Он был зависимостью Мун Джо

Шелест страниц мягко звучал в едва освещаемой комнате. Это помещение было единственным на четвертом этаже, сохранившим вполне презентабельный вид. Комната только для Мун Джо, его обитель, куда никто не мог войти без его ведома, не тронутая давним пожаром. Мужчина, сидя в кресле, склонился над позаимствованной без ведома её хозяина книгой, внимательно вчитываясь в текст. Сюжет так сильно напоминал его возлюбленного. Неужели он ощущал себя таким же беспомощным, покинутым? Осознание печалило и наполняло уверенностью – Мун Джо нужен ему, он сможет его спасти, показать парню другой – самый правильный путь. Следующая страница распахнулась, раскрыв спрятанное сокровище. Глаза вспыхнули, выловив на небольшом снимке лицо любимого, на котором красовались нарисованные кошачьи усы и носик. Рука сама потянулась схватить снимок, поднеся к лицу поближе, чтобы лучше рассмотреть. Слова вырвались на выдохе шепотом сами по себе: – Как мило. Переведя взгляд в другую сторону снимка, брови нахмурились. Опять она. Тень упала на лицо – Мун Джо снедала ревность, концентрируясь комом где-то в груди. Чем она ему так нравится? Мужчина мог поспорить, что эта девушка не знала о Чон У даже половины того, что знал о нем Мун Джо: от его предпочтений до тайных желаний. Он знал наверняка, что понимает любимого как никто другой. Знал, что любимый играет с этой... женщиной в "нормальную" пару, чтобы потешить свое эго. Встречается с конвенциально красивой дурочкой, не имеющей с ним ничего общего, кроме совместного прошлого, чтобы все верили, что он такой же, как все и только поэтому. Да, если бы любимый знал, знал всё о Мун Джо, он бы никогда не предпочёл ему эту женщину. Рука вложила фото на свое законное место. Мужчина откинулся на спинку кресла, поспешно закрыв книгу. – Ничего, поправлю это недоразумение чуть позже.

***

– ... а тот мужик из 304, тот, которого ты видел с утра возле лестницы... Этот придурок называет всех "Лапулями". Бесит. – Чон У сжимал кулаки, стараясь не пустить их в ход и не покалечить забор на крыше. – Что, правда? Но вроде он только тебя так называет... – с веселым недоумением ответил Сок Юн – может, ты ему нравишься? – Да пошёл он нахуй. Конченный ебанат! Нравлюсь? А вот мне он ни капли не нравится! Чтоб глаза мои его не видели... Смех резко прервался, от прошлого веселья на лице Сок Юна не осталось и следа, когда он встрепетнулся и воскликнул, истерично размахивая руками: – Хён! – Этот придурок так достал! Ненавижу его! Всех их ненавижу, но он здесь самый криповый и стремный, даже хуже извращенца из 313. Знаешь что? Все они должны сдохнуть!.. – Чон У, пожалуйста, обернись... Чон У не сразу сообразил, о чём говорил ему Сок Юн, но когда понял, пот прошиб все тело, дыхание сбилось, в глазах застыл ужас. Парень медленно повернулся всем телом в сторону, куда смотрел Сок Юн. Мужчина из 304 приближался к ним, выходя из сада на крыше, с нечитаемым выражением лица. Чон У было неловко, но после жгучего стыда он испытал бешенство. Какого черта он тут забыл, да еще и в кустах? От хозяйки что ли с сигаретой прячется? Зубы Чон У заскрипели, а кулаки сжались еще сильнее. – Вот видишь, Лапуля, стоит говорить то, что думаешь, – мужчина подошел к Чон У вплотную – делай, что хочешь, – парень не заметил, как медленно отходя назад, вплотную прижался к забору, – говори что хочешь, убивай кого хочешь, – мужчина изобразил удар ножом в живот парня – осторожно, не упади. Он ловко приобнял парня за талию и притянул Чон У к себе, предотвращая падение через невысокий забор с пятого этажа, поставив в исходное положение, а затем отпустил его и, не задерживаясь дольше, направился к выходу с крыши, не оборачиваясь. Сок Юн в страхе молчал, не зная, что сказать или сделать, стоял как вкопанный. – И что это блять такое было? – сорвался на крик Чон У.

***

Лапуля Черт, вот где он это уже слышал. Почему сразу не вспомнил? Чон У корил себя за невнимательность, вплетая пальцы в свои короткие волосы и сильно их оттягивая, стараясь ощутить отрезвляющую боль. Ну почему он был таким идиотом все это время и не замечал очевидного? Этот мужик ненормальный и походу имеет какие-то виды на меня. Блять-блять-блять и что теперь делать!?

***

– Ублюдок... – по краям губ Дык Су потоками вытекала кровь. Близнец сидел на стуле, пока не пошатнулся, обессилев. Дык Су упал набок, свалившись со стула, и навсегда затих, пока кровь, не переставая течь, медленно окрашивала копоть линолеума в красный. – В этом доме существуют правила – Мун Джо тяжело вздохнул, поправляя взлохмаченную челку – не сметь трогать тех, кого я не разрешаю трогать и делать всё, чтобы нас не раскрыли. Вы всё поняли? Дык Чон стоял, стараясь скрыть яростную дрожь, сжимая кулаки, прижимая их к телу. Не сейчас, ещё рано. Если выступить против него сейчас... это ничего не даст. Лишний риск – В-в-в-всё п-понятно. Правда! – с коротким смешком пискляво пробормотал оставшийся близнец. В комнату зашла Бок Сун. Услышав шум она сразу направилась на четвёртый этаж. Увидев распластавшегося на полу Дык Су, женщина остановилась, взглянула на него печально, но, удивившись самой себе, не смогла проронить ни слезы. – Дык Су первый отправился на небеса, чтож, это славно. В голове Бок Сун пронеслось, что возможно это лучший исход для близнецов.

***

– Да, мам, что случилось? – Чон У, нам нужны деньги – твердо сказала женщина. Парень не смог сдержать тяжёлый вздох. – Сколько? – 300 000 будет достаточно. – Хорошо, мам, я сбрасываю, мне нужен телефон, чтобы скинуть деньги. – Спасибо, сынок, береги себя... Чон У, уже переставая слушать, что ему говорили по ту сторону экрана, сбросил звонок, сразу зайдя в приложение банка. Увиденная картина его совсем не радовала. Не задумываясь, он набрал сумму вдвое больше и нажал на кнопку, отправляя деньги. Еще один вздох разнесся в тишине лестничной клетки. Парень никогда не считал свою мать плохим человеком. Она делала всё, что могла, чтобы вырастить их с братом. Но иногда Чон У ловил себя на мысли, насколько легче жилось бы с матерью, которая додумалась бы выйти замуж за нормального человека, а не пьяницу-игромана. И как легко бы жилось без вечно болеющего брата-идиота.

***

В жёлтом свете настольной лампы доносился скрипящий звук от ножниц, режущих снимок. Небольшой бумажный круг выпал еле слышно. В полной тишине чиркнул оторванный скотч, затем приклеенный к фотографии сзади. После таких манипуляций на снимке появилась паутина из заломов, что не расстраивало мужчину. Со слегка смятого снимка на Мун Джо смотрел милый парень с губами, сложенными в бантик, и ушками на голове, а рядом с ним находился человек, которого на этом фото быть не должно. Он выглядел инородно, фон за его головой совсем не совпадал с основной фотографией, лицо выражало серьезность. Улыбка расплылась на лице мужчины, державшего фото в руках, глубокий удовлетвореный вздох пронесся по комнате. Фотография незамедлительно оказалась в бумажнике, в прозрачном кармане, где люди часто хранят то, что им дороже всего.