Между нами — жизнь

      Когда Дин выходит из своего автосалона, он осознает, что дела идут очень даже неплохо. Джон уж точно не прикопается к отчетам за прошедший месяц. Управляющий автосалоном — Гарт, по совместительству хороший приятель Дина, прекрасно справляется со своими задачами. Можно без лишних нервов оставить на него все дела, как Дин и поступил, когда улетел на Гавайи на целых две недели, полностью передав ему рабочие процессы.       Вернувшись домой, Винчестер внезапно застает Новака в гостиной. На часах едва перевалило за полдень, и Дин в легком недоумении, почему тот уже вернулся с работы. Кастиэль выглядит взвинченным, он носится по первому этажу, лихорадочно скидывая вещи первой необходимости в дорожную сумку. Первые несколько минут Дин просто молча наблюдает, не понимая, что происходит. — Прости, что не предупредил заранее… Но мне нужно уехать на пару дней. — Что? Куда? — Дин удивленно смотрит на раскрытую сумку. — Э-э, внеплановая командировка в Гамильтон.       Винчестер машинально кивает, продолжая следить за резкими движениями Каса. У него закрадывается подозрение, что тот нагло врет, но Винчестер не может понять — зачем? Дин нервно трет шею, не решаясь задать прямой вопрос, который вывел бы Новака на чистую воду. Вместо этого он спрашивает о другом: — И… как долго тебя не будет? — Три дня, — Новак натянуто улыбается, не поднимая глаз. — Весь дом в твоем распоряжении, разве не круто? — Ага, — Дин пытается сделать вид, что его не задевает это вранье и внезапная скрытность. — Просто охуенно.       Кастиэль хватает сумку так, словно опаздывает на самолет, хотя Дин прекрасно понимает, что в соседний город тот поедет на своей машине. — Эм… — Новак замирает у двери. — Если что… звони. — Конечно, — Дин заставляет себя улыбнуться. — Напиши, как доедешь. — Хорошо.       Когда за мужем закрывается дверь, улыбка Винчестера мгновенно меркнет. Он подходит к окну и оцепенело смотрит на то, как машина Кастиэля выезжает со двора. Ворота автоматически закрываются, так же плотно, как и все надежды Дина на то, что после совместного отпуска они хоть немного открылись друг перед другом. Интимная близость казалась началом чего-то нового, но теперь Дин снова натыкается на эту внезапную отстраненность Новака, от которой его просто рвет на части.       Дин привычно топит разочарование в алкоголе. Он лениво загорает на шезлонге у бассейна, пока остальные люди тусуются и купаются под оглушительный клубняк. Винчестер тянется за очередным прохладным коктейлем, как вдруг его руку бесцеремонно перехватывает Кетч — один из тех альф, с которыми у Дина было весьма сомнительное прошлое. Винчестер тут же брезгливо одергивает руку, вспоминая их последнюю встречу, что завершилась на очень скверной ноте. — Мне показалось, что ты скучаешь, — Артур садится на корточки рядом с шезлонгом и снова тянет свои шаловливые руки к плечам Дина. — Сделать тебе массаж? — Будь добр, исчезни, — с натянутой улыбкой ворчит Дин, даже не пытаясь скрыть неприязнь. — Да-а, ты у нас теперь занятой омега, — Кетч знает, как побольнее уколоть Винчестера. — Но что-то я не наблюдаю здесь твоего мужа. — Он много работает, — фыркает Дин, отворачиваясь.       Кетч сует свое любопытное рыло ближе, чтобы его слова были слышны сквозь грохот басов. — Так может… — Артур самодовольно ухмыляется, — сегодня я побуду твоим папочкой? — Меня сейчас стошнит, — Дин кривится, чувствуя, как к горлу подкатывает желчь. — Отвянь уже, ладно? — Ты сегодня удивительно холоден со мной, — обиженным тоном тянет альфа. — Да, а у тебя удивительно короткая память, — огрызается Винчестер. — В последний раз ты бросил меня одного в гостиничном номере с двумя амбалами. Хорошо, что у меня язык подвешен, и они оказались нормальными чуваками, которые не стали меня насиловать. — В тот день я знатно обдолбался, — Кетч морщится. — Мне было хреново, я полчаса блевал на карачках в грязном толчке. — Займись этим и сегодня. К тому же… — Дин смотрит на мужчину с нескрываемым недовольством, — ты не в моем вкусе. Сколько еще раз я должен сказать это, чтобы ты уже отвалил?       Вопрос риторический… Кетч вдруг странно усмехается, поднимаясь на ноги. Винчестер отвечает ему натянутой улыбкой, продолжая пить свой напиток. Артур делает вид, что слова Дина его не задели, бросив на прощание какую-то колкость, он тут же уходит. Сквозь грохот музыки Дин даже не расслышал, что именно тот вякнул напоследок.       Он переводит взгляд на бассейн, где сразу несколько человек с разбега прыгают в воду. Брызги долетают до шезлонга, и Дин тихо ворчит, отряхивая кепку, и снова натягивает ее поглубже, чтобы не напекло в голову. В Торонто редко бывают такие знойные дни, поэтому Дин пользуется возможностью расслабиться под солнышком. Будто ему мало было Гавайев. Впрочем, его уединение прерывает очередной прилипала. — Привет, белка, — на соседний шезлонг падает Кроули.       Фергюс — давний приятель Винчестера и «свой» человек, через которого можно достать что угодно и разузнать все на свете. Кроули — бета, поэтому Дин не чувствует от него той инстинктивной угрозы, что исходит от большинства альф. Но сам Фергюс личность довольно специфическая и не самая надежная.       А еще у Фергюса странная одержимость давать всем прозвища. Дин у него — белка, Сэм — лось, а Кастиэля он величает пернатым. Новак терпеть не может общество Кроули, и Дин ловит себя на мысли, что, возможно, даже хорошо, что Каса сейчас нет рядом. Ведь количество сомнительных личностей на один квадратный метр сегодня просто зашкаливает. — Как жизнь семейная? — Фергюс гаденько хихикает, припоминая долгое нытье Винчестера по поводу свадьбы.       Он один из немногих, кто в курсе, что брак Каса и Дина — липа. И честно говоря, Винчестеру не нравится, что Фергюсу известно об этом слишком много. — Сегодня только немой не спросил меня о Касе, — ворчит Дин, допивая коктейль. Он щурится солнечных лучей и натягивает темные очки. — Кстати, где он? Или вы уже успели развестись?       Кроули откровенно забавляется, а Дин в очередной раз пытается понять, почему Фергюс так одержим разговорами о Новаке. Даже когда они видятся вживую, Кас всеми силами пытается избавиться от общества Кроули, но тот, словно демон, следует за ним по пятам. Недавно, у Дина даже зародилась абсурдная мысль, что Фергюс влюблен в Каса, но он поспешно отмахнулся от нее. — А ты только спишь и видишь, чтобы мы разошлись, — Дин тихо вздыхает. — У нас все хорошо, прости, что разочаровываю.       Кроули тихо смеется и переводит взгляд на веселящуюся толпу. Дин тоже смотрит в сторону, поймав себя на мысли, что нужно было остаться дома, ведь на другой стороне от бассейна за ним уже хищно наблюдает Бенни.       Тем временем Кастиэль обходит съемную квартиру и бросает сумку у кровати. Он опускается на мягкий ковер прямо на пол и тихо выдыхает. Тело пробирает легкий озноб, сменяющийся приливами возбуждения. Мужчина устало трет лоб, судорожно вспоминая, запер ли он за собой дверь. Он ненавидит себя в этом состоянии.       Дело в том, что у него жуткая аллергия на подавители. Всякий раз, когда он чувствует приближение гона, то уединяется, чтобы никого не подвергать опасности. Кастиэль снимает квартиру на пару дней и запирается в ней, пока приступ не пойдет на спад. Ему остается лишь надеяться, что когда-нибудь изобретут препараты, от которых ему не будет становиться еще хуже, чем во время самого пика лихорадки.       Мужчина чувствует вину за то, что скрывает правду от Дина. Ему претит вранье, но оставаться рядом с мужем в период, когда он с трудом контролирует себя, Кас не может. Он не простит себе, если причинит Дину вред. Однажды он уже совершил такую ошибку с человеком, которого безумно любил. Тот единственный раз искалечил их отношения и омрачил все светлое, что было между ними до этого.       Пусть Новак не любит Дина, как любил Габриэля, своего бывшего омегу, но он точно так же не хочет причинять Винчестеру боль. Кастиэль желает стать для него защитой и опорой, достойным мужем, пусть и фиктивным. Новак не привык предавать своих людей.       Дыхание сбивается, кожа на шее краснеет, а жар опускается все ниже. Кас стискивает зубы, осознавая, что агония начинается. На эти несколько дней его единственное спасение — собственная рука. Он расстегивает ширинку и начинает касаться напряженного члена. В голове плывут размытые образы. Он невольно зажмуривается, вновь переживая тот день, когда почти лишился рассудка рядом с Габриэлем. Это случилось в разгар гона.       Кастиэль никогда не забудет тот случай. Его единственное утешение лишь в том, что тогда ему удалось вовремя остановиться. И пусть Габриэль был готов дать ему шанс, сам Кас возненавидел себя. Он больше не смог приблизиться к любимому человеку, которого обидел, пусть и непреднамеренно.       Новак закусывает губу, когда его пальцы скользят по члену снизу вверх, он в изнеможении откидывает голову назад. Помимо воли в его мыслях вспыхивает тот злосчастный день, когда он напугал своего омегу. Кас в мельчайших подробностях помнит: его сбитое дыхание, испуганный взгляд и крупную дрожь во всем теле. Он помнит это слишком отчетливо, и его тошнит от самого себя. Да, в тот раз крики Габриэля прорвались сквозь наваждение, и Кас сумел остановиться, но он был на грани того, чтобы надругаться над любимым человеком. Это стало для Новака настоящим потрясением.       Гейб твердил, что ничего страшного не произошло, и не хотел расставаться с Касом, но сам Новак не мог ни забыть, ни понять, как он позволил себе приблизиться к той черте, где страсть переходит в чистое насилие. Он до сих пор винит чертов гон и отказывается верить в то, что его природа может быть настолько противной и разрушительной. Именно поэтому теперь он добровольно изолирует себя от омег в этот опасный период, чтобы больше никогда не столкнуться с подобным чувством вины.       Мысли о таком не возбуждают, но Новак продолжает работать рукой, стремясь получить быструю разрядку, прежде чем его накроет следующей, более мощной волной инстинктивного желания. Он пытается воскресить в памяти образ бывшего возлюбленного, но тот давно омрачен событиями того дня. И тогда Кастиэль мысленно переключается на Дина.       Их сексуальный опыт в гавайском бунгало приходит на помощь. Новак вспоминает вес Дина на своих бедрах, его плавные покачивания, рваное дыхание и тот кроткий, доверчивый взгляд в момент перед оргазмом. Кастиэль дышит тяжелее, упираясь большим пальцем в головку влажного члена. Он на миг замирает, понимая, что отчаянно скучает по запаху Дина. Только когда Новак позволяет себе полностью погрузиться в фантазию и отпустить любые ограничения в собственной голове, он наконец кончает, представляя Винчестера в своих руках.       Сам Дин просыпается в чужих объятиях около пяти утра в каком-то отельном номере. Он вздрагивает, почувствовав на своей талии тяжелую руку. Вспышка осознания оказывается слишком болезненной, и Дин реагирует всем телом. Он резко вскакивает, принимая сидячее положение, и в шоке замирает, когда видит того, кто лежит рядом. — Мм, ты чего?.. — сонно бормочет Бенни и сладко потягивается.       Дин замечает, что они оба в одежде, а тело вроде бы не отзывается привычным после секса дискомфортом. Винчестер лихорадочно пытается вспомнить, было ли между ними что-то, кроме совместного сна, но после седьмого коктейля в памяти лишь пугающая пустота. — Расслабься, — ворчит Бенни, словно читая его мысли, — ничего не было. Ты напился и едва держался на ногах, поэтому я снял нам номер.       Дин машинально ощупывает себя, все еще не до конца веря, что секса действительно не случилось. Раньше его бы мало заботила подобная ситуация, но теперь ему почему-то до дрожи страшно от одной мысли о возможной близости с кем-то, кроме мужа. — Слушай, ты как никто другой знаешь, что я люблю эксперименты, — Лафитт кривится, окончательно просыпаясь, — но тела в отключке меня не заводят.       Дин до сих пор не проронил ни слова. Во рту так сухо, что становится тошно. Он шумно выдыхает и проводит ладонью по опухшему лицу, с огромным облегчением принимая тот факт, что он не переступил черту. — Спасибо, — сипло шепчет Винчестер. — За что? — в тоне Бенни слышится отчетливая обида.       Лафитт никогда не прикасался к Дину без его согласия, и ему не по себе от мысли, что Винчестер мог допустить вероятность насилия с его стороны. Но больше всего Бенни пугает тот факт, что Дин теперь так серьезно относится к перепихону на одну ночь, ведь раньше с этим не было никаких проблем. Не было — до женитьбы с Новаком… — За все, — отзывается Винчестер, прерывая мысли Лафитта. — Хотя бы за то, что дотащил меня до номера, а не бросил на растерзание другим альфам.       Дин ерошит волосы на затылке. У него ужасное состояние, и единственное, чего хочется сейчас, так это поскорее оказаться дома и встать под холодный душ. Он тянется за телефоном и видит сообщение от Каса, присланное еще вечером, короткое уведомление, что он в порядке. На лице Дина вспыхивает едва заметная улыбка, хоть что-то приятное за это утро. — Ты на машине? — низкий голос Бенни заставляет Винчестера вздрогнуть и отвлечься от телефона. — Нет… я ехал сюда с явным намерением напиться, так что оставил тачку дома. — Я могу подвезти тебя, — предлагает Лафитт, но Дин поспешно отмахивается. — Нет, я… лучше вызову такси. — Как хочешь, — Бенни шумно выдыхает и остается лежать в кровати, пока Дин медленно обувается. — Пока.       Винчестер прощается очень сухо, он бросает на Бенни короткий взгляд, прежде чем выйти из номера. Лафитт лишь горько хмыкает и снова валится на подушку, желая проспать весь оставшийся день. Четкое осознание того, что Дин безвозвратно изменился, давит на него слишком сильно.

***

      Первое, что видит Кастиэль по возвращении из своей «командировки», так это танцующего Дина. Тот явно отрывается под новый хит, поет во все горло и слишком увлечен своим делом, чтобы заметить Новака, стоящего у него за спиной. Кастиэль невольно прикусывает внутреннюю сторону щеки, чтобы не рассмеяться в голос. В этот момент Дин резко оборачивается в кульминационный момент песни, продолжая громко подпевать, и вдруг замирает, замечая улыбающегося мужа. — Кас… — Винчестер ощущает резкий прилив стыда.       Он быстро нащупывает телефон на столешнице и выключает орущую музыку. Дин слегка сконфуженно улыбается, пятясь назад. — Я думал, ты будешь ближе к вечеру, — выдавливает он из себя, сжимая в руке ложку. — Удалось освободиться пораньше.       Новак тихо откашливается и подходит ближе, замечая гору грязных тарелок, рассыпанную муку и миску со свежей вишней. — Я пытаюсь приготовить пирог, — Дин гордо выпячивает грудь. — Значит, на ужин будет пирог? — Новак мягко улыбается, глядя Винчестеру прямо в глаза. — Ну… конечно, если ты не боишься отравиться моей стряпней, — нервный смешок Дина кажется Касу очень милым, и он воздерживается от привычных подъебов. — Я действительно хочу попробовать твой пирог, — честно говорит Кастиэль, и во взгляде Винчестера загорается маленькая искорка радости. — Что ж, эм… ты сам это сказал, — пытается отшутиться Дин и поспешно возвращается к готовке, чтобы скрыть смущение.       Кастиэль еще пару секунд любуется раскрасневшимся Дином, не часто его можно увидеть таким домашним. Затем он покидает кухню под тихий, облегченный смех Винчестера, чтобы не мешать кулинарному процессу.       Кастиэль делает всего пару укусов, и этого достаточно, чтобы распробовать пирог. Винчестер напряженно наблюдает за Новаком, пытаясь угадать его мысли по выражению лица. Дин кладет себе на тарелку кусочек ради приличия, но все же ждет вердикта. Кастиэль съедает еще немного и, едва проглотив, хвалит мужа: — Это… очень вкусно.       Винчестер смущенно кивает и тоже откусывает кусочек пахнущей выпечки. Он на миг прикрывает глаза, это действительно неплохо для первого раза. — Если ты пытался впечатлить меня едой, то у тебя это вышло, — шутит Новак и тянется за добавкой. — Нет, мне просто было скучно, и я решил приготовить то, что люблю больше всего, — Винчестер блаженно закатывает глаза. — Это и вправду охренеть как вкусно!       Новак тихо смеется, с тайным наслаждением наблюдая за тем, как Дин уплетает пирог, явно гордясь собой. Честно говоря, до недавнего времени Кастиэль и представить не мог, что Винчестер может быть не только заносчивой задницей, но и таким милым супругом. Новак одергивает себя, чтобы окончательно не провалиться в мир грез, и запивает легкое очарование крепким чаем.       Винчестер осторожно прощупывает почву, интересуясь «командировкой» Кастиэля, но тот ловко уходит от ответа, переводя разговор на другое. Дину не терпится выдать свои подозрения. Он уже спрашивал Сэма об этой поездке, ведь брат работает на Новака, но тот лишь пожал плечами. Сэм подтвердил, что Кас пропадает раз в несколько месяцев на пару дней по делам, которые не входят в зону его компетенций.       У Винчестера крепнет подозрение, что у Новака кто-то есть на стороне. Дин понимает, что в этом нет ничего предосудительного, ведь они сразу договорились не лезть в личную жизнь друг друга. Однако ему чертовски обидно, что Кастиэль так старательно скрывает любовника, словно в этой таинственности есть хоть какой-то смысл. Напротив, Винчестеру лучше знать, с кем близок его фиктивный муж, чтобы избежать неприятных сюрпризов и грязных слухов в будущем. — Кто он? — прямой вопрос Дина застает Кастиэля врасплох. — Ты о ком? — О том, к кому ты ездил, — слегка обиженным тоном ворчит Винчестер. — Дин… я действительно ездил по работе, — спокойно врет Новак.       Он озадачен подозрительностью Винчестера и одновременно разочарован собой, ему не удалось обставить свой отъезд так, чтобы у мужа не возникло странных предположений. Новак шумно выдыхает. Ему неприятна сама мысль о том, что Дин уверен в наличии у него кого-то на стороне. Будь это правдой, Кастиэль, скорее всего, не стал бы скрывать этого, следуя их уговору. — У меня никого нет. Пока… — Кастиэль делает многозначительную паузу, которая не только не успокаивает Винчестера, но еще сильнее подстегивает его и без того воспаленную фантазию. — Ах, значит, кое-кто просто маячит на горизонте, — сипло отзывается Дин и со злостью откусывает пирог. — Нет же…       Кастиэль снова шумно вздыхает. Ему мучительно стыдно признаться, что он вынужден переживать гон в полном уединении. Это означало бы рассказать историю о Габриэле, а Новаку меньше всего на свете хочется делиться этим прошлым с кем-либо, а особенно с Дином. Как бы Кас ни пытался делать вид, что ему безразличен их брак, он не хочет выглядеть в глазах мужа беспринципным и опасным альфой. Он боится открывать свои темные стороны и не уверен, что когда-либо будет к этому готов. — Это девушка? — предположения Винчестера становятся все изощреннее, на что Новак лишь беспомощно смеется. — Можешь думать что угодно, но у меня никого нет, — Кас делает глоток чая, пытаясь скрыть за чашкой легкое смятение.       Дин в замешательстве. Он чувствует, что причина в чем-то другом, но факт остается фактом, Новак скрывает от него часть своей жизни. Дин молча проглатывает обиду, убеждая себя, что Кастиэлю просто нужно время, чтобы раскрыться. В конце концов, Винчестеру и самому проще верить в отсутствие любовника на стороне — так спокойнее. Он с легким волнением поглядывает на мужа, не узнавая самого себя в этом гнетущем переживании за их брак. — Ладно, я поверю тебе на слово, — Дин смотрит на альфу в упор. — Но если ты предашь мое доверие, не надейся, что я останусь таким же добрым к тебе в дальнейшем.       Кастиэль замирает, виновато глядя на супруга. Дин едва заметно закатывает глаза и берет еще кусок пирога, пытаясь заесть внутреннюю горечь чем-то сладким. Хорошо, он поверит Новаку, в этот раз, пока тот не докажет обратное.