Рождённая ветром

Год пролетел как одно долгое, наполненное событиями мгновение. Харука стояла на маленьком балконе своей уютной квартиры, привалившись плечом к холодной стене, и задумчиво смотрела на бескрайнее, переливающееся миллионами огней ночное море Токио. Где-то глубоко внутри, в самой груди, разливалось приятное, незнакомое тепло. Впервые за долгое время — возможно, впервые за всю свою нелёгкую жизнь — она была по-настоящему, безоглядно счастлива. Всё кардинально изменилось. Тот самый неприметный картинг-центр, куда она когда-то, год назад, зашла робкой, неуверенной девчонкой, стал для неё трамплином в огромную, неизведанную жизнь. Местные бывалые гонщики, недоверчиво косившиеся на новенькую, быстро, с уважением поняли: эта тихая, немногословная светловолосая девушка — вовсе не просто любительница, а настоящий, прирождённый талант, каких поискать. Её пригласили на первые любительские соревнования. Она легко, без напряжения выиграла. Потом на областные соревнования. Снова с блеском выиграла. Потом на национальный чемпионат. И его она тоже выиграла, с невероятным, ошеломляющим отрывом. — Вы хоть отдаёте себе отчёт в том, что это настоящая сенсация, Харука? — говорил ей взволнованный менеджер, который сам разыскал её после третьей подряд победы. — Самый молодой профессиональный автогонщик в современной истории Японии. И при этом — девушка! И вы на равных выигрываете у матёрых, опытных профессионалов с многолетним стажем. Да это не просто талант, это господи, какое-то чудо! Харука тогда лишь безразлично, устало пожала плечами. Она ни капли не чувствовала себя чудом природы или вундеркиндом. Она просто делала то, что безумно любила. Садилась за руль, с наслаждением вдавливала педаль газа в пол и стремительно летела, растворяясь в движении. Ветер — её давний, верный друг — теперь с готовностью нёс её вперёд на немыслимых, головокружительных скоростях, помогая интуитивно чувствовать послушную машину, безошибочно предугадывать каждый крутой поворот, каждое малейшее изменение сложной трассы. Вскоре газеты запестрели громкими, восторженными заголовками. «Восходящая звезда японского автоспорта». «Харука Тено — новый, невероятный феномен на гоночной трассе». «Девушка, которая обгоняет сам ветер». Её чёткие, крупные фотографии замелькали на глянцевых обложках популярных журналов. Назойливые репортёры дежурили у школьных ворот, отчаянно пытаясь взять у неё сенсационное интервью. Солидные спонсоры выстроились в длинную, уважительную очередь, взахлёб предлагая выгодные контракты. Харука выбирала тщательно, не торопясь, прислушиваясь к внутреннему голосу. Бабушка всю жизнь учила её не бросаться очертя голову на первое же заманчивое предложение, и она строго следовала этому мудрому совету. В итоге подписала надёжный, долгосрочный контракт с крупной автомобильной компанией, которая сразу обеспечила её профессиональной командой, первоклассными, надёжными машинами и возможностью беспрепятственно тренироваться на настоящих, сложных гоночных трассах. Гонорары оказались огромными, почти баснословными. Особенно для обычной пятнадцатилетней девчонки, которая ещё год назад едва сводила концы с концами на бабушкины скромные сбережения, откладывая каждую копейку. Харука не транжирила деньги и не строила из себя звезду. Она позволила себе купить более просторную и светлую квартиру в тихом, спокойном районе — не роскошные, вызывающие апартаменты, а просто хорошее, добротное жильё, где можно было отдохнуть от шумных гонок и назойливого внимания. Обновила скромный гардероб — всё-таки появляться на публике и перед камерами нужно было выглядеть достойно. Всё остальное деньги бережно, по привычке, откладывала. Бабушка научила её бережливости и терпению. Но главное заключалось даже не в тугих пачках купюр. Главное было в долгожданном, сладком чувстве настоящей свободы. *** Харука больше не думала о безразличных родителях. Их когда-то родные лица постепенно стёрлись из напряжённой памяти, а злые, обидные голоса перестали тревожить по ночам. Иногда, просыпаясь, она вдруг вспоминала те страшные, почти забытые годы унижений и боли, но проходила минута-другая — и тяжёлые воспоминания таяли, сменяясь приятными мыслями о завтрашней долгожданной тренировке, о новой, незнакомой трассе, о предстоящих, полных азарта соревнованиях. О Кэтрин Харука не думала вообще. Младшая сестра навсегда осталась в прошлой, несчастливой жизни, в том кошмарном сне, который она наконец-то сумела оставить далеко-далеко позади. Может быть, когда-нибудь они случайно и встретятся — но Харука отчаянно не хотела этой встречи. Слишком много выстраданной боли, слишком много незаживающих обид. Она отпустила их всех. И сразу дышать стало легко. *** Спорт по-прежнему оставался важной, неотъемлемой частью её новой, счастливой жизни. Харука продолжала регулярно бегать — но теперь не для того, чтобы заглушить душевную боль и избавиться от кошмаров, а для собственного удовольствия. Утренние, бодрящие пробежки по тихому, зелёному парку стали её любимым, священным ритуалом, без которого новый день просто не задавался. Иногда к ней с радостью присоединялась неугомонная Эльза — они бежали рядом, обсуждая предстоящие гонки, сложную учёбу, радужные планы на будущее. — Ты даже не догадываешься, как мне повезло, что я встретила тебя тогда на стадионе, — тяжело дыша, говорила Эльза, едва поспевая за неутомимой Харукой. — Ты — моя главная мотивация, если бы не твой пример, я бы уже давно забросила к чёртовой матери свои тренировки. — Ты сама себя прекрасно мотивируешь, — улыбалась в ответ Харука. — Я просто бегу рядом. Ты — сильная. — Скромница, каких поискать. Эльза стала для неё настоящим, надёжным другом. Единственным человеком, которому Харука могла безбоязненно доверить свои тайны. Она знала о страшном прошлом подруги — не всё, конечно, но достаточно. И никогда, ни единым словом не осуждала её, не умилялась жалостливо, не лезла с непрошеными советами. Она просто всегда была рядом. И школа тоже совершенно изменилась. Харуку теперь не просто замечали в коридорах — на неё смотрели с огромным, искренним уважением и даже завистью. Она стала настоящей звездой, которой всерьёз гордится учебное заведение. Строгие учителя ставили её в пример младшим, восторженные ученики наперебой просили заветные автографы на переменах, а важный директор лично, при всех, поздравил с очередной блестящей победой. Харука относилась к этому неожиданному вниманию очень спокойно, без звёздной болезни. Слишком много страшной боли в прошлом, чтобы опьянеть от туманной, коварной славы. Она хорошо знала истинную цену людскому вниманию и не доверяла ему безоглядно. Но всё равно было по-человечески приятно. Особенно когда на шумных трибунах во время важных гонок появлялись самодельные, яркие плакаты с её именем и тёплыми надписями «Харука, ты просто лучшая!». *** Таинственные, тревожные сны не прекращались. Добрая, прекрасная Дорана всё так же приходила к ней почти каждую ночь, всё так же настойчиво звала вспоминать, быть готовой. Но теперь эти, такие привычные сны уже не пугали её, как раньше — они стали неотъемлемой частью её жизни, привычным, родным фоном. Харука твёрдо знала, что когда-нибудь, в нужный час, настанет время в них по-настоящему разобраться. Но не сейчас. Сейчас хотелось просто наслаждаться каждым днём. Жить здесь и сейчас. Девушку с удивительными аквамариновыми волосами она больше так ни разу и не встретила. Несколько раз Харука специально ходила тем же самым маршрутом, нетерпеливо вглядываясь в лица прохожих, смутно надеясь случайно наткнуться на неё вновь. Но та таинственная незнакомка словно в воду канула — бесследно растворилась в бескрайнем, многолюдном городе, как утренний туман. Харука даже, помучившись, попыталась её отыскать в родной школе — но в параллельных классах девушки с такой необычной внешностью не оказалось, а в старших она, скорее всего, училась бы на курс старше или младше. — Может, мне всё на самом деле показалось тогда? — с сомнением думала Харука. — Может, это была просто очень похожая девушка? Но чуткое сердце упрямо подсказывало ей обратное. Нет. Не показалось. Это была безоговорочно, несомненно — она. Та самая, из снов. Сирена. Принцесса Нептуна. Одна из её давно потерянных сестёр по далёкой силе. — Мы обязательно встретимся, — одними губами шептала Харука, вглядываясь в бескрайнее, звёздное небо. — Когда истинное время придёт. А время, между тем, неумолимо шло. Неслось, как её гоночный болид. Гонки, многочасовые изнурительные тренировки, школа, редкие встречи с неутомимой Эльзой, спокойные вечера с бабушкиным бесценным дневником. Харука постепенно, шаг за шагом, построила совершенно новую жизнь — ту самую, о которой не смела и мечтать в страшные, почти забытые годы в холодном особняке Тено. И эта новая, светлая жизнь ей безумно нравилась. *** Однажды, стоя на высоком, сияющем подиуме после очередной ошеломляющей победы, под шквалом ярких вспышек фотокамер и бурные, искренние аплодисменты многотысячной толпы, Харука вдруг с удивлением поймала себя на неожиданной мысли, что совершенно искренне, по-настоящему, беззаботно улыбается. Широко, светло, счастливо. — Бабушка, дорогая моя, — одними губами прошептала она, поднимая затуманенный взгляд к голубому, бескрайнему небу. — Ты, наверное, там, на небесах, обязательно видишь меня сейчас? У меня всё получилось. Я смогла, я справилась. И я счастлива. И ласковый, родной ветер, как всегда, немедленно отозвался ей тёплым, ободряющим, словно бабушкино прикосновение, порывом, нежно трепля её светлые, развевающиеся волосы. *** Где-то далеко-далеко, в холодном, пустом особняке Тено, Патриция, сидя в одиночестве за огромным столом, рассеянно листала свежий номер популярного журнала. И вдруг, наткнувшись на разворот с фотографией, замерла, побледнев. На неё смотрела её старшая дочь. Светловолосая, сияющая, с большим, тяжёлым кубком победы в руках. Свободная. Несломленная. Счастливая. — Харука, — едва слышно, одними губами прошептала Патриция. Рядом, бесшумно ступая, неслышно подошла подросшая Кэтрин, равнодушно заглянула мать через плечо. — Это что, та самая ненормальная? — лениво, безразлично спросила она. — Всё ещё жива, оказывается? Патриция, не сказав ни слова, медленно, дрожащей рукой закрыла журнал и глубоко, навсегда спрятала его в дальний ящик своего массивного письменного стола. Она никогда больше не увидит эту сияющую, гордую улыбку. Никогда. *** Успех, слава и громкие победы не спасали от кошмаров. Харука просыпалась в холодном, липком поту уже третью бессонную ночь подряд. Сердце бешено колотилось где-то в горле, мешая дышать, мокрая простыня сбилась в тугой, неудобный комок, а перед воспалёнными глазами всё ещё стояли яркие, пугающие, живые образы из тяжёлого сна. Разрушение. Повсюду одно лишь разрушение. Огромный, знакомый и неузнаваемый одновременно город был объят безжалостным, беспощадным пламенем. Низкое, свинцовое небо затянули плотные, зловещие чёрные тучи, из которых то и дело с оглушительным грохотом били в землю зигзаги молний неестественного, болезненно-фиолетового цвета. Предсмертные крики обезумевших от ужаса людей мешались с пронзительным, разрывающим душу воем сирен. И в самом центре этой вселенской катастрофы — она. Харука. Стоящая на холодных, дымящихся руинах того, что когда-то было шумной городской площадью, сжимающая в побелевших руках едва различимый предмет, который пульсировал ярким, ослепительным, почти болезненным светом. — Пробуди свой талисман, Дорана, — в который раз раздался властный, величественный, полный неподдельной тревоги женский голос. Тот самый, который она смутно слышала в своих тревожных снах долгие, долгие годы. — Ты непременно должна всё вспомнить. Обязана наконец пробудиться. Мир снова в смертельной опасности. — Какой талисман? — отчаянно, безнадёжно кричала Харука во сне, чувствуя, как внутри всё сжимается от липкого ужаса. — Что я должна делать, чёрт возьми? Скажи мне! Но властный, важный голос неизменно исчезал, растворялся в грохочущем, сокрушительном хаосе, оставляя после себя лишь звонкое, унылое эхо и гнетущее, давящее чувство так и невыполненного долга. А потом, словно по велению судьбы, появлялась она. Прекрасная девушка с удивительными, переливающимися аквамариновыми волосами. Она безмолвно стояла на другом конце дымящихся руин, вглядываясь в измученное лицо Харуки своими бездонными, глубокими, тёмно-синими глазами. И в этих глазах читалась та же самая, знакомая до боли тревога, то же самое чувство давней, невосполнимой потери. — Сирена, — в сотый раз, почти без надежды, звала её Харука. — Я точно знаю, кто ты. Скажи мне, почему мы до сих пор не вместе? Прекрасная девушка медленно, умоляюще протягивала к ней свою тонкую, бледную руку, но между ними вдруг, из ниоткуда, вырастала непроницаемая, глухая, слепящая глаза стена яростного, неистового пламени. И Харука, в очередной раз бессильная, обречённо просыпалась. *** После третьей такой бессонной кошмарной ночи она с холодной, леденящей ясностью поняла — больше нельзя откладывать. Нельзя просто жить дальше, притворяясь, что ничего страшного не происходит, что эти тревожные сны всего лишь игра её разгорячённого воображения. На следующий же день Харука, стиснув зубы, решительно взялась за активные поиски. Она прекрасно помнила тот мимолётный, но такой судьбоносный день в тихом парке, помнила каждую чёрточку её прекрасного, запомнившегося лица, этот чарующий цвет волос, этот глубокий, пронзительный взгляд. Она свято верила, что этого будет достаточно, чтобы начать. Интернет, бесчисленные социальные сети, специализированные школьные форумы, базы данных — Харука одержимо, без устали перерыла всё, что смогла найти. И, наконец, к её огромному, выстраданному облегчению, нашла. Мичиру Кайо. Шестнадцать лет. Родилась в Токио. В данный момент учится в элитной, престижной художественной школе при городской консерватории. Виртуозно играет на скрипке, весьма талантливая, подающая большие надежды художница. Родители — известные, востребованные музыканты, постоянно много гастролируют по всему миру, поэтому Мичиру чаще всего живёт одна в просторной, светлой квартире в центре шумного Токио. И, конечно, её волосы. На всех немногочисленных фотографиях — те самые, ни с чем не сравнимые, волшебные аквамариновые волны, которые невозможно было спутать ни с чем другим на всём белом свете. — Это точно ты, — прошептала окровавленную губу Харука, не отрывая заворожённого взгляда от яркого, манящего экрана ноутбука. — Та самая таинственная девушка из парка, которую я не могла забыть. Та самая из моих снов, которую зовут Сиреной. Она долго, не отрываясь, зачарованно смотрела на чёткие, радостные фотографии, внимательно вглядываясь в тонкие, изящные черты её лица, в таинственные глаза, в светлую, тёплую улыбку. И чем упорнее, тем дольше она смотрела, тем сильнее, неотвратимее убеждалась: это совсем не случайное, мимолётное совпадение. Это была сама судьба. Неумолимая, ждущая своего часа. *** В ту же ночь, измученный, тяжёлый сон снова вернулся к ней. Он был почти таким же, как и прошлые, разрушительным. Но сегодня финал у него оказался совершенно иным. Харука снова стояла на тех же безысходных, дымящихся руинах, снова видела Мичиру где-то далеко, по ту сторону бушующего, неистового пламени, снова бессильно тянулась к ней. Но на этот раз прекрасная девушка вдруг заговорила — голосом, который Харука мучительно слышала впервые, но безошибочно, сразу бы узнала его среди тысячи других. — Дорана, — негромко, проникновенно, почти ласково сказала Мичиру. — Ты всё ещё помнишь меня? Когда-то, очень давно, в другой жизни… мы были сёстрами. Самыми близкими, родными. Мы должны быть снова вместе. Пробуди же свой древний талисман поскорее. Пробудись сама наконец. И обязательно найди меня. — Где же ты? — пронзительно, отчаянно крикнула Харука, протягивая к ней дрожащие руки, словно пытаясь удержать ускользающий, призрачный образ. — Где мне искать тебя, Сирена? — Ты прекрасно знаешь, — мягко, загадочно улыбнулась Мичиру. — Твоё чуткое сердце само обязательно подскажет тебе верный путь. Харука мгновенно, как от толчка, проснулась. Она тяжело, прерывисто дышала, широко раскрытыми глазами глядя в бледный, рассветный потолок. Но внутри неё, наконец, зародилась странная, уверенная, спокойная решимость. *** Субботнее утро выдалось на удивление солнечным, тёплым и безветренным — одним из тех редких дней, когда сам город, казалось, улыбался своим жителям. Харука решила прогуляться по огромному, шумному торговому центру, чтобы немного развеяться после изнурительной, напряжённой недели, полной многочасовых тренировок и ответственных гонок. Нужно было купить кое-какие мелочи, да и просто хотелось сменить обстановку, отвлечься от бесконечных мыслей о снах, о Мичиру, о тревожных предчувствиях. Она неторопливо бродила по сверкающим магазинам, рассеянно разглядывая пёстрые, манящие витрины, когда вдруг, совершенно неожиданно, заметила знакомую, до боли родную фигуру у большого, шумного фонтана в центральном атриуме. Мичиру. Девушка сидела на удобной деревянной скамейке, задумчиво листая какой-то яркий, глянцевый альбом. Её прекрасные, струящиеся аквамариновые волосы были на этот раз распущены и свободно, густыми волнами ниспадали на плечи, привлекая восхищённые взгляды случайных прохожих. Рядом, прислонённая к скамейке, стояла небольшая, изящная коробка из искусственной кожи — футляр для скрипки. Видимо, девушка была на репетиции или только что с неё возвращалась. Харука вдруг почувствовала, как её сердце отчаянно пропустило один удар, а потом забилось часто-часто, где-то у самого горла. С той памятной, почти судьбоносной встречи у консерватории прошла уже целая мучительная неделя, но они больше ни разу не виделись — обе были безумно заняты своими неотложными делами, к тому же просто не знали, как правильно, с чего начать тот самый, главный разговор после их первого, слишком короткого, но такого сокрушительно-эмоционального знакомства. Словно между ними всё ещё висела тонкая, прозрачная, но ощутимая стена неловкости и невысказанных слов. Теперь же сама распорядительная судьба, казалось, давала им долгожданный второй шанс. — Мичиру? — осторожно, тихо окликнула Харука, подходя ближе. Девушка мгновенно подняла голову, и на её утончённом, бледном лице неожиданно широко, радостно расцвела тёплая, солнечная улыбка. — Харука! — воскликнула она, откладывая альбом в сторону. — Вот так удивительная встреча! Ты, наверное, тоже за покупками? — Вроде того, — смущённо кивнула Харука, украдкой кивая на пустое место рядом с ней. — Можно к тебе присесть на минуточку? А то у меня ноги уже гудят. — Конечно. — Мичиру радушно похлопала ладонью по сиденью. — Присаживайся, здесь очень даже уютно. Они тихо сидели у прозрачного, шумного фонтана, бездумно слушая мерный шум ласковой воды, нестройный гул голосов и далёкую, приятную музыку, льющуюся из динамиков. Сначала между ними снова повисла та самая, неприятная, неловкая атмосфера — слишком много важного, потаённого, щемящего так и осталось невысказанным, повиснув в прозрачном воздухе, словно тяжёлое, облачное покрывало. Но постепенно, само собой, этот невидимый, ледяной лед растаял без следа, и разговор полился легко и свободно. — Те твои… странные сны, — неуверенно начала Мичиру, теребя край своего лёгкого платья. — Они у тебя до сих пор продолжаются? — Каждую ночь, как по расписанию, — устало, но честно призналась Харука. — Всё та же картина. Страшное разрушение, везде огонь, дым и крики. И тот же властный голос, который незнакомо велит мне наконец пробудиться. И ты. — Она внимательно посмотрела на собеседницу. — Ты всегда безмолвно появляешься в этих моих снах. Стоишь в отдалении и смотришь такими печальными, тревожными глазами. — У меня тоже самое, — тихо, почти шёпотом, ответила Мичиру, и в её голосе послышалась давняя, щемящая боль. — Я тоже часто вижу тебя. И других пока ещё незнакомых девушек — одну, с очень тёмными, длинными волосами и строгим, пронзительным взглядом, другую — совсем маленькую, хрупкую, с огромными, мудрыми фиолетовыми глазами. И всеми фибрами души я чувствую, что мы все неразрывно связаны. Будто много лет назад, в какой-то другой, забытой жизни, мы были самыми близкими, родными сёстрами. — Не в прошлой, — уверенно, твёрдо покачала головой Харука. — Бабушка, перед самой своей смертью, оставила мне свой старый дневник, который вела она долгие годы. Там всё подробно, до мелочей, описано. Мы были могучими воинами — Сейлор воинами далёких внешних планет. Я тогда носила имя Дорана и была воином Урана. А ты — Сирена, отважный воин Нептуна. И впереди нас всех, неумолимо, ждёт какая-то великая, опасная миссия. Мичиру терпеливо слушала, не перебивая ни единым словом, и на её прекрасном лице отражалось сосредоточенное, напряжённое понимание — похоже, она и сама давно обо всём этом догадывалась, но сейчас, впервые, услышала чёткое, твёрдое подтверждение своим самым сокровенным догадкам. — А те две другие девушки из моих снов? — взволнованно спросила она. — Где они сейчас, как ты думаешь? — Понятия не имею, — честно, с лёгкой горечью призналась Харука. — Но я всем сердцем чувствую, что совсем скоро мы все обязательно встретимся. Время, к сожалению, стремительно приближается к какой-то важной, переломной точке. Они проговорили тогда ещё долго, почти до самого вечера. Обо всём на свете — о жизни, о любимой музыке, о захватывающих гонках, о сокровенных страхах и радужных надеждах. Харука узнала, что такая загадочная, талантливая Мичиру тоже чувствует себя глубоко одинокой, несмотря на свои громкие успехи в искусстве. Что её родители, знаменитые музыканты, почти всё время проводят в разъездах, оставляя дочь одну в огромной, пустой квартире, и что настоящих, близких друзей у неё, по сути, никогда и не было. — Теперь я у тебя есть, — как о само собой разумеющемся, ласково, твёрдо сказала Харука. Мичиру благодарно, светло улыбнулась и уверенно, крепко взяла её за руку. — И у меня отныне тоже есть ты. И нам уже ничего не страшно, — твёрдо прошептала она. *** В этот самый пронзительный, безмятежный момент мир вокруг них вдруг взорвался оглушительным, леденящим душу грохотом. Где-то на верхнем этаже огромного торгового центра раздался ужасающий, сокрушительный треск, со звоном посыпались на пол стёкла, обезумевшие от ужаса люди пронзительно закричали, заметались в разные стороны. Харука и Мичиру мгновенно, испуганно вскочили, ища глазами источник страшного шума. Огромное, отвратительное чёрное существо, больше всего похожее на демона из ночных кошмаров, только что с неимоверной силой пробило тонкую крышу и теперь медленно, величественно спускалось прямо в центральный атриум. Оно было выше трёхэтажного дома, с неестественно длинными, костлявыми конечностями, горящими кроваво-красными глазами и длинными, острыми когтями. Из его чёрной, зловонной пасти вырывались языки раскалённого, ненатурального пламени. — Твою ж мать… — потрясённо выдохнула Харука, инстинктивно, крепко хватая Мичиру за руку и резко оттаскивая её подальше от бьющего фонтана. — Мичиру, скорее бежим отсюда! Обезумевшие люди в панике метались по торговому центру, отчаянно пытаясь отыскать спасительный выход и не быть раздавленными. Харука упрямо тянула Мичиру в сторону ближайшего эскалатора, ведущего вниз, к запасным дверям, но вдруг, на мгновение, резко замерла, как вкопанная. Нестерпимая вспышка ослепительного, яркого света. Прямо перед огромным, отвратительным монстром, буквально из ниоткуда, словно по волшебству, стремительно появились четыре отважные, стройные фигуры. Девушки в странной, совершенно необычной, незнакомой форме — короткие, матросские костюмы, короткие юбки, высокие, нарядные сапоги. Харука взволнованно узнала их мгновенно. Она своими глазами видела эти прекрасные лица в недавних новостях, читала о них в громких газетах и журналах. Легендарные, непобедимые Сейлор воины внутренней Солнечной системы. — Сейлор Мун! — звонко, отважно крикнула одна из них, с двумя длинными, смешными хвостиками в волосах и огромным, ярким бантом. — Сейлор Меркурий! — решительно вторила ей синеволосая, строгая девушка. — Сейлор Марс! — крикнула девушка с чёрными длинными волосами и огненным, решительным взглядом. — Сейлор Юпитер! — выкрикнула высокая, могучая девушка с роскошными каштановыми волосами. — Сейлор Венера! — крикнула девушка с длинными светлыми волосами и изящным мечом в руке. — Мы защитим всех невинных людей! — громко, отважно крикнула она. — Во имя яркой Луны, без промедления, я сурово накажу тебя! И завязалась отчаянная, страшная битва. Харука смотрела на эту грандиозную схватку широко раскрытыми, заворожёнными глазами. Отважные девушки сражались на удивление слаженно, дружно, как один тренированный, отличный организм. Синеволосая Сейлор Меркурий ловко атаковала густым, обволакивающим туманом, Сейлор Марс — ослепительными, обжигающими огненными стрелами, могучая Сейлор Юпитер — яростными, сверкающими молниями, Сейлор Венера — длинной цепью и острым мечом, а Сейлор Мун… Сейлор Мун отчаянно светилась. Прямо светилась изнутри, словно в её смелой, отважной груди горело яркое, согревающее солнце. — Это, наверное, и есть те легендарные воины, — прошептала побледневшая Мичиру, потрясённо глядя на битву. — Те, кого мы когда-то должны обязательно защищать? — Я точно пока не знаю. — Харука взволнованно покачала головой, не в силах оторвать заворожённого взгляда от сражения. — Но я всем существом чувствую, что, возможно, обязана им помочь. Что это мой давний, забытый долг. Но… — Но сейчас не наше время, — тихо, с пониманием закончила за неё Мичиру. — Я тоже это чувствую изо всех сил. Это, к сожалению, пока не наша битва. Они осторожно стояли в безопасной стороне, напряжённо наблюдая за яростной битвой. Харука чувствовала, как внутри неё, там, где-то глубоко, неудержимо бурлит, клокочет чуждая, неведомая энергия, как сильный ветер вокруг начинает быстро закручиваться в тугую, стремительную воронку, как её отчаянные руки сами, безвольно тянутся к чему-то невидимому, манящему. — Сдерживай себя, — одними губами, почти беззвучно, приказала она себе самой. — Мы точно знаем, что сейчас ещё совсем не время. Мичиру, инстинктивно почувствовав её страшную, отчаянную борьбу, крепко, уверенно взяла её за руку, и вместе, плечом к плечу, им стало гораздо легче. Словно само присутствие друг друга, эта нерушимая связь помогала им обоим контролировать ту древнюю, незримую, неукротимую силу, что так и рвалась нетерпеливо наружу. — Скоро, — прошептала Харука, глядя на сражающихся воинов. — Скоро и наша очередь. Я это знаю. Продолжение следует…