Ниншу: Взгляд из Бездны

Тишина и Проклятие

— Ура! Мы снова дома, Шин! — Медуза буквально светилась. Её нежно-зелёные глаза, в которых ещё недавно отражались сполохи битвы, теперь были полны любви и безграничной радости.       Она сделала вдох полной грудью, впитывая запах старого камня и магии, который стал для неё родным. Сфено и Эвриала, всё ещё облаченные в лёгкие походные одежды, медленно обходили Главный зал. Их движения были синхронными, грациозными и пугающе внимательными, они оценивали каждый угол, каждую трещину в кладке с почтением и острым интересом. — Это... дом дракона? — негромко промолвила Сфено, касаясь пальцами массивной колонны, на которой всё ещё виднелись следы когтей из древних времен. Её голос дрогнул от благоговения перед мощью этого места. — Стильно тут у вас, — лаконично дополнила Эвриала, окинув взглядом высокие своды и багровые знамена, которые подрагивали от невидимых потоков маны. Она хитро прищурилась, явно прикидывая, где здесь лучше всего устроить засаду или... спальню. — ЭТО ТВЕРДЫНЯ ДРАКОНОВ! — басанул Драйг, и его голос рокотом прокатился по залу, заставляя пыль танцевать в лучах света. В его тоне слышалось неприкрытое бахвальство, конечно Красный Император Драконов явно наслаждался ролью гостеприимного, но грозного хозяина.       Медуза подошла к Шину вплотную, заглядывая в его молочно-белые глаза. — И ты разрешил нам здесь обосноваться, — тихо заметила она, и на её губах заиграла нежная улыбка. — Мы тебе бесконечно благодарны за это, Шин... Хи-хи, особенно за то, что терпишь наш характер.       Она легонько коснулась его предплечья, и Шин почувствовал, как напряжение после боя с Аресом окончательно покидает его тело. Замок Динас-Эмрис перестал быть просто «базой» теперь это был настоящий ковчег для тех, кого мир считал монстрами. — Теперь это наш общий дом и наша твердыня, — негромко, но веско сообщил всем окружающим Шин.       Он подошел к массивному камину, в котором магическое пламя Драйга уютно лизало древние камни, и буквально рухнул на широкий кожаный диван. Усталость после схватки с Аресом навалилась на плечи тяжёлым свинцовым плащом. — Всё... Я устал. Медуза, может, покажешь им тут всё? Сделай экскурсию, — выдохнул Шин, закрывая глаза и откидывая голову на спинку. — Да, дорогой! — с искренней, звенящей радостью отозвалась Медуза.       В зале на мгновение воцарилась такая тишина, что было слышно, как трещит полено в очаге. Шин почувствовал, как по спине пробежал табун колючих мурашек. Даже с закрытыми глазами его Бьякуган (или просто обострившееся чутье) зафиксировало, как Сфено и Эвриала синхронно повернули головы в его сторону.       Взор двух старших сестёр был пронзительным, как два лазера. В нём читалось всё: от ироничного удивления до внезапно вспыхнувшего хищного интереса к «хозяину», которого их младшая сестра так буднично назвала «дорогим». — Ой-ой, сестренки! — Медуза моментально почувствовала, как воздух вокруг Шина начал искрить от их внимания. Она тут же кинулась разряжать обстановку, которую сама же и «зарядила» до предела. — Не обращайте... не акцентируйте на этом столько внимания! Пойдёмте лучше, Я покажу вам кое-что особенное. Здесь в замке есть потрясающее медное изваяние, вам точно понравится! Хи-хи...       Она буквально подтолкнула Сфено и Эвриалу к выходу из зала, спасая Шина от их нескромного изучения. — Партнер, ты это чувствовал? — ехидно прошептал Драйг, когда шаги девушек стихли в коридоре. — Их взгляды чуть не прожгли твоё «стальное тело» насквозь. Кажется, твоя спокойная жизнь в Динас-Эмрисе официально закончилась.       Шин не ответил. Он лишь глубже зарылся в подушки дивана, надеясь, что Медуза сможет занять сестёр чем-нибудь очень долгим и очень медным.       После короткого обхода кухни, где запах свежих трав и магии очага окончательно растопил лёд в душах новых гостей, Медуза привела сестёр в свою комнату.       Покои младшей сестры были залиты мягким светом. Здесь не было вычурной роскоши Олимпа, но каждый предмет дышал заботой. Сфено и Эвриала синхронно замерли у комода рядом с широкой двуспальной кроватью. Там, на почётном месте, возвышалась небольшая медная фигурка.       Это была Медуза. Но не та, которую помнил мир, как хтоническое ужасающее чудовище с чешуей, а нынешний её облик. Шин запечатлел в металле её, в античном стиле, её грацию, мягкие изгибы плеч, бёдер и талии. Её бюст и тот самый нежный и любящий взгляд, который он так любил созерцать и видел каждый день в мастерской, когда занимался насущными вещами. — Ого... — Эвриала осторожно провела кончиком пальца по медному локону скульптуры. — Работа тонкая. Почти божественная. Это он сделал?       Медуза, густо покраснев, лишь кротко кивнула. Прижимая свои руки собранные в замочек к себе на уровне сердца, показывая этим жестом как дорога для неё эта медная статуэтка. — Он... он говорит, что в металле легче передать вечность, чем в словах, — прошептала она, не сводя глаз с подарка.       Сфено медленно повернулась к младшей сестре, и её взгляд стал серьёзным, почти испытующим. — Значит, «дорогой», — протянула она, и в её голосе послышался опасный бархат. — Скажи нам, сестрёнка, этот твой Шин... он всегда такой? Холодный снаружи, но готовый перековать весь мир ради твоей улыбки? — И как глубоко зашла ваша... «синхронизация душ»? — подхватила Эвриала, хитро прищурившись и кивнув на внушительный размер кровати. — Он ведь не просто спас тебя. Он впустил тебя в свою Твердыню. В своё крепкое мужское сердце, не так ли?       Медуза начала стремительно терять дар речи под перекрёстным огнём их любопытства. Старшие сёстры обменялись коротким, едва заметным взглядом. План созрел мгновенно: если этот Дракон так ценит их младшую, значит, он достоин того, чтобы Триада признала его своим единственным господином. Но сначала... им нужно было проверить его на прочность лично. — Рассказывай всё, что знаешь, Медуза, — Сфено мягко опустилась на край кровати, похлопав рукой рядом с собой, показывая Медузе, чтобы та села. — От того, как он держит меч, до того, как он смотрит на тебя, когда думает, что ты спишь. Нам нужно знать, кому мы доверили свои жизни.       Спустя несколько часов от прибытия.       Шин отдохнув на диване, уже стоял у зубчатой стены, подставив лицо прохладному ветру Уэльса. Его Бьякуган был деактивирован, но чувства всё ещё были обострены до предела. Тяжёлые шаги на винтовой лестнице заставили его напрячься, но когда на площадку вышла Эвриала, он и не обернулся. Её рыжие волосы развевались на ветру, а в глазах читалась та самая хищная грация, которая когда-то пугала богов, и Шин это ощущал. — Наш спаситель снова в раздумьях? — пропела она, подходя ближе. — Медуза говорит, что ты слишком много берёшь на себя, Шин. Может, пора позволить нам отблагодарить тебя по-настоящему?       Шин медленно повернул голову, стараясь сохранить маску холодного безразличия, хотя внутри всё сжалось от странного предчувствия. — Отблагодарить по-настоящему? К чему ты клонишь, Эвриала? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул.       Она медленно сократила дистанцию. Аромат морского бриза и чего-то неуловимо древнего окутал Шина. Она не была похожа на кроткую Медузу; в её неоновых глазах, таких же как у младшей сестры, но более дерзких, плясали искры вызова. — К чему клоню? — она мягко коснулась кончиками пальцев его левой руки. Бустер Гир отозвался короткой, почти мурлычущей вибрацией, а Драйг внутри Шина довольно хмыкнул. — Ты вырвал нас из небытия. Ты заставил Ареса глотать пыль. Но ты всё ещё смотришь на нас как на «проблемных беженцев», которых нужно просто опекать и кормить.       Она обошла его кругом, словно хищница, оценивающая добычу, и кончики её рыжих локонов мимолетно скользнули по его плечу. — Мы — Горгоны. Мы древнее, чем половина тех выскочек на Олимпе. Медуза отдала тебе своё сердце, это мы уже поняли по её влюбленному лепету и той медной фигурке в её спальне... или вашей общей, хи-хи. Но мы со Сфено... мы готовы отдать тебе нашу суть. Настоящую мощь, которую ты ещё не видел.       Эвриала остановилась прямо перед ним, заглядывая в его молочно-белые глаза так близко, что Шин почувствовал её теплое дыхание. — Я клоню к тому, что твоё Ниншу это лишь мост, Шин. Пройди по нему до конца. Мы со Сфено хотим заключить с тобой Контракт Крови. Сделай нас своими клинками. Научи нас использовать твой артефакт, и мы превратим эту крепость в кошмар для любого бога.       В её голосе не было кокетства, но только жажда мести и признание его лидерства. — Партнёр, она говорит дело, — пробасил Драйг. — Если ты свяжешь их сущности со своей броней, ты получишь не просто гарем рыжеволосых красавиц, а три автономных орудия уничтожения. Ты готов стать их Мастер-Лидером?       Шин почувствовал, как воздух на башне наэлектризовался. Снизу, из главного зала, донесся тихий смех Сфено и звук закипающего чайника Медузы. Контраст между домашним уютом и предложением Эвриалы был ошеломляющим. — Контракт крови это всего лишь малая часть Ниншу и всего ритуала, — прошептал Шин. Его голос, вопреки бешеному стуку сердца, звучал ровно и глубоко, разрезая свист ветра. — Ты понимаешь, Эвриала, что после этого «пути назад» к тихой жизни в тени больше не будет? Это не просто клятва, это слияние. — А разве ты сам этого не хочешь? — Эвриала дерзко улыбнулась, обнажив безупречные жемчужные зубы.       Она посмотрела на него своими неоново-зелёными глазами, в которых сейчас плескалась первобытная энергия Горгон. В этом взгляде была и ирония, и признание. — Ты — Дракон, Шин. А Драконам не нужны слуги. Вам нужны те, кто будет жечь этот проклятый мир вместе с вами, стоя плечом к плечу в самом центре пожара.       Шин медленно сократил дистанцию, заставляя Эвриалу на мгновение затаить дыхание. Он больше не отводил взгляда, и его «стальное тело» наконец подчинилось воле, подавляя ненужный трепет. — Ну, вообще-то... — он позволил себе едва заметную, хищную усмешку, — именно это Я и хотел вам предложить.       Эвриала на секунду опешила, её дерзкая маска чуть дрогнула от неожиданности. Она ждала сопротивления или смущения, но Шин принял её вызов и удвоил ставку. — Я не собирался оставлять вас в роли декораций этого замка, — продолжал Шин, и алый кристалл, обычно скрытый, на его правой руке вспыхнул ровным, властным светом. — Контракт крови это только часть фундамента. Сфено! Я знаю, что ты здесь. Выходи. Если мы собираемся переписывать законы этого мира, мне нужны вы обе. Здесь и сейчас.       Из тени массивной горгульи бесшумно отделился силуэт Сфено. Она смотрела на Шина с нескрываемым уважением. Триада начинала обретать своего истинного лидера. Эвриала на мгновение замерла, её неоновые глаза сузились. В её вопросе сквозила не только насмешка, но и глубокая, почти материнская тревога за младшую сестру. — Я ещё хотела спросить... в каких на самом деле отношениях вы с Медузой? — её голос стал тише, лишившись прежней дерзости. — Это просто защита «ценного актива» или что-то большее?       Шин не дал ей закончить. Он сделал шаг вперёд, и его аура, обычно холодная и расчетливая, вдруг потеплела, резонируя с камнями Динас-Эмриса. — Я вижу сердце Медузы, Эвриала. Я понимаю её истинные чувства, её застарелую боль и тихую радость без лишних разговоров, — ответил Шин, и каждое его слово весило тонну. — Если она страдает, Я так же ощущаю это кожей. Это и есть Ниншу в его высшем проявлении — «единство чувств». Я не просто её спас, Я стал её эхом. Поэтому и могу с полной уверенностью смотреть ей в глаза, зная, что она чувствует то же самое.       В этот момент из тени дверного проёма вышла Медуза. Она слышала всё. Её светло-рыжие локоны слегка подрагивали, а изумрудных глазах блестели слёзы, которые она даже не пыталась скрыть. Сфено, стоявшая неподалёку, затаила дыхание, поражённая прямотой этого человека.       Шин медленно подошёл к Медузе. Он не обращал внимания на застывших старших сестёр. Для него в этот миг существовала только она, так как в данный момент от отчётливо ощущал её чувства и понимал, что и она ощущает его намерение. Он взял её за руки, чувствуя тепло её кожи. — Я люблю тебя, Медуза, — произнёс он, глядя прямо в её душу.       Сфено и Эвриала переглянулись их спесь и планы «испытать» Шина испарились. Перед ними стоял не просто носитель Драйга, а мужчина, способный на преданность, которую они не встречали даже среди богов. — Ну, партнёр... — пробасил Драйг необычайно тихо и даже как-то уважительно. — Похоже, Контракт Крови с остальными теперь будет основываться на чём-то покрепче, чем просто жажда силы.       Слова Шина о любви всё ещё вибрировали в воздухе, заставляя сердца сестёр биться чаще, но он уже переключил регистр. Его взгляд стал острым, исследовательским, как у мастера, готовящегося к великой работе. — А кстати... — Шин обвел взглядом замершую Триаду. — Помните те речи, что Я говорил вам, когда вы прозрели благодаря мне под техникой Аполлона?       Сестры переглянулись, выбитые из эмоционального ступора. Этот вопрос заставил их мгновенно вернуться в реальность, вспоминая то невероятное чувство ясности, которое подарил им Шин. — Это и было Ниншу, — продолжал он, и алый кристалл на его проступившей перчатке начал пульсировать в такт его словам. — Состояние, когда наши ауры не просто сосуществуют, а взаимосвязаны и усилены моей драконьей аурой. Через этот резонанс Я могу передавать вам информацию, минуя слова.       Шин сделал паузу, давая им осознать масштаб предложения. — Если вы решитесь на этот шаг и примете связь Ниншу, мы станем не просто «семьей» в обычном понимании. Мы станем единой сетью. Вы сможете в режиме реального времени телепатически передавать мне и друг другу сообщения, делиться образами, чувствами... В бою это преимущество, которое не купишь ни за какое золото Олимпа. Мы будем видеть мир глазами друг друга. — Этот человек дело говорит, — рокот Драйга на этот раз услышали все трое, настолько плотной стала ментальная связь в окружении. — Вы станете моими когтями, направляемыми единой волей. Это эволюция, Горгоны. Вы готовы стать частью команды Красного Императора Драконов?       Сфено и Эвриала посмотрели на Медузу, которая уже прошла через это «единство». Медуза лишь нежно улыбнулась, её рыжие локоны сверкнули в свете факелов. Она знала, что этот союз это лучшее, что случалось с их родом за последние тысячи лет. — Телепатия... Единство... — Эвриала облизнула губы, и в её глазах вспыхнул азарт. — Звучит как нечто, что заставило бы, ныне покойную Афину, рыдать от бессилия. Я в деле, Шин. — И я, — Сфено сделала шаг вперёд, протягивая руку. — Веди нас, Шин. Мы готовы к более близкому знакомству, чем ты думал.       Спустя некоторое время Шин, Медуза, Сфено и Эвриала, спустились в мастерскую, чтобы провести ритуал Ниншу.       Около часа напряженной тишины в мастерской, когда багровые и изумрудные потоки энергии наконец улеглись, ритуал Ниншу был завершен. Теперь Шин, Медуза, Сфено и Эвриала были связаны воедино. Это была связь более глубокая, чем кровное родство, теперь в их жилах пульсировала мощь Драйга, создавая единую сеть, в которой мысли и чувства передавались мгновенно.       Но едва эйфория от слияния прошла, как воздух в пещере похолодел.       Сфено, чьё восприятие после ритуала стало пугающе острым, медленно подошла к Шину. Она не стала шептаться или ждать удобного момента, её голос прозвучал твёрдо, чтобы слышали все присутствующие: — Шин... Я чувствую на тебе метку Афины. Этот золотой застой, — она указала ладонью на его грудь, где под кожей едва заметно пульсировало чуждое сияние. — Он прячется в твоих каналах маны, пытаясь упорядочить твоё хаотичное пламя под свои законы.       Эвриала тут же встала плечом к плечу с сестрой, её неоновый взгляд сфокусировался на источнике аномалии. — Афина была великим тактиком, Шин, — дополнила она, и в её голосе послышался скрежет металла. — Даже умирая вовремя того сражения, она умудрилась оставить в твоём теле «печать» своей воли. Это паразит, который ждёт своего часа. Она не смогла победить тебя в бою, поэтому решила отравить тебя изнутри.       Медуза вздрогнула, её рука инстинктивно легла на плечо Шина. Через связь Ниншу он почувствовал её ледяной ужас: её мучительница всё ещё была здесь, внутри него, словно ядовитый шип, который невозможно вытащить, не разорвав саму плоть. — Партнер, фиксируй! — пробасил Драйг, и алый кристалл на перчатке тревожно замерцал. — Они правы. В глубине этого артефакта ничего нет, именно в тебе затаилась чужая концепция. Богиня Мудрости решила оставить за собой последнее слово.       Шин посмотрел на свои ладони. Теперь он тоже это чувствовал лёгкое онемение в каналах, которое раньше принимал за обычную усталость. Теперь после слияния со всеми Горгонами, он стал заметно сильнее, чтобы и самому ощущать эту «печать». Афина начала свою тихую войну внутри его собственного тела.       Спустя несколько минут       В мастерской воцарилась тяжёлая, предгрозовая тишина. Сфено и Эвриала переглянулись, и в их изумрудных глазах отразился багровый свет наковальни. — Мы, Горгоны, веками жили во тьме окаменения и знаем о застывшей жизни всё, — голос Сфено стал пугающе низким. — Но то, что оставила в тебе Афина — это проклятие высшего порядка. Оно не просто превращает в камень, оно подчиняет твою волю «золотому стандарту» Олимпа.       Эвриала шагнула вперёд, коснувшись груди Шина, прямо там, где под кожей пульсировал яд богини. — На Востоке, в землях восходящего солнца, есть Камень Смерти, — прошептала она. — В нём сокрыта сущность Мидзукумэ, девятихвостой демоницы. Сэссё-сэки — это единственная «черная дыра» для магии в этом мире, способная вытянуть из тебя яд Олимпа и поглотить его без остатка.       Шин почувствовал, как внутри него что-то дрогнуло. Упоминание Тамамо-но-Маэ и её Камня Смерти заставило его Бьякуган непроизвольно активироваться. — Хм, это резонно, — внезапно прогремел голос Драйга, вибрируя в самой перчатке так, что его слышали все присутствующие. — Золотой застой Афины — это концептуальный порядок. Хаос Камня Смерти является его естественным врагом. Тем более, партнёр, ты уже один раз использовал силу Кукулькана, чтобы выжечь проклятие из Медузы. Теперь... теперь помощь нужна тебе самому.       Шин сжал кулаки. На обеих руках показалась алая броня, которая отозвалась тяжёлым, болезненным гулом. Он чувствовал, как «печать» Афины внутри него сопротивляется самой мысли о путешествии на Восток. — Значит, Япония... — Шин поднял взгляд на сестёр. Медуза крепко сжала его ладонь, готовая следовать за ним хоть на край света. — Подготовьте устройство телепортации. Раз Олимп хочет отравить меня своей «мудростью», Я скормлю эту «мудрость» демонам Востока.