Ниншу: Взгляд из Бездны

Столкновение Небесных драконов

      Путь к вершине Насу напоминал прогулку по краю лезвия. Чем выше мы поднимались, тем сильнее Я ощущал через Ниншу, как тревожно пульсируют ауры сестёр. Не став тратить слова на ветер, вместо этого Я напрямую транслировал в их сознание образ Белого Дракона и пояснения от Драйга.       «Слушайте внимательно, — мой голос в их головах звучал сталью. — Вали Люцифер — это не просто враг. Сила его Альбиона Божественное Деление. Если мой Бустер удваивает силу каждые 10 секунд, то его Разделитель режет её пополам каждые десять секунд, забирая половину силы себе. В ближнем бою он идейный противник для Драйга. Не давайте ему коснуться ваших магических механизмов, иначе он выпьет вас досуха».       Медуза, шедшая чуть впереди, внезапно замерла. Её зрачки сузились, а рука легла на эфес копья Афины. — Шин, я чувствую их... — её ментальный отклик пришёл мгновенно. — Впереди три мощные сигнатуры. Одна ледяная и бездонная, скорее всего это он. Но рядом... — Я заметил, — перебив её, сконцентрировав взор своего Бьякугана. — Кроме Вали, там нэкомата с чудовищным объёмом Сендзюцу и ёкай-обезьяна, чья физическая плотность зашкаливает. Похоже, Вали решил, что нам нужна достойная компания.       Мы вышли на открытое плато. В самом центре, на иссиня-чёрном валуне Сэссё-сэки, сидел парень с пепельными волосами. Камень Смерти под ним, казалось, жадно впитывал тени, а сам Вали выглядел пугающе расслабленным.       Из-за его спины, лениво потягиваясь, вышла нэкомата, чьи два хвоста подрагивали от предвкушения. Рядом с ней, вращая золотой шест, приземлился неизвестный обезьян. — О-о-о, смотри, Курока! — хохотнул Он, скалясь в сторону Сфено, чьи медные предплечья уже начали наливаться тяжёлым блеском. — Рыженькие и опасные. Чур, Я беру ту, что выглядит покрепче. Мне всегда хотелось проверить, насколько прочна эта «медная» защита против моего посоха. — Не торопись, Бико-кун, — промурлыкала Курока, её неоновые глаза впились в Медузу и Эвриалу. — От этих двоих пахнет очень древней магией. Ня-а... ни разу не пробовала на вкус кровь Горгон.       Вали медленно поднялся, и воздух вокруг него начал вибрировать, искажая пространство. — Ты пришёл... молодец, — произнёс он, и в ту же секунду его фигуру окутало ослепительное серебряное сияние. — СИЛА ИСЧЕЗАЮЩЕГО ДРАКОНА! КРУШИТЕЛЬ РАВНОВЕСИЯ!       Когда свет померк, перед нами стоял Белый Император в своём крылатом доспехе. Он небрежно схватил иссиня-чёрный Сэссё-сэки, на котором сидел, и мощным броском отправил его прямо под ноги Шину. Камень с глухим ударом врезался в землю, мгновенно начав жадно пульсировать, вытягивая «золотой застой» из тела носителя Алого Дракона. — А теперь давай... сразимся, Красный! — голос Вали из-под шлема звучал как скрежет металла. — ДАВНО НЕ ВИДЕЛИСЬ, АЛЬБИОН! — пробасил Драйг, и алый кристалл проявившись на теле Шина вспыхнул в ответ, подготавливаясь к сражению. — НЕ ТАК УЖ ДАВНО, НО Я ТОЖЕ РАД ТЕБЯ ВИДЕТЬ, — отозвался спокойный, но леденящий душу голос Белого Дракона.       Шин не медлил ни секунды. — ВАЛЛИЙСКАЯ ДРАКОНЬЯ БРОНЯ! КРУШИТЕЛЬ РАВНОВЕСИЯ! — взревел он, и алая чешуя мгновенно покрыла его тело, создавая несокрушимый барьер плоти.       В ту же секунду через канал Ниншу он отдал приказ, который мгновенно отразился в сознании каждой из сестер:       «Занять позиции! Сфено держи Обезьяну, не дай ему прыгнуть мне в спину! Медуза, Эвриала на вас нэко, свяжите её магией! Удерживайте их любой ценой, пока Я не покончу с Вали!»       Триада Горгон, почувствовав его волю, как свою собственную, мгновенно разошлась веером. Сфено, чьи медные предплечья засияли тусклым металлом, преградила путь Бико. Эвриала вскинула руки, готовя неоновое плетение, а Медуза, сжимая копье Афины, сфокусировала взгляд на Куроке.       Двое Небесных Драконов замерли друг против друга, а вокруг них уже разгоралось пламя битвы их свиты. — Твоё «золотое проклятие» так кстати... Камень Смерти уже тянет из тебя этот яд, чувствуешь? — Вали произнес это с едва уловимым наслаждением в предчувствии битвы и наблюдая, как иссиня-чёрные искры Сэссё-сэки жадно впиваются в ауру Шина.       Шин не удостоил его ответом. Вместо слов воздух вокруг его шлема задрожал, когда его Бьякуган напитанный силой артефакта Драйга. Вены на висках под броней вздулись, а мир превратился в переплетение тенкецу и потоков маны, так что даже Броня Вали не скрывала его слабых точек. Он уже видел каждую слабую точку в доспехе Белого, готовясь к серии своих коронных молниеносных ударов. — Бико, Курока, — бросил Вали через плечо, его голос был холодным и отстраненным. — Займите их. Мой «брат» принадлежит мне.       Бико, скалясь в своей привычной манере и явно наслаждаясь тем, как его шутки раздражают Куроку, крутанул шест и пружинистым прыжком подобрался вплотную к Сфено. Обезьяний ёкай прищурился, оценивая блеск её медных предплечий.       Курока лишь звонко фыркнула в ответ на выходку Бико. Окутанная фиолетовым маревом ядовитого сендзюцу, она бесшумно, словно тень, приземлилась на обугленную ветку дерева прямо напротив Медузы и Эвриалы. — Магия западных ведьм? — промурлыкала Нэкомата, ведя носом по воздуху и улавливая тяжёлый, древний аромат силы Морганы ле Фэй, исходящий от золотого наконечника копья Медузы. — И древнее хтоническое плетение? Ня-а... это будет изысканный ужин.       Эвриала вскинула руки, и воздух вокруг её пальцев начал вибрировать от ультразвукового гула, предвещающего окаменение. Медуза же перехватила копье Афины поудобнее, её взгляд был прикован к фиолетовым искрам в глазах кошки. — УСИЛЕНИЕ! — коротко рыкнула перчатка Шина, разрывая тишину.       Это был сигнал. На склоне горы Насу больше не осталось места для слов. Все и вся только ради стали, магии и драконьего пламени.       Бой на плато у подножия горы Насу вспыхнул мгновенно, превращая священную тишину в хаос магических разрядов и лязга металла.       Курока не стала ждать: её тело расплылось, превращаясь в густое фиолетовое марево сендзюцу. Кровавый Туман окутал Медузу и Эвриалу, скрывая хищную нэкомату, готовую нанести удар когтями из самой тени. Но Медуза лишь крепче сжала своё копьё. — Твои прятки здесь не сработают, Курока! — выкрикнув Медуза, вскинув левую руку вверх. — Зеркальный Лабиринт!       Воздух вокруг них замерз и кристаллизовался. Сотни невидимых магических зеркал возникли в пространстве, преломляя туман Куроки и заставляя её энергию биться о невидимые преграды. Курока зашипела, оказавшись запертой в собственной технике, словно в ловушке. В этот миг в дело вступила Эвриала. — КРИК ПОГИБЕЛИ! — её горло завибрировало, и из уст вырвался концентрированный ультразвуковой импульс.       Звуковая волна прошла сквозь зеркала Медузы, не разбивая их, но буквально вытряхивая Куроку из формы тумана. Нэкомату отбросило назад, её уши прижались к голове, а изо рта брызнула кровь. Магический тандем Горгон начал медленно, но верно теснить элитного бойца, не ожидавшего такой слаженной работы в тандеме.       В то же время на другом фланге земля содрогалась от каждого шага. Сфено, чьи руки по локоть превратились в живую, пульсирующую медь, пыталась достать вёрткого врага. Но потомок Сунь Укуна был неуловим. Он крутился волчком, используя свой шест как рычаг, нанося десятки жалящих ударов по сочленениям её медного доспеха. — Что такое, тяжеловесная? — хохотал Бико, в очередной раз проезжая шестом по её шлему и уходя в сальто назад. — Медь это так красиво, но слишком медленно для Короля Обезьян!       Он методично истощал её, заставляя Сфено тратить силы на пустые замахи. И это стало его ошибкой.       Глаза Сфено вспыхнули кровавым огнём. Тяжёлое дыхание превратилось в низкое рычание. Ярость Горгоны это древняя, хтоническая сила которое затопила её сознание. Весь накопленный урон превратился в чистую кинетическую энергию. — ЗАТКНИСЬ И ДЕРИСЬ! — взревела она.       Бико прыгнул, занося шест для решающего удара в темя, но Сфено не стала уклоняться. Она приняла удар на плечо, даже не пошатнувшись, и её правая рука метнулась вперёд со скоростью пули. Медный таран врезался прямо в грудь Бико.       Послышался хруст ломающихся рёбер и звон металла. Бико, потеряв свою хваленую ухмылку, снарядом улетел на несколько десятков метров, пробивая собой склон скалы. Сфено стояла посреди поднявшейся пыли, тяжело дыша, а её медные кулаки дымились от переизбытка мощи.       Тем временем Красный и Белый.       Воздух между нами мгновенно превратился в раскалённый вакуум. Вали сорвался с места первым, оставив за собой лишь серебристую тонкую линию. Его кулак, направленный и занесённый по мне, должен был снести мне голову, но мир в моих глазах уже давно распался на миллионы светящихся нитей маны.       Я не став уклоняться всем телом, сделал лишь короткий, выверенный до миллиметра наклон головы. Кулак Белого Дракона со свистом рассёк воздух у моего виска, и в этот миг Я нанёс свой ответный удар. — ВОСЕМЬ ТРИГРАММ: СЕРИЯ ПРОНИКНОВЕНИЙ!       Мои пальцы, сложенные формой головы змеи, замелькали в воздухе с частотой, недоступной обычному глазу. Пока Вали заносил вторую руку для размашистого бокового удара, мой взор уже высветил четыре критических узла в его подмышке и локтевом суставе.       Первый его удар — моя контратака! Мои пальцы впились в сочленение его доспеха, и алая искра Бустер Гира ввинтилась в его тенкецу, блокируя приток маны к его правой руке.       Второй его удар — моя контратака! Короткие и шустрые касания в область солнечного сплетения выбило дыхание из его божественных лёгких.       Третий его удар — моя контратака! Молниеносные выпады по рёбрам заставили серебристую броню Альбиона пойти мелкой сетью трещин.       Вали отшатнулся, его движения на долю секунды стали вязкими, неуклюжими. Соотношение четыре к одному, это тебе не просто математика, это полная доминация чистого мастерства над грубой силой. Каждое моё касание было хирургическим разрезом, в который была влита сила Дракона и точность Бьякугана. — Ты... — прорычал Вали из-под шлема, пытаясь поймать мой ритм. — Ты видишь слишком много!       Он взревел, и серебристая аура вокруг него вспыхнула с новой силой, пытаясь оттолкнуть меня, но Я уже был в его «мёртвой зоне», готовясь к следующей серии выпадов. На каждый его выпад продолжая отвечать каскадом точечных ударов, превращая его тело в решето для его собственной энергии.       Почувствовал, как его божественные каналы начинают давать сбои, Вали лишь хищно оскалился под шлемом. — ДЕЛЕНИЕ! ДЕЛЕНИЕ! — ледяной голос Альбиона прозвучал как приговор.       Мои силы начали стремительно утекать, словно воду всасывало в бездонную воронку. И в этот миг, лишившись части защитной энергии Драйга, «золотая печать» Афины внутри меня радостно встрепенулась, начиная прорастать в каналы, сковывая движения. Ни Шин, ни Вали не ожидали следующего: Сэссё-сэки внизу взревел. Чёрный камень отозвался на мою слабость, превратившись в гравитационный насос, который начал высасывать и поглощать яд «золотой печати» из моей плоти с удвоенной силой. — Мой ход, Вали! — сообщил ему Шин, чувствуя, как «Проникновение» Драйга концентрируется на кончиках его пальцев. — ПРОНИКНОВЕНИЕ!       Две концепции: та, что делит, и та, что проходит сквозь любую преграду, столкнулись в мёртвой петле. Резонанс Камня Смерти сработал как катализатор. Произошёл не просто взрыв, а настоящая «перезагрузка» реальности. — БДУ-У-УМ!!!       Ослепительная вспышка белого и красного света накрыла плато. Ударная волна была настолько плотной, что пространство пошло трещинами. Триаду Горгон, Бико и Куроку раскидало в разные стороны, словно сухие листья во время урагана. Магические плетения Медузы и сендзюцу Куроки лопнули, не выдержав давления природной энергии от взрыва, концептуально иного уровня сил.       Сражение свиты захлебнулось. Всё стихло, оставив лишь звон в ушах и оседающую пыль, сквозь которую медленно проступали два силуэта Небесных Драконов.       На вершине горы Насу время замерло, превратившись в густой, тягучий кисель. Энергия «золотой печати» Афины, вырванная из каналов Шина, столкнулась с ядовитой яростью Мидзукумэ, веками копившейся в камне. Две несовместимые силы, порядок богов и хаос демонов и ёкаев, вошли в чудовищную реакцию, используя тело Шина как единственный проводник. — ПРОНИКНОВЕНИЕ! — взревел доспех Шина, и багровое сияние Драйга буквально прошило одну энергию сквозь другую, сшивая их в единый узор.       Вали Люцифер замер в воздухе, его рука, занесённая для очередного удара, бессильно опустилась. Белый Дракон смотрел на Шина и видел не просто носителя артефакта, а пылающий эпицентр чего-то божественного и первобытного. Его Альбион внутри затих, признавая величие момента.       Внизу легендарный Сэссё-сэки не выдержал. Камень Смерти с оглушительным звоном рассыпался, но не в пыль, а в густой, золотисто-чёрный туман. Из этого марева, ступая по оплавленной земле, медленно проступил силуэт женщины.       Она была воплощением самой жизни и солнечного света. Её золотые волосы каскадом спадали на плечи, а девять пышных, сияющих золотом хвостов мерно покачивались за спиной, разгоняя остатки скверны. Желтые, как само солнце, глаза Мидзукумэ встретились с молочно-белым взглядом Шина. Лёгкая россыпь веснушек на её переносице придавала ей обманчиво-человечный вид, но аура, исходившая от её пышных форм, заставляла горы склоняться.       Шин почувствовал, как в его душе затянулся новый узел. Пробив её тюрьму и забрав часть её многовековой боли на себя, он навеки связал их сущности. Мидзукумэ сделала вдох, и «золотой застой» окончательно исчез из тела Шина, поглощенный её присутствием. — Ты освободил меня, Дракон... — её голос прозвучал в его голове чистым колокольным звоном. — Твоя боль это теперь моя забота.       Вали медленно опустился на оплавленную землю. Его серебристая броня Альбиона, покрытая глубокими бороздами от ударов Шина, начала медленно растворяться, превращаясь в мерцающую пыль. На его лице не было ни тени досады, только улыбка хищная и предвкушающая будущие сражения с Шином. — Это было... любопытно, — произнёс он, стряхивая невидимую пыль с плеча. — Ты стал ещё сильнее, Шин. Теперь ты точно стоишь того, чтобы прикончить тебя, но позже. Когда ты полностью освоишься с этой новой «игрушкой».       Вали бросил короткий взгляд на сияющую Мидзукумэ и, коротко свистнув, призвал своих напарников. Оглушённые взрывом и ударной волной, Бико и Курока поспешно отступили к своему лидеру. В следующее мгновение серебряные крылья Вали вспыхнули, и «Группа Вали» исчезла в небесном пространстве, оставив за собой лишь эхо признанного поражения.       Шин стоял неподвижно, чувствуя, как внутри него происходят фундаментальные изменения. «Золотой застой» Афины не просто исчез, он был переплавлен. После того как его тело пропустило сквозь себя скверну Камня Смерти, Шин обрел нечто бесценное: Иммунитет к Концепциям Олимпа. Теперь молнии Зевса или тактические уловки богов будут бессильно соскальзывать с его ауры, словно капли воды с раскаленного металла.       Он медленно опустил свой взор к женщине с золотыми хвостами. Мидзукумэ стояла перед ним, окутанная сиянием, которое могло ослепить любого смертного. Девятихвостая кицунэ, чьё имя заставляло содрогаться императоров, теперь смотрела на него с немой благодарностью и верностью, граничащей с обожанием. — Твоя ноша теперь моя свобода, — повторила она свои слова, и её желтые глаза сверкнули первозданной силой. — Я — Мидзукумэ, и отныне моя жизнь принадлежит тебе, Дракон.       Медуза, Сфено и Эвриала подошли к Шину, полукольцом окружив его и новую гостью. В воздухе Киото повисла тяжёлая, властная тишина. Иметь за спиной Триаду хтонических Горгон и Девятихвостую Лису из мифов Японии, это был уровень могущества, сопоставимый с Владыками Ада или Серафимами небес.       Шин сжал кулак в алой перчатке. Драйг внутри него издал торжествующий рев. — Теперь, — голос Шина под шлемом прозвучал как приговор прошлому, — мы вернёмся в Динас-Эмрис. И если Олимп решит постучать в наши двери... их будет ждать очень неприятный сюрприз, но сначала нужно сообщить Ясаке о случившемся.