афина превратилась в живой манекен для избиения. Каждое касание Шина разрывало её внутренние связи с магией Олимпа, превращая её бессмертную плоть в лоскуты боли. — ШЕСТЬДЕСЯТ ЧЕТЫРЕ КАСАНИЯ! — выкрикнул Я, завершая серию ударов, от которых воздух в роще превратился в раскаленный вакуум.       Тело Афины, лишенное воли и магии, обмякло и рухнуло на колени, а затем повалилось на земь поднимая вокруг себя пыль. Но в моей груди всё ещё клокотала лава. Мне было мало. Мало за каждую слезу Медузы, мало за каждую секунду её боли в той самой крипте, в той самой тюрьме, в проклятье котором она провела не одну сотню лет, смиряясь с её участью из прихоти богов Олимпа. — Партнёр, успокойся! — голос Драйга гремел в моем шлеме, пытаясь пробиться сквозь пелену безумия. — Она без сознания! Её дух сломлен, остановись! — Нет... — мой голос превратился в искаженный механический рык. — Этого всё ещё мало.       Я рванул вверх, мощные алые крылья за спиной одним взмахом подняли меня на метров шестнадцать над землей. Я завис над распростёртым полем боя боя в центре которого было тело богини, вскинув правую руку к небу. Пальцы непроизвольно изогнулись, формируя невидимую сферу.       Закрыв свои глаза на мгновение, обращаясь к своей истинной сути. Я начал создавать технику, которая была выжжена в моём подсознании еще до появления в этом мире. Но теперь она была другой. В моей ладони начала формироваться спиральная сфера. Природная энергия этого места — Сендзюцу, закрутилась в неистовом вихре, а Алое пламя Красного Императора Драконов, то есть Драйга придало ей плотность и яростный жар. Две силы, которые никогда не должны были встретиться, сплетались в идеальном спиральном танце.       Сфера росла, переливаясь багровым и золотым светом, издавая высокий, пронзительный свист, от которого закладывало уши. Это не был тот мощный энергетический луч, который Я использовал впервые когда сбегал из лаборатории "Григори". Это было нечто иное, это был Драконий Расенган, техника из прошлого, переполненная силой из настоящего.       Когда формирование техники закончилось, в моей руке пульсировало маленькое, яростное солнце, готовое аннигилировать всё на своем пути. — ДРАКОНИЙ РАСЕНГАН!       Сфера сорвалась с моей ладони, оставляя в воздухе раскаленный след. В момент до соприкосновения, когда реальность уже начала трещать от избытка мощи, вспомнив о ней, Я звездой рванул вниз. Мои крылья мгновенно обернулись вокруг Медузы, и Я прижал её к себе, закрывая своей спиной от грядущего хаоса и разрушения. ВСПЫШКА.       Мир на мгновение перестал существовать. Оглушительный хлопок, а за ним рёв аннигиляции. Когда Я открыл глаза, роща изменилась до неузнаваемости. В радиусе нескольких десятков метров не осталось ничего живого: ни единой травинки, ни кустика, ни вековых олив. Камни под ногами оплавились, превратившись в чёрное стекло, от которого валил едкий и тёмный пар.       Я чувствовал себя так, словно по мне проехал гружёный локомотив. Броня Крушителя Равновесия пошла глубокими трещинами выдержав свой же удар, а изумрудные кристаллы тускло мерцали, едва поддерживая форму. — Чувствую... олимпийцы будут не рады этому, — прохрипел Шин, чувствуя, как силы покидают тело. — ЭТО МЯГКО СКАЗАНО! — басанул Драйг. — ТЫ ТОЛЬКО ЧТО ОБЪЯВИЛ ВОЙНУ ЦЕЛОМУ ПАНТЕОНУ, ПАРТНЁР. ТАКОЙ ВЗРЫВ УВИДЕЛИ ДАЖЕ С ВЕРШИНЫ ОЛИМПА.       Игнорируя гул в ушах и потянувшись к сумке Медузы. Мои пальцы дрожали, выудив оттуда тот самый бутыль спасения — дар Кетцалькоатля. Золотистая жидкость внутри переливалась, источая аромат мёда и надвигающейся грозы.       Я действовал быстро, но осторожно. Вытянув окровавленное копье из раны Медузы, Я подавил стон боли, когда увидел глубину повреждений. Положив её голову себе на колени и бережно прижав к груди, открыл бутыль и вылил божественный нектар ей в рот. — Ну же... — тиха с надеждой на чудо прошептал Я.       Лишь мгновение... и её тело окутало мягкое, невероятно яркое золотое свечение. Кровь перестала течь, рана на груди начала затягиваться прямо на глазах, а кожа приобрела здоровый оттенок. Медуза не открывала глаз, её дыхание стало ровным и глубоким, после этого она провалилась в восстановительный сон. Она была жива, что меня радовало; но её дух всё еще был далеко от полного пробуждения, что меня уже не сильно радовало.       Я поднял взгляд на то место, где лежала Афина. Там зияла дымящаяся воронка...       Вспышка бирюзового света и опаленный воздух Итаки сменился прохладной тишиной Динас-Эмриса. Мы рухнули на ковер Тронного зала. Моя броня окончательно рассыпалась искрами, оставляя меня в разорванной одежде, с телом, которое дрожало от запредельного выброса адреналина, норадреналина и кортизола. Но страх за неё был сильнее физического истощения.       Медуза лежала неподвижно, её лицо было бледным, а губы были холодными. Я знал, что нектар Кукулькана исцелил плоть, но её духу нужен был импульс. Мой импульс.       Я склонился к ней, почти не теряя сознание от близости её лица. Мои губы коснулись её губ так мягко, но с отчаянной страстью. В этом поцелуе не было похоти, только чистая природная энергия, которую Я прогнав через своё сердце, направил в неё. Я чувствовал, как моя жизнь перетекает в её тело, заполняя пустоту, оставленную копьем Афины.       Едва почувствовав ответное, едва уловимое дыхание на своей коже, Я резко отпрянул. Сердце колотилось так, что готово было пробить ребра. Смущение и радость смешались в безумный коктейль, заставляя меня невольно отодвинуться из её личного пространства в которое Я так рьяно вошёл с пару секунд назад. — Она начала дышать... Прекрасно, просто чудесно... — услышала Медуза, медленно приходя в себя.       Этот голос... красивый, хриплый от недавнего крика, но бесконечно родной. Она с трудом разомкнула веки. Первое, что она увидела в золотистом свете замка, так это лицо своего спасителя. Его молочно-белые глаза, обычно такие холодные и расчетливые, сейчас были влажными от слез.       Шин смотрел на неё так, словно она была единственной ценностью во всей вселенной. И в этот миг Медуза поняла, что её сердце, застывшее в камне тысячи лет назад, наконец-то полностью оттаяло. — Где мы?.. — голос Медузы был тихим, словно шелест листвы, она всё ещё не до конца верила, что кошмар Итаки закончился. — Мы дома, в безопасности, моя прелесть, — ответив и помогая ей приподняться. Я произнес это так естественно, что сам не сразу осознал, насколько собственнически и нежно это прозвучало. — А-А-А! Я СЕЙЧАС КРАСНЕТЬ НАЧНУ! — неожиданно заорал на весь зал Драйг, прерывая нашу интимную идиллию. — НУ-КА ВЗЯЛИ СЕБЯ В РУКИ! МЫ В ЗАМКЕ, А НЕ В РОМАНТИЧЕСКОМ РОМАНЕ!       Медуза тихонько рассмеялась, прикрыв рот ладонью, и этот звук окончательно прогнал остатки тьмы из Тронного зала. — Так ты и так красный, хи-хи, — ответила она невидимому дракону, заставив того на секунду подавиться собственным возмущением. — Твои глаза... они такие красивые, Медуза, — Я снова засмотрелся в её изумрудные очи, забыв обо всём на свете. — Так, хм... о чём это мы? Ты бы совесть имел Драйг, отключился бы от внешних раздражителей.       Я заставил себя встать и потянулся, чувствуя, как суставы хрустят после напряжения Крушителя Равновесия. Броня ушла, оставив приятную тяжесть в мышцах и чувство выполненного долга. — ДОКЛАДЫВАЙ, ПАРТНЕР! — снова подал голос Драйг, на этот раз более официально. — КАК ПРОШЛА ВЫЛАЗКА? КАКИЕ РЕЗУЛЬТАТЫ? — А что... кому докладывать-то? — Я на секунду растерялся, потирая затылок. — А, точно...       Шин снова посмотрел в нежно-зелёные очи своей пострадавшей, но уже спасённой напарницы. Мы сделали это. Мы бросили вызов Олимпу и вернулись живыми. А самое главное мы отомстили обидчику.