Рождённая ветром

Бой в торговом центре продолжался, набирая чудовищную силу. Серые стены атриума были забрызганы чёрной слизью поверженных тварей, воздух пропитался озоном, гарью и металлическим привкусом чужой магии. Сейлор Мун, Меркурий, Марс, Юпитер и Венера сражались с неослабевающей отвагой, но полчища демонов, казалось, не иссякали. Они выползали наружу, корчась и шипя, из огромной чёрной воронки, пульсирующей зловещим багровым светом прямо в воздухе, над центральным фонтаном. Девушки выглядели измождёнными, их движения потеряли прежнюю лёгкость, дыхание сбилось, но они не сдавались. Их атаки — туман, огонь, молнии, свет — разили врагов одного за другим. Над этим хаосом, пассивно паря в воздухе, как чёрный коршун над полем боя, насмехался мужчина с белыми, как лунный свет, волосами. Длинный плащ из белого, непроницаемого бархата развевался за его мощной спиной, несмотря на отсутствие ветра. Его глаза горели злобным, всепоглощающим торжеством. — Ничтожные воины! — шипел он, и голос его пронзал грохот битвы, впиваясь в сознание. — Слабые, жалкие создатели света. Вы никогда не одержите победу! Ваша так называемая принцесса падёт, а Серебряный кристалл достанется нам по праву силы! Харука и Мичиру стояли в густой тени, спрятавшись за массивной колонной, и через силу наблюдали за происходящим. Внутри обеих, в самой глубине, бурлила, клокотала незнакомая, пугающе сладкая энергия, настойчиво требующая выхода. Пальцы сами собой сжимались в кулаки, ноги сами просились в бой, но какая-то невидимая, но властная сила удерживала их на месте. — Это… это пока не наша битва, — с трудом, сквозь зубы, прошептала Мичиру, и её голос дрожал от напряжения. — Но почему же? Я всем телом, каждой клеточкой чувствую — я должна быть там, вместе с ними. — Я тоже это чувствую, — тихо, одними губами, ответила Харука, не отрывая глаз от поля боя. — Словно мы не имеем права вмешиваться… пока что не имеем. — А когда же нам можно будет? — Я пока не знаю. Но скоро, наверное. Они смотрели, как Сейлор Мун, обессилев, едва уворачивается от смертоносной очередной атаки, как Сейлор Марс, не раздумывая, прикрывает её своим хрупким телом, как Сейлор Юпитер, шатаясь от усталости, всё ещё разит чудовищ своими яркими молниями. Им было физически больно, невыносимо, предательски оставаться в укрытии, когда рядом гибли их далёкие, но равноценные сёстры по силе. — Мы не должны просто стоять и смотреть! — взволнованно выдохнула Мичиру, и на глазах у неё заблестели непрошеные слёзы отчаяния. — Должен же быть какой-то способ! — Не можем. — Харука до боли сжала кулаки, и ногти впились в ладони. — И не можем вмешаться. В отчаянном порыве, просто чтобы физически почувствовать опору и не упасть от этого мучительного, раздирающего душу внутреннего конфликта, Мичиру изо всех сил крепко схватила Харуку за руку. И в этот самый пронзительный момент их мир со страшной силой взорвался. Ослепительная вспышка чистого, белого, невесомого света вырвалась прямо из их сцепленных рук, мгновенно накрывая всё вокруг плотным, непроницаемым коконом. На одну страшную секунду Харука перестала ощущать своё тело, перестала слышать и видеть. Остался только этот всепроникающий, родной свет. А потом — единым, мучительным мигом — на неё обрушились тысячелетия. Тысячи лет чужой и такой родной жизни, сжатые в одно мгновение. Воспоминания. Она — Дорана. Принцесса хрустального Урана. Дочь великого короля Става и мудрой королевы Сапфиры. Она родилась в тот удивительный день, когда неистовые ветры Урана впервые за многие тысячелетия стихли, приветствуя свою маленькую госпожу. Она росла среди бескрайних ледяных равнин, слушая древние, полные мудрости песни ураганов. В свои восемь лет с честью получила в дар древний космический меч. Познакомилась с тремя прекрасными девочками из далёких миров, ставшими ей не просто подругами — верными, любящими сёстрами навеки. Сирена, принцесса Нептуна, с глазами бездонного океана и густыми волосами, подобными лёгкой, сверкающей морской пене. Токико, принцесса Плутона, строгая и мудрая не по годам, терпеливая хранительница великих врат времени. Киёка, маленькая принцесса Сатурна, с огромными фиолетовыми глазами, в которых тихо таилась непонятная, древняя, пугающая сила Возрождения. Они росли, взрослели и мужали вместе. Часто переписывались, тайком встречались на нейтральных станциях, до утра делились сокровенными секретами. Стали не просто подругами — настоящими, самыми близкими сёстрами по чистой душе, по могучей силе, по единой, на всех одной судьбе. Потом была та главная, судьбоносная встреча с великой королевой Серенити. Та даровала им, тогда ещё почти детям, благословение и силу отважных Сейлор воинов. Тёмно-синяя, как ночное небо, форма Урана. Бирюзовая, переливающаяся Нептуна. Тёмно-зелёная, таинственная Плутона. И нежная, фиолетовая, пугающая форма Сатурна. И святая миссия: охранять хрупкие внешние рубежи солнечной системы. Быть последним несокрушимым рубежом перед вечной, всепоглощающей тьмой. Харука внезапно со всей остротой вспомнила тот давний разговор с королевой. Её мудрые, печальные глаза. Её наказ, который она повторяла снова и снова, глядя в самую душу: — Ты узнаешь её, дитя. Сердцем, всей душой узнаешь. И тогда — защитишь. А потом, как сметающая всё на своём пути волна, на неё обрушилась любовь. Это нахлынуло отдельным, самым сильным, всепоглощающим потоком воспоминаний. Дорана и Сирена. Не просто сёстры по данной силе — родственные души, нашедшие друг друга через года и миры. Их первая робкая прогулка по ночному Нептуну. Их первый, несмелый поцелуй под призрачным светом светящихся медуз. Ночи, проведённые вдвоём на краю ледяных утёсов Урана под аккомпанемент поющих ветров. Бесконечно долгие разлуки, полные тоски и терпения, и сладкая, как мёд, радость быстротечных встреч. — Я люблю тебя, Сирена, — беззвучно шептала тогда Дорана, вплетая этот шёпот в ветер. — Я люблю тебя, Дорана, — отвечали тихие волны Нептуна. И это была самая настоящая, чистая, невыдуманная правда. Единственная правда, ради которой стоило просыпаться по утрам. А потом — страшная, всесокрушающая катастрофа. Гибель прекрасного, сияющего Серебряного Тысячелетия. Предательское нападение людей Земли, ведомых древней злой королевой Металлией. Смерть юной, влюблённой принцессы Серенити, заколовшей себя острым мечом над холодным телом её погибшего возлюбленного принца Эндимиона. Трагичная жертва великой королевы Серенити, сумевшей уничтожить грозного врага, но дорогой ценой — ценой собственной жизни. И их последнее, отчаянное решение. — Нам необходимо призвать Сейлор Сатурна, — раздался в голове измученный, но спокойный голос Токико. — Только её сила способна завершить этот страшный ритуал и позволить душам погибших наконец уйти на перерождение. — Но это безоговорочно убьёт её! — рыдала, задыхаясь от боли, любящая Сирена. — Это убьёт всех нас, — бесстрастно поправила Токико. — Таков наш предначертанный путь, сестры… Они стояли тогда на холодных руинах некогда величественного Лунного дворца, тесно сжимая друг друга в последнем объятии, когда перед ними, сотканная из лунного света, появилась Киёка. Маленькая, хрупкая, как стебелёк, с древней Глефой Безмолвия в тонких пальцах. Она обвела их заплаканным, но бесконечно любящим взглядом и горько, светло улыбнулась сквозь слёзы. — Я не хочу терять ни одну из вас, мои сёстры, — прошептала она, и голос её звенел. — Но без меня всё пропадёт навсегда… простите меня, пожалуйста… И она взмахнула ослепительной Глефой. Безжалостный, очищающий свет накрыл их всех. В свой последний, предсмертный миг Дорана спокойно смотрела прямо в бездонные глаза любимой Сирены. В них совсем не было страха — только глубокая, вечная, всепоглощающая любовь и светлая, невысказанная надежда на новую встречу. — Мы обязательно встретимся снова, — успела прошептать Сирена, и губы её тронула лёгкая, успокаивающая улыбка. — Я тебе торжественно обещаю, Дорана… — Я буду ждать, — одними глазами ответила Дорана. — Всегда. Сколько бы ни пришлось… И они, не разрывая рук, ушли вместе в спасительный свет, чтобы через тысячелетия снова родиться. Встретиться. Вспомнить. Ослепительная вспышка воспоминаний погасла так же внезапно, как и началась. Конец воспоминаний. А потом, сразу же, без передышки, пришла сила. Харука с удивлением почувствовала, как внутри неё, там, где только что бушевали видения, что-то с новой, невероятной силой взорвалось — приятная, тёплая, нетерпеливо пульсирующая энергия стремительно, без спроса растеклась по каждой клеточке, заполняя всё естество до краёв. Вокруг неё, повинуясь древнему зову, начал закручиваться сильный, властный ветер — настоящий, всепоглощающий ураган, который без труда подхватил её золотистые волосы и заставил одежду трепетать, как на сильном морозе. — Что… что сейчас происходит? — едва слышно выдохнула она, с изумлением глядя на свои неожиданно светящиеся мягким, таинственным фиолетово-синим светом руки. — Я чувствую… — Харука! — Мичиру испуганно и удивлённо схватила её за плечо, и в её расширенных глазах застыл немой вопрос. — Я тоже… я тоже всё это чувствую! Её прекрасные, длинные аквамариновые волосы развевались в невидимом потоке, словно под густой, прозрачной водой, а вокруг её хрупкой фигуры закружились крошечные, искрящиеся водовороты. Её глаза горели ровным, внутренним, таким же таинственным светом. — Мы всё, наконец, вспомнили, — с тихим, пронзительным пониманием сказала Харука. — И наша древняя сила вернулась к нам в самый трудный час. — Да, — твёрдо кивнула Мичиру, и голос её больше не дрожал. — Я слышу родной, спокойный голос океана. Он снова настойчиво зовёт меня, вспоминает и ждёт. — А я слышу бесконечный, свободный ветер, — отозвалась Харука. — Он громко поёт свои древние песни. И обещает быть рядом всегда. Воодушевлённые, они посмотрели друг на друга, и в их сияющих глазах одновременно зажглась единая, отчаянная, непоколебимая решимость. Там, за спасительной колонной, в огромном атриуме торгового центра, всё ещё не прекращался безнадёжный, изнуряющий бой. Раненные, уставшие воины внутренней системы отчаянно сражались против целой армии чудовищ, а беловолосый, жестокий мужчина сверху насмехался, смакуя зрелище. — Мы обязаны сейчас помочь им, — твёрдо, не допуская возражений, сказала Харука. — Наша принцесса, наша сестра — там. Она в смертельной опасности, и ей нужна наша поддержка. — Да, — сжав её руку, так же твёрдо ответила Мичиру. — Вместе, сёстры. Навсегда вместе. Они подбежали к краю балкона, готовые спрыгнуть вниз — туда, где кипела битва, где гибли люди и где их отважные сёстры из внутренней системы сражались, не щадя себя. Харука чувствовала, как древняя сила просится наружу, как имя «Сейлор Уран» готово сорваться с губ, наполнив воздух мощью тысячелетий… — Стоять. Голос раздался откуда-то сзади — спокойный, властный, не терпящий возражений. Он не был громким, но каждое слово врезалось в сознание, заставляя замереть на месте. Харука и Мичиру замерли, словно их парализовало, а тела перестали слушаться. — Не вмешивайтесь. Это не ваша битва. Мир вокруг них дрогнул, поплыл, закружился в причудливом калейдоскопе красок и теней. А через секунду — или через вечность? — они уже стояли в совершенно другом месте. Вокруг простиралась бесконечность. Чёрный, бархатный космос с россыпями далёких звёзд, переливающихся всеми оттенками радуги — от холодного голубого до жаркого оранжевого. А прямо перед ними возвышались огромные, величественные Врата. Древние, покрытые таинственными письменами, пульсирующие мягким, серебристо-зеленоватым светом. Они уходили в бесконечность вверх и вниз, и казалось, что за их мерцающей поверхностью скрывается само Время — неумолимое, всесильное, вечное. — Где мы? — выдохнула Мичиру, оглядываясь по сторонам широко раскрытыми глазами. — Врата времени, — ответил тот же голос. Теперь он звучал ближе, теплее, почти родной. Из густой тени за вратами, ступая бесшумно, словно сама вечность, вышла девушка. Длинные, тёмно-зелёные волосы, собранные в строгую, безупречную причёску, мягко струились по плечам. Тёмно-зелёная форма Сейлор воина с серебряными нашивками облегала её стройную, но сильную фигуру. В руках она сжимала высокий жезл с гранатовой сферой на конце, пульсирующей ровным, успокаивающим светом. Её глаза — глубокие, тёмные, цвета самой дальней звёздной ночи, полные вековой, нечеловеческой мудрости — смотрели на Харуку и Мичиру с едва заметной, тёплой улыбкой. — Токико, — прошептала Харука, и это имя, хранившееся в самой глубине души тысячи лет, сорвалось с губ без усилий, словно всегда было на кончике языка. — Сейлор Плутон, — так же тихо, с благоговением, добавила Мичиру. Девушка медленно кивнула, и её улыбка стала чуть шире, чуть светлее. — Здравствуйте, сёстры. — Её голос звучал ровно, но в нём чувствовалась такая глубина чувств, что у Харуки перехватило дыхание. — Я ждала вас. Тысячелетия ждала этого момента. Харука не выдержала. Она бросилась к Токико первой, сломя голову, как в детстве, когда бегала наперегонки с ветром. Обняла крепко, отчаянно, прижимая к себе ту, кого не видела тысячу жизней назад. Ту, с кем делила и радость, и горе. Токико — всегда строгая, всегда сдержанная, всегда державшая себя в руках, — на короткую секунду закрыла глаза, выдохнула, позволив себе расслабиться в этих долгожданных объятиях. По её щеке скатилась одна-единственная слеза — и тут же испарилась, растворясь в серебристом свете врат. — Ты жива, — шептала Харука, боясь отпустить её, боясь, что видение исчезнет. — Ты жива, Токико! Мы думали… мы боялись… — Я хранительница врат, — ответила та, положив дрожащую руку на спину Харуки. — Время течёт иначе для меня. Я не могла умереть, как вы. Я могла только ждать. Только смотреть. Только помнить. Подошла Мичиру, неслышно ступая. Обняла обеих сразу, тесно, и три девушки замерли в тесном, спасительном кругу, чувствуя, как древняя сила их единства наполняет пространство вокруг, заставляя Врата пульсировать чуть ярче, чуть быстрее. — Мы думали, ты погибла тогда, — голос Мичиру дрожал от сдерживаемых эмоций. — Когда Сатурн активировала Глефу Безмолвия… когда свет начал поглощать нас… мы думали, все погибли. — Я упала, — кивнула Токико. — Я чувствовала, как тело перестаёт слушаться, как душа рвётся наружу. Но Врата призвали меня. Я не могла уйти, пока существует само Время. Я осталась здесь. Ждала. Наблюдала. Видела, как сменяются эпохи, как рождаются и умирают цивилизации, как звёзды гаснут и загораются вновь. И всё это время я ждала вас. — Ты знала, что мы вернёмся? — спросила Харука, не отстраняясь от объятий. — Знала. Чувствовала. — Токико мягко, но решительно отстранилась, заглядывая в глаза каждой по очереди. — Время не линейно для меня, Дорана. Для меня прошлое, настоящее и будущее переплетены в один бесконечный узор. Я видела этот момент — нашу встречу — тысячи раз, пока он не наступил на самом деле. Вы вспомнили. Древняя сила вернулась к вам в час великой нужды. Теперь всё начнётся по-настоящему. Наша истинная миссия. — А Киёка? — Мичиру задала вопрос, который тяжелым камнем висел в воздухе. — Сейлор Сатурн? Наша младшая сестра… она тоже вернётся к нам? Токико задумалась. Её взгляд стал отстранённым, затуманенным, словно она заглядывала куда-то далеко за грань привычной реальности, туда, где время течёт по другим законам. — Она придёт, — наконец, осторожно сказала Токико. — Она обязательно придёт к нам, когда наступит её священный час. Сатурн — Воин Тишины и Разрушения. Она не воин настоящего. Она появляется только тогда, когда миру грозит неминуемое, тотальное уничтожение. Пока что её великая сила спит глубоким сном. Но когда она проснётся — мы все это почувствуем, сёстры. Каждой клеткой своего тела. — Почему ты остановила нас, Токико? — спросила Харука, возвращаясь к главному. — Мы хотели немедленно помочь. Мы всем сердцем чувствовали, что должны быть там, среди них, защищать нашу принцессу. Токико вздохнула, медленно поправила свой жезл и жестом пригласила девушек пройти ближе к пульсирующим Вратам. Тёплый, серебристый свет от них мягко падал на их лица, создавая почти мистическую, вневременную атмосферу. — Это действительно не ваш бой, — твёрдо, но нежно сказала она. — То, что происходит там, в торговом центре — великая битва легендарных воинов внутренней солнечной системы, битва их юной принцессы, Сейлор Мун. Они сейчас отчаянно сражаются за хрупкое настоящее, за безопасное будущее этого мира. Это их заветная миссия, их священный долг. Мы не должны и не имеем права отнимать его у них. — А у нас — другая миссия? — нахмурилась Мичиру, и её длинные аквамариновые волосы колыхнулись, словно в такт тревожному биению её сердца. — Да, — спокойно кивнула Токико. — Совсем иная. Я всё это бесконечно долгое время, все эти мучительные тысячелетия, была здесь. Я не перерождалась заново, как вы, мои сёстры. Священные врата времени не отпустили меня. Мой отец… мудрый Хронос… он запретил мне покидать этот святой пост. Он сказал: твоё истинное место здесь, у врат, хранительница. Ты должна быть терпеливой, должна ждать. Ждать, когда время придёт. — И ты ждала, — тихо, с болью в голосе, сказала Харука. — Тысячи бесконечных лет. Совсем одна в этой холодной, безмолвной вечности. — У врат Времени время течёт по-другому, — покачала головой Токико, но в её глазах промелькнула тень давней, незаживающей боли. — Но да, по сути… я ждала. Одна. Наблюдала. Видела, как бесславно рушатся империи и рождаются новые. И всё это время я ждала вас. — А сейчас? — Мичиру сделала шаг вперёд, коснувшись руки Токико. — Что нам теперь делать? Токико помедлила, собираясь с мыслями. — Несколько дней назад отец поведал мне нечто очень важное, — медленно начала она. — Некто таинственный проник в нашу солнечную систему. И это не путник из далёкого будущего, не призрак из прошлого — это тот, кто вторгся в наше здесь и сейчас. Огромная чужая и, без сомнения, враждебная сила. Харука и Мичиру быстро переглянулись. — Новые враги? — спросила Харука, и её голос зазвенел сталью. — Да. И ваша главная миссия, миссия внешних отважных воинов — непременно узнать, кто они, откуда пришли на наши земли и какова их истинная, тёмная цель. Пока я буду надёжно охранять Врата здесь, вы обе должны действовать там. В настоящем, среди людей, среди обычной жизни. — А прославленные воины внутренней системы? — спросила Мичиру. — Сейлор Мун и все остальные? — Они будут яростно сражаться с теми врагами, что уже здесь, рядом, — ответила Токико. — Это их путь. Но вы, мои сёстры, должны быть готовы к тому, что грядёт нечто гораздо более страшное. Нечто такое, с чем им одним будет уже не справиться. Харука решительно кивнула, принимая тревожную, но такую важную информацию. Но в её голове, в самом сердце, неотступно пульсировал другой, более важный, более личный вопрос. — Токико, — голос её вдруг дрогнул. — А что с Киёкой? С нашей младшей сестрой, Сейлор Сатурн? Ты можешь рассказать нам о ней? В воздухе повисла долгая, тяжелая, давящая тишина. Даже Врата, казалось, замерли. Токико отвела взгляд. Её прекрасное, обычно невозмутимое лицо исказилось непривычной гримасой боли и тревоги. — Я видела… немногие отрывочные картинки, — наконец, тихо сказала она, и голос её звучал глухо. — Время Сатурна, её перерождения, мудро скрыто от меня сильнее, чем линии любой другой. Но того, что я увидела, мне хватило сполна. — Что именно? — Мичиру, побледнев, крепко схватила её за руку. — Что с нашей Киёкой, Токико? — С ней в этой жизни случилось нечто ужасное. — Токико сглотнула, пытаясь справиться с голосом. — Я пока не знаю точно, что именно. Но её чистая, светлая душа… её сила тяжело повреждена. Искажена безжалостной тьмой, которая пытается пробраться в самое сердце и уничтожить её изнутри. Харука почувствовала, как внутри неё, в груди, закипает жгучий, неконтролируемый гнев. Их маленькая сестра, самая младшая, самая хрупкая и беззащитная, с огромными, доверчивыми фиолетовыми глазами — сейчас одна, совсем одна, и отчаянно страдает где-то там, в жестоком мире. А они даже не знают, где её искать, как ей помочь. — Мы должны немедленно найти её, — твёрдо, не терпя возражений, сказала Харука. — Любой ценой. Сейчас же. — Да, — согласилась Токико. — Но будьте предельно осторожны, сёстры. Сила Сатурна — это нерушимая сила великого Разрушения и вселенской Тишины. Если чёрная тьма возьмёт над ней безоговорочный верх, если Киёка не сможет совладать со своей мощью… если она устанет бороться… — Что тогда? — прошептала Мичиру, едва дыша. — Тогда Сатурн может уничтожить всё вокруг себя, — прямо, безжалостно, как лезвие меча, ответила Токико. — Целую планету. Целую солнечную систему. Всё, до чего дотянется её Глефа Безмолвия. Мы не можем допустить, чтобы тёмная, опасная сторона её невероятной силы пробудилась раньше предназначенного часа. Мы обязаны спасти её. Не только тело — её душу. Харука с такой силой сжала кулаки, что ногти вонзились в ладони, оставляя кровавые следы. Перед глазами, чётко и ярко, стоял трогательный образ маленькой, хрупкой девочки с бездонными фиолетовыми глазами, которая когда-то, в другой жизни, доверчиво, нежно смотрела на своих старших сестёр и беззаветно верила им. — Мы обязательно найдём её, — сквозь зубы, с ледяной решимостью пообещала Харука. — И защитим любой ценой. Как тогда, в прошлой, забытой жизни. Только теперь мы во что бы то ни стало не дадим ей погибнуть снова. Никогда. — Мы всегда будем рядом с ней, — добавила Мичиру, и в её голосе зазвучала безграничная, нежная любовь. — С этого момента и навсегда. Где бы она ни была. Токико посмотрела на них обеих с глубокой, щемящей теплотой, редкой и оттого особенно ценной. — Я безгранично верю в вас, сёстры, — тихо сказала она. — Потому и решилась рассказать вам всё это. Вы — её последняя, единственная надежда в этой жизни. Она медленно, торжественно подняла свой жезл, и гранатовая сфера на его конце мгновенно засияла ярче, заливая всё вокруг ровным, тёплым, охраняющим светом. — Вам уже пора возвращаться. Внутренние отважные воины успешно завершили свой праведный бой, принцесса в безопасности. Возвращайтесь в своё родное время, живите привычной жизнью среди людей, но будьте всегда готовы. Зорко следите за знаками, которые будет посылать вам судьба. И упорно ищите Киёку — где бы она ни пряталась от мира. — А ты как же, Токико? — с тревогой спросила Харука. — Мы не хотим снова тебя терять. — Я буду на своём посту здесь, у врат, — твёрдо улыбнулась Токико. — Всегда. Когда я срочно понадоблюсь вам — просто позовите меня, сёстры. Я обязательно услышу. И приду. Они крепко, по-сестрински обнялись в последний раз — три воина, разлучённые жестоким временем, но навечно единые душой и сердцем. — Береги себя, Токико, — прошептала Харука. — И вы, пожалуйста, берегите друг друга. Без вас мне будет незачем охранять вечность, — так же тихо ответила Токико. Очередная ослепительная вспышка мягкого, уносящего света — и Харука с Мичиру снова очутились на балконе многолюдного торгового центра. Бой наконец-то закончился, грозные воины бесследно исчезли, а напуганные, ошарашенные люди, постепенно успокаиваясь, начинали осторожно возвращаться в здание, даже не подозревая, что здесь, совсем недавно, на их глазах, решалась судьба целого мира. — Это… это всё происходило на самом деле? — едва слышно, всё ещё не веря, прошептала Мичиру. — Да, — так же тихо, но уверенно ответила Харука, глядя в удаляющееся небо. — Это было по-настоящему. И теперь мы точно знаем, что нам нужно делать дальше. Они посмотрели друг на друга, и в их сияющих глазах одновременно, ровно, зажглась непоколебимая, всепоглощающая решимость. — Мы обязательно найдём нашу Киёку, — твёрдо, как клятву, произнесла Харука. — Непременно спасём её, — так же твёрдо кивнула Мичиру. — Чего бы нам это ни стоило. — И будем всегда готовы к той великой тьме, что скоро неминуемо грядёт. Ласковый, ободряющий ветер нежно закружился вокруг них, лаская их лица, словно благословляя на новую, полную опасностей миссию. А в душе у Мичиру, где бушевал бескрайний океан, зазвучала светлая, чистая песня безграничной надежды. Они снова были вместе. Они наконец пробудились ото сна. И отныне их уже ничто не могло остановить на их великом пути. Продолжение следует…