Якорь для Звезды

Они вошли в небольшую, скрытую за гобеленом комнату. Когда-то она служила кабинетом для старост, но теперь Слизнорт использовал её для своих частных приёмов и хранения особо ценных настоек. Здесь было тепло: в камине весело потрескивал огонь, а на невысоком столике стоял поднос с чаем и какими-то лёгкими закусками. Никакой вычурности, только уют и спокойствие, спрятанные от остального замка за толстыми стенами. – Профессор Слизнорт сегодня на ужине у директора, – спокойно произнёс Люциус, проходя к камину. – Он не заглянет сюда проверить свои запасы в ближайшие пару часов, а нам с тобой нужно было место, где никто не будет беспардонно пялиться на «гения зельеварения» и «наследника Малфоев». Присаживайся к огню, Северус, – добавил он, указывая на обитые потёртым бархатом, но манящие мягкостью кресла. Снейп сел на край, чувствуя себя скованно. Непривычная домашняя обстановка и вид Люциуса без мантии – расслабленного, с расстегнутой верхней пуговицей рубашки – выбивали почву из-под ног и дезориентировали. – Зачем всё это, Люциус? – не выдержал Снейп, и его голос прозвучал резче, чем он того хотел. – Сначала ты спасаешь меня в коридоре, потом предупреждаешь о засадах, теперь... это. Я не верю в бескорыстие. Что тебе от меня нужно? Малфой медленно подошёл к нему. Он не навис угрожающе, а присел на корточки рядом, почти так же, как вчера в коридоре. Его рука легла на подлокотник, едва касаясь пальцев Северуса. – Мне нужно, чтобы ты перестал ждать удара от каждого, кто улыбается тебе, – тихо ответил Люциус, и в серых глазах отразилось жаркое пламя камина. – Я давно наблюдаю за тобой, Северус, с самого первого твоего появления здесь. Ты – редкое сочетание таланта и воли. Но ты тратишь слишком много сил на то, чтобы просто выжить. Я хочу быть тем, рядом с кем ты наконец сможешь дышать в полную силу и… быть тем, кем хочешь. Люциус протянул руку и осторожно, едва касаясь, убрал прядь чёрных волос с лица Снейпа. Тот вздрогнул, но не отстранился. Сердце колотилось в горле как бешеное. – Ты для них – мишень, – продолжал Малфой, и его голос стал ниже, приобретая бархатистые нотки. – А для меня ты – сокровище, которое эти идиоты не способны оценить. Он подался вперёд, сокращая расстояние. Северус замер, глядя на «божество», которое сейчас так близко, что можно было разглядеть каждую ресничку. Казалось, воздух между ними наэлектризовался. Но Люциус не торопил, давая Северусу право выбора: оттолкнуть или шагнуть навстречу. – Я могу помочь тебе стать тем, кем ты заслуживаешь быть, – прошептал Люциус, его дыхание коснулось губ Снейпа. – Но прежде я хочу, чтобы ты доверился мне. Близость Люциуса подействовала на Северуса как искра на пороховой склад. Он резко вскочил, отошёл к камину, а его руки судорожно сжались в кулаки. – Довериться тебе? Довериться? – выкрикнул он, и его голос сорвался. – Тебе легко об этом говорить! Ты стоишь на вершине мира, ты – сияющее совершенство, о котором мечтают практически все в этой школе! А я... я смотрю на тебя снизу вверх, все пять лет. Для меня ты – холодная, недосягаемая звезда, к которой страшно даже просто приблизиться, не то что прикоснуться. Северус тяжело дышал, лицо пылало. Многолетняя выдержка дала трещину, и всё, что он так долго прятал, прорвалось наружу: – Ты думаешь, я не понимаю, кто я? Грязный, нескладный изгой из тупика Прядильщиков. Я ловил каждый твой взгляд в Большом зале, я впитывал каждое твоё слово, как откровение. И теперь ты приводишь меня сюда и просишь «доверять»? Ты хоть понимаешь, что твоё внимание для меня – это дар, за который я боюсь расплатиться рассудком? Я не умею вести себя с богами, Малфой! Я не знаю, за что мне выпала эта радость и когда за неё выставят счёт! Он замолчал, уставившись в пол в ожидании холодного смеха или вежливого разочарования. Но в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском поленьев. Малфой поднялся и медленно подошёл к Северусу, не скрывая мягкой, почти нежной улыбки, предназначавшейся лишь ему. – Ты закончил, мой невероятный? – негромко спросил он. Снейп вскинул голову, готовый к резкому отпору, но не успел произнести ни слова. Люциус сократил оставшееся расстояние, положил ладонь на его затылок и, притянув к себе, поставил поцелуем точку в этом самобичевании. Это не было похоже на то, что Снейп представлял себе в редких, стыдных снах. Поцелуй Люциуса не был холодным или расчётливым – он был горячим, собственническим, но невероятно бережным. Это было обещание. Северус замер, его глаза широко распахнулись от шока, а затем медленно закрылись. Закинув руки на плечи Малфою, он поначалу несмело, а потом с отчаянной силой обнял его. Весь мир, состоящий из обид и страха, разбился и перестал существовать. Остался только запах дорогого парфюма, тепло губ и сильное гибкое тело, прижимающее его к себе, словно защищая от всего, что осталось за порогом этой комнаты. Когда Люциус чуть отстранился, его глаза потемнели от желания. – Всё в прошлом, Северус, – прошептал он, соприкасаясь с ним лбами, – счёт оплачен. Больше никаких «богов». Только я и ты. И поверь: я умею ценить то, что принадлежит мне. Они стояли в круге золотистого света от камина, и тишина в комнате стала густой, почти осязаемой. Люциус медленно, не разрывая зрительного контакта, потянулся к верхней пуговице мантии Северуса. – Тебе больше не нужны эти доспехи, – тихо произнёс он. – Здесь нет врагов. Пальцы Малфоя действовали уверенно и ловко. Когда тяжёлая чёрная ткань скользнула с плеч Снейпа, обнажая поношенную, но чистую рубашку, Северус почувствовал себя почти беззащитным. Но это была странная беззащитность – в ней не было страха, только трепетное ожидание. Люциус перешёл к манжетам. Когда его тёплые пальцы касались бледной кожи запястий, Северус едва заметно вздрагивал. Малфой действовал так, словно совершал священный ритуал, бережно освобождая своё «сокровище» от всего лишнего. – Посмотри на меня, – мягко приказал Люциус, когда его ладони легли на плечи Северуса, скрытые тонкой тканью рубашки. – Ты видишь в моих глазах насмешку? Северус поднял взгляд. В серых глазах Малфоя читались лишь тёмное, кипящее обожание и искреннее, глубокое восхищение. Это было сильнее любых признаний. Люциус начал расстёгивать пуговицы на собственном жилете, не сводя взгляда с Северуса, словно приглашая его к ответному жесту. Руки Снейпа несмело потянулись к светлой ткани рубашки Малфоя. Кончики пальцев коснулись гладкого шёлка, а под ним – горячей, живой кожи. Для Северуса это было сродни святотатству, но Люциус лишь поощрительно выдохнул, подаваясь навстречу. Когда жилет и рубашка были отброшены, Люциус чуть подтолкнул Северуса к бархатному дивану. – Я хочу знать тебя всего, – прошептал Малфой, увлекая его за собой на мягкие подушки. – Каждую твою мысль, каждую тайну, каждый вздох. В свете затухающего камина Люциус навис над ним, и длинные платиновые волосы рассыпались по груди Северуса, создавая вокруг них кокон из серебра. В этом интимном полумраке «божество» окончательно стало человеком – страстным, нежным и полностью принадлежащим тому, кто ещё вчера не смел даже поднять на него взгляд. Люциус начал спускаться поцелуями ниже, к шее, ключицам, заставляя Северуса выгибаться навстречу этой новой, оглушительной ласке, которая обещала такое стыдное и, вместе с тем, желанное продолжение. Тихий стон Северуса, утонувший в шёлке волос Люциуса, был прерван тревожным перезвоном – сработали сигнальные чары, наложенные на гобелен. Люциус замер. Его губы, мгновение назад дарившие нежность, плотно сжались, а в глазах вместо страсти вспыхнул холодный гнев. Секундная пауза, и снаружи донеслись смех и приглушённые голоса, один из которых без сомнения принадлежал Сириусу Блэку: – ...Говорю тебе, Сохатый, я видел, как Слизеринская принцесса свернула в этот коридор вместе с нашим Нюнчиком. Северус мгновенно похолодел. Магия момента рассыпалась в прах, уступив место привычному липкому страху. Он попытался отстраниться, лихорадочно оглядываясь в поисках своей рубашки. – Ты со мной, – твёрдо сказал Люциус, кладя руку ему на плечо. Его голос был тихим, но в нём клокотала такая ярость, что Северус замер. Малфой стремительно поднялся с дивана. Одним движением он набросил на Снейпа свою мантию, буквально окутывая его своим запахом и магической защитой. – Жди здесь, – бросил он, сжимая в руке палочку. В его глазах сейчас не было ни капли той нежности, что минуту назад согревала Северуса. Там была только ледяная, беспощадная жажда расправы. Эти выскочки не просто посмели преследовать Снейпа – они посмели прервать его, Люциуса Малфоя, в тот редкий миг, когда он позволил себе быть по-настоящему счастливым. – Я заставлю их пожалеть, что посмели прервать нас. Люциус быстро застегнул рубашку, коротким взмахом палочки вернул себе привычный безупречный вид и направился к выходу. Северус же остался один, кутаясь в мантию Малфоя и слушая, как удаляются уверенные шаги его «бога», намеренного напомнить простым смертным, что бывает за святотатство.