Ты — тот, ради кого я живу

— Мой тренер?.. — эхом повторил он, не веря собственным ушам. Внутри резко всё упало, он подумал, что это сон. Этого не может быть. Просто не может. Чтобы сам Хван Хёнджин... стоял сейчас передо мной? — Да, ты не ослышался. Или у тебя проблемы со слухом? — Тон мужчины был стальной, не было ни намёка на шутку. Хёнджин стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на парня в упор. — Нет-нет, что вы, — Феликс мгновенно собрался, заставив спину выпрямиться. Нельзя показывать слабину. Не перед ним. — Просто удивительно, что вы пришли тренировать такого, как я. — Я, пожалуй, вас покину, — резко вмешалась женщина, всё это время молча стоявшая рядом. Она перевела взгляд с одного на другого и слегка улыбнулась Феликсу. — Приятно было познакомиться. Если что, вы знаете, где меня найти. Женщина развернулась и, цокая каблуками, направилась к выходу, давая понять, что он может уйти в любую минуту. Но Феликс даже не пошевелился. — Благодарю вас, — Хёнджин мельком посмотрел на женщину и перевёл взгляд обратно на парня. — Итак. Ты, можно сказать, поразил меня на том видео. Мужчина сел на скамью и жестом пригласил парня тоже сесть. Феликс несмело опустился рядом, стараясь дышать ровно. — Я там ужасно откатал, — признался Феликс, нервно теребя край куртки. — Да, это было видно, — кивнул Хёнджин, и Феликс внутренне сжался. — Но меня поразило другое. Ты изменил концовку. И вышла она хорошо. — Он сделал паузу, давая словам отстояться. — Сколько ты занимаешься катанием? — С малых лет, — ответил Феликс, чувствуя, как под этим взглядом его уверенность тает. Он заерзал на скамье, не зная, куда деть руки. — Но по прыжкам не видно, — констатировал Хёнджин без злости, просто как факт. — А места какие занимал? — второе... — Феликсу стало очень стыдно за себя. — Ну теперь понятно, почему второе, — в глазах тренера мелькнула тень понимания. — Прыжки грязные. Не подскажешь почему? Хотя я могу догадываться. Хёнджин сделал задумчивый вид, прищурившись и глядя куда-то в сторону льда. Феликс вздохнул. Лёд треснул, и правда хлынула наружу. — Ну, вы правы. Прыжки... ну и тренера... гандо... — Феликс резко закрыл рот, прикусив язык. Щёки вспыхнули огнём. Идиот. Какой же я идиот. Он же подумает, что я невоспитанный грубиян. — Сколько тебе лет, пацан? Что аж ругаться тянет? — Хёнджин неожиданно усмехнулся, и от этой усмешки мороз пошёл по коже, но уже не от страха, а от облегчения. — Семнадцать... Простите, само вылетело. Честно, я не хотел... — Феликс замялся, опустив глаза. — Верю, — усмешка исчезла так же быстро, как и появилась. — Ладно, давай мы с тобой договоримся. Мы выйдем с тобой на Олимпиаду. Но какое место ты займёшь, это будет зависеть только от тебя. Понял? — Да, конечно! — Феликс закивал с такой готовностью, что чуть не свернул шею. Глаза его загорелись. — Но, раз я твой тренер, то мы с тобой будем тренироваться в более ускоренном режиме, — продолжил Хёнджин, не обращая внимания на энтузиазм. — Так как по моим каналам я узнал, что Олимпиада в конце декабря. Тренировки у нас будут... сначала у нас будет немного тренировок в зале, так как тебя сначала надо разогревать, потом лёд. Когда мы будем уже готовить сам танец, то чаще будем пропадать в зале, так как больше тренировок с растяжкой и прыжками поспособствует более удачным моментам на льду. Ты понимаешь, о чём я? Феликс смотрел на Хёнджина восхищённо, распахнув глаза. Он слышал его голос, но смысл слов ускользал, тонул в эйфории. Он говорит про Олимпиаду. Про МЕНЯ и ОЛИМПИАДУ. — А ещё я буду очень требовательным и придирчивым тренером, понял меня? — Хёнджин посмотрел на Феликса, но не увидел никакой реакции. Парень сидел с отсутствующим взглядом, мечтательно улыбаясь. — Ау! Земля вызывает Феликса! — Хёнджин пощёлкал пальцами перед лицом парня. — Да-да, я понял! — встрепенулся Феликс, моргнув несколько раз. — Простите, задумался. — Хорошо, — Хёнджин едва заметно покачал головой. — Завтра начинаем. В семь здесь. А теперь иди, завтра серьёзный день. Он встал и решительно направился к выходу, но на полпути остановился, услышав голос парня. — А как я могу к вам обращаться? — выкрикнул Феликс ему в спину. Мужчина обернулся уже в дверях. — Мистер Хван. Дверь закрылась, оставив Феликса одного. Он проводил взглядом ушедшего тренера и просто выпал из этого мира минут на тридцать, сидя на скамье и пытаясь переварить случившееся. Это реальность? Это правда происходит? *** Придя домой, Феликс рухнул на диван, уставившись в потолок. Губы сами собой растягивались в глупой, блаженной улыбке. Настроение было на высоте. Главное теперь — не запороть всё своим дурацким характером. Слушаться его. Молчать. Терпеть. И пахать. — Я отошёл в магазин на двадцать минут, а тебя и след простыл! Я обыскался! — Чан стоял около него, уперев руки в бока. Феликс подскочил как ужаленный и повис на шее у дяди, заставляя его покачнуться. — Ты не поверишь! Меня будет тренировать сам Хван! Хван Хёнджин! Прикинь?! Спасибо тебе, Чан! — Феликс расцеловывал дядю, не в силах сдержать радость. — Ты лучший! Я так тебя люблю! — Ну всё, всё, я понял, что ты мне очень благодарен! — Чан, улыбаясь, пытался отлепить от себя племянника. — Я знал, что это сработает. Видел бы ты своё лицо! А теперь пошли кушать. Я там рис сварил с бульгоги. Феликс отлепился от Чана и, счастливый, побежал на кухню. Чан же ласково улыбнулся и пошёл за ним, довольно покачивая головой. Ну вот, малыш, кажется, твоя жизнь налаживается. *** Утро следующего дня началось для Феликса с отличного настроения. Он встал в пять утра, чтобы сходить на пробежку. Хоть и была зима, мороз щипал щёки, но пробежаться можно. Воздух обжигал лёгкие, но Феликс бежал и улыбался. Сегодня первый день. Первый день с ним. Вернувшись домой, он быстро собрал все свои вещи, перепроверил сумку раза три: коньки на месте? Да. Форма? Да. Полотенце? Да. Быстро позавтракав и помахав Чану на прощание, он побежал на автобус, то и дело поглядывая на часы. Только не опоздать. Только не в первый же день. В здание он влетел за пять минут до начала. Сердце колотилось где-то в горле. Он мигом переоделся в раздевалке и прошёл в небольшой спортивный зал, где уже стоял Хёнджин и ждал его. — Доброе утро, — сказал Хёнджин своим строгим голосом. — Я думал, ты опоздаешь. — Доброе! — выдохнул Феликс, пытаясь отдышаться после бега. — Не, я всегда так... вовремя... — он попытался посмеяться, но под этим взглядом шутка завяла на корню. — Ладно, — Хёнджин окинул его оценивающим взглядом. — Пробеги три круга и сделай базовую разминку на тело. После у нас будет растяжка. Феликс только кивнул и начал выполнять. Он побежал по периметру зала, считая круги. Тренировки с прошлым тренером никогда не включали в себя столько зала. Раньше они сразу выходили на лёд, но Феликс понимал: это пятикратный чемпион мира, ему виднее. Сделав последний, третий круг, он остановился, выровнял дыхание и приступил к разминке. Сначала голова — несколько круговых движений, потом вперёд-назад. Затем руки — махи, вращения. Корпус — наклоны, скручивания. Потом ноги — выпады, круговые движения ступнями и коленями. Каждое движение он старался делать максимально качественно. Закончив, он посмотрел на Хёнджина, давая понять, что готов. — Садись в бабочку и тяни ноги, — скомандовал Хёнджин. Он сидел на стуле у стены и внимательно наблюдал за каждым движением парня. Феликс сел, сложил ноги в позу бабочки и с лёгкостью прикоснулся коленями к полу. — Вижу, растяжка хорошая, это радует, — в голосе Хёнджина послышалось одобрение. — Тогда выпрями ноги и тянись к носочкам. Феликс выпрямил ноги и потянулся вперёд. Он немного не дотягивался грудью до коленей, как вдруг почувствовал на спине твёрдую ладонь. Хёнджин надавил, заставляя его сложиться сильнее. — Тут не хватает, — сказал тренер, не убирая руку. — Посидим ещё минуту. Потом на вертикальный шпагат и так же будешь тянуться. Феликс молчал, чувствуя, как натягиваются связки, как ноют мышцы. Терпи. Терпи. Ради Олимпиады. *** Наконец закончив в зале, Феликс подошёл к борту. Ноги гудели после зала, особенно связки — он впервые так усердно отдался гимнастике. — Сейчас одевай коньки и выходи на лёд, — повторил Хёнджин, когда Феликс появился у бортика. — Сделаешь пять кругов по арене, после сделаешь дорожку шагов из акселя, тулупа и сальхова. Феликс одел коньки и вышел на лёд. Лёд принял его как родного — скольжение было мягким, податливым. Сделав пять кругов, он выехал на дорожку и начал связку. Аксель — вылет, оборот, приземление на правую ногу, выезд. Тулуп. Сальхов. Всё чисто. — Мне нравится, — голос Хёнджина разнёсся под сводами арены. — Сделаешь ещё пару прыжков, потом будем смотреть, как дальше действовать. Феликс кивнул и начал делать разные прыжки, потихоньку пробираясь к тройным. Каждый прыжок он старался выполнить идеально, чувствуя на себе взгляд тренера. Время для Феликса пролетело незаметно. Они занимались до самого вечера. Феликс не спорил, только слушал и выполнял, хотя иногда внутри закипала злость на себя за неидеальные приземления. Но он сразу её убирал, глубоко вздыхая. Нельзя. Хван не должен видеть это. Он должен видеть только работу. — На сегодня закончим, — наконец сказал Хёнджин, когда за окнами арены уже стемнело. — Вижу, ты вымотался. Так что переодевайся и иди домой. — Хорошо, мистер Хван, — выдохнул Феликс. Он подъехал к бортику, принимая из рук тренера защитные чехлы, и наклонился, надевая их на лезвия. Руки слегка дрожали от усталости. — Завтра в то же время, — сказал Хёнджин, глядя на него сверху вниз. — Хорошо. До свидания. — Пока. Феликс ушёл в раздевалку, чувствуя приятную усталость во всём теле. Первый день позади. Выдержал. *** И тут начался его день сурка. Каждый день — одно и то же. Зал и каток. Ничего нового. Феликса это начинало злить, но он молчал, сжимая зубы. Утро. Пробежка. Завтрак. Автобус. Зал. — Пять кругов, — каждый день звучал один и тот же голос. — Разминка. Растяжка. Феликс бежал, разминался, тянулся. Пот заливал глаза, мышцы болели, но он терпел. Лёд. — Пять кругов. Дорожка. Прыжки Феликс катался, прыгал, падал, вставал и снова катался. Дни сливались в один бесконечный поток. Он перестал замечать, какой сегодня день недели, какое число. Было только "сегодня" и "завтра", и оба они были одинаковыми. Когда мы уже начнём работать над программой? Когда будем ставить танец? — эти вопросы крутились в голове, но он не решался их задать — Молчи. Терпи. Он знает лучше. Иногда, возвращаясь домой и падая на кровать без сил, Феликс ловил себя на мысли, что злость копится. Она сидела где-то глубоко внутри, под усталостью и болью в мышцах. Но он её глушил. Ради Олимпиады. Ради неё. Чан иногда пытался заговорить с ним за ужином, но Феликс отвечал односложно и уходил в свою комнату. — Ты как? — спрашивал Чан, глядя на тёмные круги под глазами племянника. — Нормально, — бросал Феликс и закрывал дверь. — Нормально ли? — спрашивал он себя, лёжа в темноте — Я прогрессирую? Да. Прыжки стали чище. Растяжка лучше. Но когда? Когда мы начнём то, ради чего я здесь? Ответа не было. И так подходило время до Олимпиады... И в один день всё изменилось.