Якорь для Звезды

Путь на восьмой этаж казался бесконечным. Северус прижимался к теням, вздрагивая от каждого шороха. Он не мог использовать дезиллюминационные чары – где-то неподалёку бродил Филч, а от миссис Норрис они не скроют. Поэтому полагаться приходилось лишь на собственную осторожность. Остановившись напротив гобелена с нелепыми троллями, он заставил себя выровнять дыхание. «Мне нужно место, где мы с Малфоем будем только вдвоём. Где никто не прервёт нас. Где я буду принадлежать ему». Трижды пройдя мимо пустой стены, он увидел, как в камне проступают очертания тяжёлой дубовой двери. Северус вошёл внутрь, и дверь бесшумно закрылась за его спиной, отсекая холод и страхи Хогвартса. Комната была огромной и тёплой. Она не была похожа на суровые подземелья Слизерина: здесь пол был устлан мягкими коврами, в камине пылал огонь, а в центре, на возвышении, стояла массивная кровать под тяжёлым балдахином тёмно-изумрудного шёлка. Воздух был напоён ароматом сандала и дорогого вина. Люциус уже был там. Он стоял у наколдованного комнатой окна, глядя на ночное небо, и обернулся, едва Северус вошёл. Снова без мантии, в одной лишь рубашке, небрежно расстёгнутой у ворота, а его волосы в свете мерцающих свечей отливали белым золотом. – Ты пришёл, – негромко произнёс Малфой, и в этом коротком утверждении было больше нежности, чем в сотне признаний. Северус сделал шаг навстречу, чувствуя, как внутри всё замирает от неверия и предвкушения. Все страхи, сомнения, одиночество и противостояние – всё это осталось там, за дверью. Здесь был только этот человек, его личный бог, который смотрел на него с нескрываемым желанием... Наконец они прервали поцелуй. Их дыхание было неровным, а стук сердец был слышен, наверное, даже в коридоре. Люциус посмотрел в сияющие глаза Северуса и чуть усмехнулся, проведя по его скуле рукой. Тот, не разрывая зрительный контакт, начал медленно опускаться на колени. Расстегнул ремень, ширинку и, приспустив брюки вместе с бельём, попытался сразу целиком взять в рот эрегированный член Малфоя, но, с непривычки, подавился и закашлялся, выпустив его изо рта. – Тш-ш… Не торопись. Нам некуда спешить, – вновь прикоснувшись к его скуле и улыбнувшись, мягко сказал Малфой. – У нас вся ночь впереди. Северус чуть кивнул в знак согласия и вновь, уже медленнее и спокойнее, обхватил губами член, поглаживая его одной рукой, а второй держась за бедро Люциуса. Очень скоро он был вознаграждён тихими вздохами и едва сдерживаемыми стонами последнего. Рука блондина лежала на затылке Снейпа, направляя и задавая темп. Через какое-то время Северус почувствовал, что его настойчиво тянут вверх. Он остановился и поднялся на ноги. Люциус, переплетя с ним пальцы рук, прильнул, лизнул раковину уха, слегка укусил мочку и прошептал: – У тебя неплохо получается… – На что Северус, довольный, залился краской. Ещё никогда он не был так рад похвале. – Теперь моя очередь… С этими словами Малфой подтолкнул его к кровати и мягко опрокинул. Северус, оказавшийся лежащим на нежнейших золотистых простынях и получающий первый в своей жизни минет, не сразу заметил, как под его поясницей оказалась маленькая подушка, а его ноги были закинуты на плечи Малфою. Было так жарко, так упоительно сладко, что казалось, будто он под каким-то изменяющим сознание веществом. Он и Люц – разве такое возможно? Как такое возможно?.. Почувствовав лёгкое дуновение рядом с анусом и ощутив внутри какое-то опустошение, он не столько понял, сколько догадался, что к нему применили заклинание очищения. Спасибо откровенным разговорчикам старших в общей гостиной Слизерина, когда они начинали бахвалиться своими успехами и обсуждать чужие провалы в сексуальных делах. Благодаря этим обрывочным, хоть и не всегда правдивым и точным сведениям, он сейчас не чувствовал себя в конец тупым и несведущим. Когда его колечко анальных мышц аккуратно, но настойчиво растягивали уже не один, а два пальца Люциуса, Северус осознал, что стонет в голос и просит ещё. Малфой поцеловал его во внутреннюю сторону бедра и, улыбнувшись, произнёс: – Люблю тебя такого... – Какого? Слабого? – с трудом фокусируясь на том, чтобы говорить, спросил Снейп. – Такого открытого, настоящего… Не волнуйся, всё будет хорошо. С этими словами Люциус окончательно оторвался от, несомненно, великолепного члена Северуса и, приподнявшись повыше, спросил: – Готов?.. Снейп запаниковал. Он хотел сказать: «Нет ещё, не сейчас!» – но, посмотрев в глаза Малфою, понял, что пропал окончательно и бесповоротно, поэтому просто кивнул, не в силах произнести что-либо вслух. Тот ободряюще улыбнулся и начал медленно в него входить. Было ужасно больно и дискомфортно. Казалось, Северуса насаживают на большой, горячий, пульсирующий вертел. Но он упрямо терпел и молчал. И только дыхание, как у загнанного зверя, да руки, судорожно сминающие простыню, выдавали его. Впрочем, Люциус дышал ничуть не более ровно, стараясь сдержать себя, чтобы не навредить Северусу и не начать вбиваться в бешеном ритме, как того исступлённо просило его тело. Наконец войдя полностью, он осторожно опустился на Северуса и начал легко целовать глаза, лоб, нос, скулы, уголки губ, избегая прикасаться к ним полностью. Но Снейп, обхватив его лицо обеими руками, притянул к себе, и они слились в долгом глубоком поцелуе. В какой-то момент Люциус начал аккуратные поступательные движения, не прекращая целовать и ласкать своего юного гения. Тот не возражал, лишь время от времени чуть вскрикивал, когда Малфой сбивался с ритма и делал чуть более резкое движение. И вдруг Северуса будто прошила молния, и на общем фоне боли и почти ослабшего вожделения он испытал неведомое ему ранее удовольствие. – Это?.. – не в силах закончить фразу, спросил он. – Угу… – удовлетворённый тем, что наконец нашёл нужную точку, отозвался Малфой. – Я… Мне… нравится, – удивлённый взгляд распахнутых, затягивающих в свою бездну глаз. Люциус счастливо коротко хохотнул: – Ещё бы. И вновь начал целовать его в губы, стараясь теперь попадать в эту найденную заветную точку. Его движения стали увереннее и твёрже, но в них не было грубости – лишь желание не только получить удовольствие, но и доставить его своему сокровищу. Северус судорожно вдохнул, вцепляясь пальцами в плечи Люциуса. Он чувствовал, как мир вокруг сужается до этой комнаты, этой постели, до запаха разгорячённого молодого тела и до этого ритмичного, неминуемого вторжения, которое выжигало все лишние мысли. – Люциус… – имя прозвучало как капитуляция и как клятва в верности. Северус закинул голову назад, подставляя шею, и Малфой не замедлил этим воспользоваться, прижимаясь губами к нежной тонкой коже. Он чувствовал каждое содрогание юного хрупкого тела, каждый сбитый выдох. Броня, которую так старательно наращивал и укреплял Снейп, дала трещину, обнажая его израненную душу. – Теперь ты мой, – выдохнул Люциус, замедляясь лишь на мгновение, чтобы поймать его затуманенный взгляд, – только мой. – И увидел, как в широко распахнувшихся глазах Северуса плещутся чистый, абсолютный восторг и обожание, которые именно он, Люциус, смог пробудить. И когда, уже на пике наслаждения, Северус снова рвано, почти в беспамятстве, выкрикнул его имя, Малфой понял, что теперь они связаны чем-то гораздо более крепким, чем любые непреложные обеты.