Между нами — жизнь

      Винчестер не видит в этом проблемы, но у него знатно «падают шторы», когда он замечает, как другие беты или омеги клеятся к Новаку. Не то чтобы это случалось слишком часто, но Дин даже не может понять, почему его это так задевает. В такие моменты он ощущает посягательство на свое, будто у него отбирают воздух. И все же Винчестер упрямо твердит себе, что никакой проблемы нет.       Дин лишь остервенело режет кусок мяса, а сидящая рядом Чарли лишь недоуменно смотрит на него. Девушка переводит взгляд на Кастиэля, который общается с миловидным омегой, и в ее рыжей голове тут же загорается лампочка. Брэдбери хитро ухмыляется, продолжая следить за недовольным лицом друга, но не спешит его подкалывать.       Этим вечером Дин вытащил Новака на закрытую вечеринку, чтобы немного развлечься и встретиться со старыми друзьями. Но помимо компании Винчестера на этой встрече оказывается несколько знакомых Новака. Кастиэль сам по себе человек интровертный, да, у него есть близкие люди: Бальтазар и подруга детства Мэг. Но несмотря на то, что Новак не особо общителен, в отличие от Дина, у него все равно хватает знакомых.       Однако сейчас дела обстоят иначе. Тот омега, с которым разговаривает Новак, явно знает его лучше остальных. Дин замечает это по поведению Кастиэля, с ним мужчина абсолютно расслаблен, много улыбается, и даже на расстоянии Винчестер видит, что взгляд у Новака непривычно мягкий. Все указывает на то, что он близок с этим человеком. Дину не нравится молча наблюдать за их беседой, к тому же он не слышит, о чем именно они воркуют. — Кажется, твоего Кастиэля уводят, — наконец подливает масла в огонь Чарли.       Дин небрежно отмахивается, но внутри начинает бурлить от смеси обиды и горького негодования. Чарли прекрасно осведомлена, что их брак липовый, но она уже который раз замечает, что Дин, похоже, что-то чувствует к Новаку. С одной стороны, ей хочется подъебать друга, но с другой, если это не взаимно, ей придется утешать разбитое сердце Винчестера.       Она пытается сказать что-то еще, как вдруг Новак прощается с собеседником и направляется к столику. Брэдбери вовремя прикусывает язык и утыкается в телефон. Когда Новак садится рядом с мужем, то сразу замечает его скованность. Дин продолжает есть свой ужин, но приподнятая бровь и сжатые челюсти выдают его напряжение. Кастиэль слегка хмурится, его сбивает с мысли громкий разговор за соседним столом, но Дин спрашивает первым: — Кто это был… с кем ты общался? — Винчестер пытается звучать спокойно, но в последней фразе прорывается недовольный тон. — Эм… это Габриэль, — Новак поправляет ворот рубашки, — мой… старый друг. — Твой… — Дин делает многозначительную паузу. — Друг, — встревает Чарли, и оба мужчины недовольно косятся на нее. Она лишь неловко пожимает плечами и снова утыкается в телефон. — Да, ты его не знаешь, — Новак мягко смотрит на Дина, — мы вместе учились в университете. — Как мило, — ворчит тот, ковыряя еду в тарелке. — Но почему я знаю про Бальта, а про него… слышу впервые? — Мы с Гейбом, — Новак откашливается, — больше не общаемся. И он первым подошел поздороваться. — Ясно, — Дин поджимает губы. — А он… ничего так. — Дин…       Новак не понимает, что именно взбесило Винчестера. Ему кажется, что Дин боится обвинения в публичном флирте со стороны, но сам Кастиэль не считает, что он позволил себе лишнего. И все же ему нужно найти способ успокоить натянутые нервы Винчестера.       Они уходят с вечеринки чуть раньше остальных. Новак облегченно выдыхает, замечая, что Кроули только появляется в зале, когда они уже направляются к выходу. Он на дух не переносит этого скользкого типа, который то и дело подкатывает ко всему живому.       Этим вечером Новак не пил, поэтому он садится за руль, пока муж молча занимает пассажирское сиденье и всю дорогу смотрит в окно. Кастиэлю ужасно не нравится, когда между ними висят подобные недосказанности. Но в этот раз он даже не понимает, что именно сделал не так. Дин же в этот момент борется сам с собой. Он убеждает себя, что нельзя быть таким собственником, особенно по отношению к человеку, который является его мужем лишь на бумаге. Он тоскливо вздыхает и прислоняется лбом к холодному стеклу. Тот факт, что он ненавидит делить Новака с кем-либо, вызывает у него почти настоящую тошноту. Это кажется ему по-детски глупым и неправильным, но он ничего не может поделать со своей реакцией.       Когда они укладываются в постель, Дин привычно ложится на своей половине. Кастиэль пододвигается чуть ближе. Винчестер уже ждет, что тот привычно обнимет его за талию, и они сразу уснут, как вдруг Новак начинает целовать его за ухом, вызывая у омеги легкий шок и приятную щекотку. Дин ежится, но не отталкивает альфу. Новак довольно улыбается, его губы спускаются ниже, к самой шее. — Что на тебя нашло? — шепчет Винчестер уже более мягким тоном. — Нельзя? — вкрадчиво спрашивает Кастиэль, сильнее сжимая талию Дина рукой. — Ну… — Винчестер приятно удивлен. — Нет… продолжай.       Тот первый раз на Гавайях, когда они позволили себе сблизиться, так и остался единственным. Дин даже не надеялся на страстное продолжение по возвращении домой. У него было достаточно сексуальных партнеров, чтобы понимать, когда его желают, но Новак, хоть обходителен и заботлив, но в плане интима остается холодным. Винчестер почти смирился с тем, что не возбуждает Каса, и сегодня… Именно сегодня? — Ты представляешь его? — шепчет Дин, а Новак внезапно замирает. — Что? — Ты сейчас представляешь того… Габриэля? Я прав?       Кастиэль тяжко сглатывает, удивленно глядя на Дина. Винчестер лишь горько хмыкает, находя немой ответ в синих глазах напротив.       Но Кастиэль лишь пытался поднять настроение мужа, не находя иного способа. В этой постели он видит только его, и ему не нужно представлять кого-то другого. Кастиэлю становится даже немного обидно. Он молча качает головой и нежно целует Дина в щеку. Тот лишь обреченно выдыхает, не в силах оттолкнуть Новака. Он не верит Кастиэлю и в этот раз, Дину кажется, что он видит его насквозь. Он позволяет Новаку целовать себя и даже от этой, по его мнению, вынужденной ласки все равно тает, как маленькая льдинка у огня. — Я здесь… с тобой, — шепчет Новак, оставляя горячие поцелуи на лице мужа.       Дин тихо ворчит, крепко сжимая предплечье Кастиэля пальцами. Его щеки розовеют от настойчивых, но в то же время очень ласковых поцелуев. Новак действует осторожно, и Винчестеру действительно интересно, чем это закончится. — Дин… — Кастиэль утыкается ему в щеку носом, — ты услышал меня? — Да, — Винчестер нервно сглатывает, — услышал. — Хорошо.       Дин слегка сжимается, когда Новак сгребает его в охапку и начинает двигаться внутри него еще быстрее. Он лежит на спине, его дыхание привычно сбивается, Дин слегка отрешенно смотрит на альфу, который уверенно толкается в него, но кажется, будто его мысли где-то далеко. Винчестер прикусывает губу и зажмуривается, вновь убеждая себя, что Новак сейчас думает о Габриэле. Кастиэль издает тихий стон, прижимается ближе и касается губами плеча Дина, из-за тесного контакта его член оказывается зажатым между животами, и при каждом движении Новака Винчестер чувствует еще более мощную стимуляцию, от которой хочется ерзать от нетерпения.       Кастиэль шумно выдыхает и обхватывает бедра мужа, плотнее подтягивая его к себе. Дин задыхается от полноты внутри и тихо скулит от наслаждения, от которого немеет в области затылка. Сладкая пульсация охватывает пах, а во рту становится сухо. Винчестер внимательно смотрит на Кастиэля, точнее — на его губы. Они еще ни разу не целовались «по-настоящему», и Дин не видел в этом потребности, до этой ночи.       Винчестер сам притягивает Новака ближе, разводя бедра максимально широко, чтобы Кастиэль буквально улегся на него сверху. Кас подчиняется, он тяжело дышит, разглядывая лицо Дина, и в этот момент внутри Винчестера зарождается маленькая надежда, что сейчас Кастиэль действительно только с ним. Дин слегка хмурится, вспоминая довольное лицо того омеги, и сильнее обхватывает шею мужа.       Сейчас этот альфа его, сейчас Кас берет Дина, и он не может позволить Новаку думать о ком-то другом. Кастиэль чувствует, как усиливается нажим на его шее, и бессознательно тянется к лицу мужа. Он впивается пальцами в его бедра, продолжая методично вбиваться внутрь, а затем склоняет голову еще ниже. Теперь они дышат в губы друг друга, задыхаясь от близости. — Кас… — шепчет Винчестер.       В нем горит безумное желание поцеловать альфу, и Кастиэль чувствует то же самое. Он подается первым, пробуя губы Дина, словно подтаявшее мороженое. Сначала легко касается приоткрытого рта, а затем проводит языком по нижней губе, заставляя Дина хныкать от новой волны жара.       Винчестер жаждет поцелуя. Он сильнее стискивает пальцы на шее Новака, теряясь от уверенных толчков, которые приближают его к оргазму. И тогда Кастиэль сдается, полностью прижимаясь к губам Дина. Винчестер углубляет поцелуй, выплескивая все свое затаенное желание. Его бросает в жар от одного нового контакта, и этого достаточно, чтобы обкончаться.       Живот сводит от резкого напряжения, и что-то взрывается внутри. Дин стонет в поцелуй, а Кастиэль вздрагивает, когда мышцы внутри омеги плотнее сжимают его член. Новак скользит губами по лицу Винчестера, пока тот приходит в себя после оргазма. Толчки ускоряются, Кастиэль уже близок к разрядке. Дин пытается сморгнуть пелену с глаз и целует Новака в висок. Через пару минут движения становятся плавными. Кас припадает к шее разомлевшего Дина и едва успевает вытащить свой член, изливаясь на его живот.       После такого, настроение супруга действительно улучшилось. Он невольно улыбается Кастиэлю, когда тот нежно ласкает его разгоряченное лицо ладонью. Винчестер опять тянется за поцелуем, и Новак пылко отвечает ему, обхватывая лицо Дина. Поцелуй настолько горячий и интенсивный, что члены обоих снова наливаются от возбуждения.       Сейчас Кас лежит сверху и трется о Дина, настойчиво блуждая губами по его ключицам и шее. Винчестер задыхается, его член болезненно дергается, снова жаждя разрядки. Это состояние похоже на приближение течки, настолько ему сейчас хорошо и невыносимо одновременно.       На второй заход Новак берет Дина сбоку. Он прижимается к затылку Винчестера лицом, прерывисто дыша, и толкается все глубже, заставляя омегу дрожать всем телом. Дин не может контролировать своих тихих вскриков, он может лишь безвольно лежать, поглаживая свой член, сочащийся смазкой. Течет Дин сразу из двух щелей, пока Новак толкается во влажной тесноте и тихо сходит с ума от феромона Винчестера. Этот запах окутывает всю комнату вперемешку с запахом спермы, и это заводит еще сильнее.       Он утыкается носом в нетронутую железу на затылке Винчестера и слегка облизывает ее, пока Дин сжимается от противоречивых чувств. Его мозг настолько поплыл, что Винчестер в этот момент даже не против того, чтобы Кас прокусил эту чертову железу, делая его своим навсегда. Но благоразумия у Новака немного больше, он лишь тихо пыхтит и кусает Дина в плечо, а затем касается его члена своей рукой. Винчестер безвольно вытягивает шею и убирает руку, позволяя Новаку ласкать себя.       Кастиэль слегка замедляется и продолжает покусывать плечо и шею омеги, глубокими толчками дразня его простату. Дин кусает нижнюю губу, ему кажется, что он уже кончает, но его член все еще пульсирует и не может излиться, потому что Новак упирается пальцем в головку. Винчестер снова скулит, ерзая на месте. Но когда рука Кастиэля сдвигается чуть выше на живот и слегка придавливает его, Дин с громким криком кончает, сжимая член Новака своей задницей. В этот раз Кас изливается следом за ним с громким стоном. Он зарывается носом в волосы Винчестера, и они несколько секунд невольно подрагивают, переживая взаимный оргазм.       Прежде чем провалиться в совместный сон, мужья еще некоторое время целуются, лаская друг друга. Впервые за долгое время Дин чувствует себя сытым в сексуальном плане. Он открыто улыбается в поцелуй и тает от нежности, которую дарит ему Кас. Винчестеру кажется, что ранее он не испытывал подобных эмоций во время секса. Безусловно, у него были классные партнеры, которые доводили до шикарного оргазма, но секс с Новаком совсем другой.       Он какой-то более чувственный, словно существует невидимая нить, соединяющая их души. И когда эта нить натягивается от возбуждения, почти рвется, но все равно не обрывается, это похоже на маленькое чудо, которое сложно объяснить словами. Дин немного затихает в теплых объятиях Новака. Они нежничают без слов, и оба тонут в этом приятном чувстве. Винчестер слабо улыбается, потираясь носом о подбородок мужчины, когда тот сильнее стискивает его в своих руках.       О черт… В этот миг внутри Дина что-то лопается, и по венам разливается вязкое, обволакивающее тепло, похожее на нагретую солнцем воду. Он пытается убедить себя, что это лишь буйство гормонов или игра уставшего разума, но сердце бьется совсем иначе. Винчестер прячет лицо в изгибе шеи Кастиэля, впитывая его запах, и наконец признает правду, от которой больше некуда бежать. Дин по-настоящему… влюблен?

***

      В последующие недели Винчестер утопает в рабочих делах, ведет переговоры с инвесторами и в очередной раз благодарит судьбу за Гарта. Дин и вправду не знает, был бы его бизнес столь успешен, если бы у него не было такого замечательного помощника. Винчестер пытается забыться в делах, чтобы не думать слишком много об их отношениях с Касом, которые сильно изменились.       В один из менее загруженных дней он берет очередной рецепт на противозачаточные у своего врача, а уже в аптеке, стоя в очереди, невольно размышляет о том, будут ли у них с Кастиэлем когда-нибудь дети. Дину двадцать семь, Новак на два года старше — идеальный возраст для зачатия, но Винчестер не уверен в собственной готовности. Он всегда относился к детям нейтрально и никогда не задумывался всерьез, хочет ли он стать отцом. К тому же он не знает, что по этому поводу думает сам Кастиэль. Это слишком ответственный шаг для пары, в которой, как он считает, любит только один.       Дин тихо вздыхает, сжимая в руке рецепт, и выходит из оцепенения, только когда доходит его очередь. Вместе с таблетками он покупает еще и подавители. Хотя втайне надеется, что в этот раз проведет течку вместе с мужем. Во всяком случае, ему очень хочется, чтобы так и случилось.       После осознания своих чувств, Винчестер нарочно избегает Каса, поэтому по вечерам он чаще видится с Чарли или Сэмом. На одной из встреч, младший брат предлагает ему поехать на горнолыжный курорт к рождественским праздникам, он с Джесс, а Дин, соответственно, с Касом. Дин слушает, как Сэм увлеченно рассказывает о снежных склонах, подъемниках и деревянных домиках с видом на горы. Сэм не расспрашивает брата, в каких тот отношениях с Кастиэлем теперь. Но он не слепой и замечает, что эти двое определенно стали ближе.       Дин вдруг осознает, что избегать Новака неправильно и бесполезно. Поэтому, когда он в очередной раз возвращается домой ближе к полуночи, то сразу же забирается в постель и обнимает своего альфу, наслаждаясь его природным запахом. Кастиэль в полусне ворчит что-то нечленораздельное, но притягивает Дина ближе к себе. Он не задает лишних вопросов о том, где тот так долго шлялся. Винчестер утыкается носом в теплую шею супруга и сразу же засыпает.

***

      Погода на склоне быстро портится. Дин с волнением поглядывает на снежную трассу повышенной сложности, на которую полчаса назад отправились Сэм и Кастиэль. Они оба уверенно чувствуют себя на лыжах, в отличие от Дина, который обожает рассекать на сноуборде. Джессика же наслаждается поездкой в горы по-своему, она ходит по ярмаркам и экскурсиям, не желая вставать ни на лыжи, ни на борд, все эти активности ей явно не по душе.       Винчестер поправляет крепления на сноуборде и готовится к спуску. Он договорился с мужем и братом встретиться у подножия склона, возле магазинчика с альпинистскими принадлежностями. Дин слегка завороженно смотрит на припорошенные снегом ели, но тревога внутри не утихает. Погода в горах переменчива, еще пару часов назад над трассами сияло солнце, а теперь туман и ранние сумерки укрывают городок. Дин решает, что нужно скорее спускаться, и надеется, что его близкие тоже доберутся до низа без проблем, прежде чем повалит сильный снегопад.       Пока Дин рассекает снежный покров, его мысли путаются. Он пытается наслаждаться красотой природы, деревьями, постепенно утопающими в тумане, и вдыхать свежий хвойный воздух, но вместо этого остается глубоко внутри себя. Он проезжает большую часть трассы, погруженный в тревожные раздумья, а когда оказывается внизу, облегченно выдыхает, замечая Сэма и Каса у того самого магазина.       Дин берет сноуборд под мышку и направляется к ним. Погода наверху ухудшается еще сильнее, серые тучи уже плотно затянули небо над белоснежным склоном. Новак замечает идущего к ним Дина первым. Он внезапно обрывает разговор с Сэмом, делает шаг навстречу и тут же притягивает мужа к себе. Борд падает на снег, а Дин лишь удивленно выдыхает, обнимая Каса в ответ. — Ты чего? — слегка хрипло бормочет он. — Мы волновались за тебя, — Кастиэль немного отстраняется. — Ты же видишь, что погода резко испортилась. Почему так долго съезжал? — Я… — Дин бросает озадаченный взгляд на Сэма, который с легкой улыбкой попивает кофе и не выглядит таким же взволнованным, как Кас. — Я за вас тоже переживал, между прочим.       Дин привычно ворчит, но на сердце у него тут же теплеет от осознания, что Кас беспокоился за него. Новак лишь снисходительно вздыхает, поднимает борд Дина и берет мужа за руку. — Пойдем. Сэм нашел хороший ресторан неподалеку от центральной ярмарки. Нам нужно еще успеть вернуться в домик, чтобы переодеться к ужину. — Ладно, — тихо отзывается Дин.       Он улыбается как полный придурок, пока Кас тащит его за собой, а затем натыкается на насмешливый взгляд брата, но показывает ему средний палец в ответ. Никто не посмеет дразнить Дина за любовь к собственному мужу.       Во время душа перед сном Винчестер осознает, что переменчивость настроения связана с предстоящей течкой. Он ощущает тягу внизу живота и легкую головную боль. Дин прислоняется лбом к стенке душевой кабины, пытаясь понять: стоит ли ему пить подавители или довериться воле случая? Он втайне надеется, что в этот раз Кас не станет лихорадочно искать таблетки, чтобы это поскорее закончилось. Винчестер ощущает почти звериную потребность окунуться в близость на пару дней в этом уютном домике.       Когда Дин выходит из душа, Новак уже взбивает подушки перед сном. Винчестер слабо улыбается и взъерошивает свои влажные волосы. Кастиэль окидывает взглядом фигуру мужа в белом халате и в очередной раз отмечает про себя, что Дин чертовски красив в таком домашнем образе. Винчестер решает идти напролом, он бодает Новака в грудь, и тот от неожиданности хватает его за плечи. — Что такое? — с легким смешком спрашивает Новак, на что Винчестер медленно поднимает голову. — У меня скоро начнется течка, — признается так, словно это какой-то страшный грех. — О… — Кастиэль тяжело сглатывает, его руки невольно сжимают плечи Дина. — Ладно… и что? — Мне пить подавители? — хрипло спрашивает Винчестер, и Новак откровенно теряется. — Что?.. — Или мы могли бы… — Дин запинается, как школьник перед важным экзаменом, — ну… провести этот период вместе.       Кастиэль снова сглатывает. Во взгляде мужа плещется искренняя надежда, которой Новаку очень сложно противиться. Во время омежьих течек он контролирует себя гораздо лучше, чем во время гона. Раньше он избегал Дина в этот период, потому что не хотел его принуждать, но теперь, когда секс стал для них обычным делом, Новак не видит причины отказываться от естественного желания. — Я бы хотел, — Кастиэль говорит немного неуверенно, но брови Дина приподнимаются в удивлении. — Да, конечно… Тебе вовсе не обязательно пить подавители.       Последнее, что видит Новак перед поцелуем — глупую ухмылку Дина, а затем тот набрасывается на него. Кастиэль обхватывает талию Винчестера и притягивает его к себе. Он тихо ахает в поцелуй, и даже сквозь этот напор Дин не может скрыть счастливую улыбку. Он совершенно несдержан в этот момент и не верит своей удаче.       Утром Сэм получает короткое сообщение, в котором Кастиэль заранее извиняется за то, что они с Дином вынуждены уединиться на пару дней в своем домике. Сэм, парень смышленый и быстро осознает, что к чему. Джесс лишь непонимающе вскидывает брови, замечая его хитрую лыбу за завтраком.       Начало течки застает Дина глубокой ночью, когда за деревянными стенами домика завывает ветер, а в камине догорают последние угли. Жар, который еще вечером казался слабым, теперь концентрируется где-то внизу живота, превращаясь в тугую, пульсирующую точку. Винчестер просыпается от того, что его кожа становится слишком чувствительной к ткани простыней и хлопку халата. Каждый вдох дается с трудом, легкие наполняются ароматом Кастиэля, который сейчас действует на Дина как мощный наркотик. Он ворочается, невольно прижимаясь бедром к ноге спящего альфы. — Кас… — шепот выходит умоляющим.       Дин чувствует, что он уже течет, тело послушно подстраивается под природный цикл, готовясь к принятию партнера. Его бросает то в жар, то в холод, а кончики пальцев начинают мелко дрожать. Новак просыпается мгновенно. Феромоны Дина, ставшие одновременно сладкими и тяжелыми, заполняют пространство спальни. Кастиэль приподнимается на локтях, его глаза в предрассветных сумерках кажутся темнее обычного. Он видит, как Дин тяжело дышит. — Началось? — низкий голос мужа заставляет Дина сжаться от сладкого предвкушения.       Вместо ответа Винчестер тянется к нему, в поисках привычного тепла. Его ладонь ложится на горячую грудь мужа, омега издает тихий стон. У него подкашиваются колени даже в лежачем положении.       К середине вторых суток время внутри домика замедляется. Сладковатый, дурманящий запах омежьей течки, окончательно лишает Кастиэля остатков сдержанности. Дин находится в той стадии, когда сознание схлопывается до каких-то первобытных ощущений. Каждое движение Каса внутри него вызывает сладкое наслаждение, заставляющее Винчестера выгибаться дугой, впиваясь ногтями в крепкие плечи альфы. — Еще… Кас, пожалуйста, не останавливайся, — шепчет он, захлебываясь собственным стоном.       Его голос сорван, губы распухшие от бесконечных поцелуев, а глаза затуманены пеленой вожделения. Новак двигается методично, его тело блестит от пота, когда Дин в очередной раз вскрикивает, закидывая голову назад, Кастиэль прижимает его к матрасу всем своим весом, подавляя, забирая себе каждую крупицу его внимания.       В этот момент Кас окончательно теряет голову. Он чувствует, как Дин под ним млеет, как раскрывается навстречу каждому толчку, отдавая всего себя. Альфа утыкается носом в многострадальную шею Дина, и его зубы то и дело касаются той самой заветной железы. Винчестер чувствует, что Кастиэль балансирует на грани того, чтобы поставить метку. И вместо страха он ощущает дикое, захлестывающее желание подставиться под этот укус. — Укуси меня… — Дин сам вытягивает шею, его пальцы зарываются в темные волосы Новака, склоняя его ближе. — Сделай меня своим, черт тебя дери…       Эта отчаянная просьба является последней каплей. Кастиэль издает гортанный звук, его толчки становятся быстрее, и в момент, когда Дин заходится в очередном ослепительном оргазме, Кас прижимается губами к его железе. Он резко прокусывает ее до конца, оставляя на коже багровый след, который будет гореть еще долго после того, как течка закончится. Дин издает приглушенный стон, содрогаясь всем телом. Они кончают одновременно, но Кастиэль не выходит из него сразу, он остается внутри, навалившись сверху и пряча лицо в изгибе шеи Дина, пока их сердца пытаются выровнять общий ритм.       Уже утром Винчестер сладко потягивается, а затем проводит пальцем по скуле Кастиэля, вызывая у того теплую улыбку. Дин чувствует себя просто потрясающе, несмотря на тупую боль на месте новообретенной метки. Кастиэль прижимается губами к этому участку кожи и тихо шепчет: — Сильно болит? — Терпимо, — незамедлительно отвечает Винчестер. Когда Новак поднимает голову и их взгляды снова встречаются, Дин продолжает: — Теперь тебе никуда от меня не деться. Не смей смотреть на кого-то другого, а иначе… — Иначе ты откусишь мне член, — фыркает Кастиэль. — Я помню, Дин, помню…       Винчестер тут же начинает смеяться, а Кастиэль нежно тянется к нему, чтобы оставить поцелуй на скуле мужа. Дин немного затихает, на сердце становится так спокойно, что ему совсем не хочется покидать эти горячие объятия.       До конца мини-отпуска остается еще два дня. Дин и Кас наконец вылезают из своего уютного гнездышка. Кажется, в этом домике не осталось мест, которые они бы не испробовали на прочность. Теперь Сэм не может игнорировать тот факт, что эти двое буквально не могут отлипнуть друг от друга. Как и Джесс, она быстро замечает это, а потому незаметно толкает своего жениха в бок, чтобы тот не вздумал подтрунивать над влюбленной парочкой.