Между нами — жизнь

      По возвращении в Торонто Новак с головой погружается в рабочие будни, в то время как Дин в свободное время все чаще встречается со старыми друзьями. Ему очень нравится тот факт, что он может ходить куда угодно, Новак никогда не заставляет его сидеть дома, как это принято в консервативных семьях. У Дина больше нет желания искать быстрый секс на стороне, а Кастиэль, кажется, всецело ему доверяет в этом плане.       Однако у самого Новака на горизонте маячит тень прошлого, когда во время очередной деловой встречи он внезапно сталкивается с Габриэлем. Оказывается, теперь им придется пересекаться по работе, хотя Кастиэль предпочел бы вовсе не видеть бывшего по всем понятной причине. Когда мужчины покидают ресторан, Новак сразу направляется к своей машине, но Габриэль упрямо следует за ним и окликает альфу. Кастиэлю не остается иного выхода, кроме как остановиться. Он смотрит на бывшего с легким недоумением. — Ты так и будешь бегать от меня? — в голосе Габриэля сквозит легкое разочарование. — Нам не о чем разговаривать за пределами рабочих встреч, — сухо отзывается Новак. — Почему же? — Гейб невольно облизывает губы и подходит ближе. — Мне вот интересно, как там поживает Дин. — Замечательно.       Габриэль слегка морщится. Его рука ложится на предплечье Новака, и тот тупо смотрит на него в ответ. — Чего ты добиваешься? — Кас тихо вздыхает. — Ты ведь сделал это назло мне? — О чем ты? — Новак хмурится. — Ты женился на нем только чтобы сделать мне больно, не так ли? — шипит Гейб, и у Новака округляются глаза от услышанного. — Ты бредишь, — Кас качает головой. — Мы разошлись два года назад. По-твоему, я должен убиваться по тебе до конца жизни? — Было бы неплохо, — Габриэль натянуто улыбается, но в его взгляде видна неприкрытая грусть. — Слушай, ты ведь даже не любишь его… Зачем мучить себя? — Мне пора домой, — Новак тянется к двери машины, но Габриэль хватает его за плечо. — Ты все еще скучаешь по мне.       Кастиэль мягко отрывает руки омеги от себя и наконец садится в машину. Гейб остается стоять на парковке еще некоторое время. На его лице играет легкая улыбка, ведь Новак даже не попытался опровергнуть его последние слова.

***

      Близится день рождения Дина. В этом году Винчестер хочет отметить его только в кругу близких, никаких шумных вечеринок, как это было заведено в последние годы. И если с планами на формат празднования все ясно, то насчет подарка Кастиэль знатно переживает. На Рождество он подарил Дину брендовое портмоне и дизайнерский шарф, но теперь Новак ломает себе голову по-настоящему долго.       Кастиэль тратит полдня, прогуливаясь по торговому центру со своей лучшей подругой Мэг. Она хоть и недолюбливает Винчестера, но, видя, как Новак парится из-за неопределенности, решает помочь бедняге. В конечном итоге они сходятся на варианте, который, по задумке Кастиэля, имеет скорее символическую ценность. Хотя стоимость самой вещицы внушительная. Мэг даже сказала бы, что это слишком дорого для такого придурка, как Дин. Но она в который раз за день прикусывает язык и лишь дразнит друга: — Ты такой влюбленный дурак, что меня аж тошнит от тебя.       И в этот момент Кастиэль понимает, что точно не прогадал с подарком для своего драгоценного мужа.       Сам день рождения они празднуют в кругу близких. Когда гости расходятся, подвыпивший Дин сразу же бредет в душ. Новак абсолютно трезв, он в легком волнении ходит по комнате, дожидаясь Винчестера. Сжимает маленькую бархатную коробочку в руке и кусает губы. Он собирается сделать нечто подобное впервые в жизни. Ничего не подозревающий Винчестер возвращается в комнату в домашней футболке и шортах. Он держится за живот и тихо ворчит: — Не стоило допивать то вино, что-то меня мутит от него…       Новак мягко улыбается и притягивает мужа поближе, чтобы оставить на его лбу легкий поцелуй. Затем он просит Дина присесть на кровать, и когда тот послушно усаживается, Кастиэль опускается рядом. Винчестер смотрит на Каса слегка расфокусированно. Новак медленно достает коробочку из кармана брюк, на что Дин приподнимает бровь, его желудок сжимается, то ли от плохого вина, то ли от чего-то еще. — Да, мы носим обручальные кольца, — Новак нервно сглатывает и открывает коробочку. — Но… они нужны нам лишь для формальности. А это кольцо…       Кастиэль запинается, его пальцы слегка подрагивают от волнения. Дин чувствует, как его уши начинают краснеть от смущения. Он молча пялится на кольцо из белого золота с толстой оправой. Дин не может понять, чем заслужил такую красоту. — В общем, я бы хотел, чтобы ты носил его, — Новак осторожно берет мужа за руку, — будто напоминание о наших узах… как возлюбленных.       Дин пораженно смотрит на Кастиэля. Сейчас синие глаза мужа напоминают теплый океан. У Винчестера перехватывает дыхание, тошнота мгновенно пропадает, а сердце начинает биться учащенно. — Ты… — он растерянно моргает, — дурак, что ли?..       Кастиэль испуганно замирает, но Винчестер отводит взгляд в сторону и протягивает ему безымянный палец на другой руке. — Давай, — шепчет Дин.       Лицо Кастиэля тут же озаряется облегченной улыбкой. Он осторожно надевает кольцо, а затем подносит руку мужа к губам и нежно целует костяшки пальцев. В этот миг Винчестер окончательно тает, словно мороженое под летним солнцем. Он сейчас очень пьян, но явно не от вина. Дин судорожно вздыхает и тянется обнять Каса. Когда руки Новака ложатся на его спину, Винчестер удовлетворенно фыркает: — Ты самый лучший. — Что? — дразнит его Кастиэль, расслабляясь. — Повтори еще раз. — Я без ума от тебя, — невнятно бормочет Винчестер в шею мужчины.       Но Кас отчетливо разбирает каждое слово. Он расплывается в неконтролируемой улыбке и целует Дина в плечо. — Это взаимно…

***

      Дин в который раз не задает лишних вопросов, когда Новак собирается в свою очередную «рабочую» поездку. Кастиэль прекрасно понимает, что пора бы уже рассказать мужу правду о своем гоне и о Габриэле, но сейчас у них все так хорошо, что он боится разрушить эту идиллию. Винчестер натянуто улыбается, когда Новак крепко целует его в щеку на прощание. Он тоскливо сжимается от этой недомолвки, но раз Кас не хочет говорить правду, значит, он будет ждать момента, когда тот сможет открыться. Дин обещает самому себе ждать, сколько бы времени на это ни ушло.       Винчестер чувствует вину за то, что отдалился от Бенни. Поэтому он соглашается на встречу в кофейне. Лафитт, как обычно, в хорошем расположении духа, он травит шутки и делится своим недавним опытом секса с близнецами. Винчестер лишь натянуто улыбается, не зная, как сказать другу, что им стоит прекратить общение. Это кажется Дину предательством, но он не может оставаться близким с другим альфой, который до сих пор заинтересован в нем в сексуальном плане. — Кас поставил мне метку, — Дин прерывает рассказ Бенни о чем-то незначительном. — Что? — тот слегка выпрямляется на месте. — Ты прикол тянешь? — Нет, мы теперь настоящая пара, — Винчестер трет шею. — Поэтому мы с тобой… нам лучше больше не видеться. — Ну, и как это связано? — бормочет Бенни, складывая салфетку. — Ты же сам все прекрасно понимаешь, — Дин качает головой, — мы больше не сможем «дружить», как прежде. — Ну хорошо, не будем мы больше трахаться, — Лафитт разочарованно разводит руками. — И что теперь, нам вообще не общаться? — Не знаю.       Дин тихо вздыхает. Раньше все было как-то беззаботно, и он даже немного скучает по тем временам, но то, что он чувствует рядом с Кастиэлем, не похоже ни на что другое. Дин готов остепениться и бросить разгульную жизнь ради него. Во всяком случае, Кас этого заслуживает. — Не руби сгоряча, ладно? — Лафитт кривится. — Я не буду больше приставать к тебе или тешить себя ложными надеждами. Давай просто останемся друзяками… — Друзяками? — Дин криво улыбается. — Именно, обычными дружбанами.       Винчестер улыбается еще шире. Да, он не хочет терять Бенни насовсем. Дин решает, что им нужно попробовать. Во всяком случае, за себя он точно не боится, а кредит доверия к Лафитту достаточно большой, чтобы они могли хотя бы попытаться. — Ладно, — Винчестер кивает и протягивает стакан пива. — Давай тогда закрепим наш договор, дружбан…       Бенни довольно улыбается, и они громко чокаются стаканами. Дин чувствует облегчение. Наконец он закрыл этот гештальт, и теперь остается разобраться лишь с тайнами Новака…       Время без супруга тянется мучительно долго. Дин ворочается в постели без сна уже второй день. Он настолько привык спать в горячих объятиях мужа и ощущать его запах, что теперь чувствует себя рыбой, выброшенной на сушу. Он бредет в ванную комнату и достает из корзины для белья нестиранную футболку Каса. Винчестер принимает тот факт, что он, очевидно, спятил, но все равно забирает эту вещь с собой в постель. Он вдыхает аромат Кастиэля, и у него тут же кружится голова, а внизу все стягивает от острого желания.       Дин начинает ласкать себя сквозь ткань легких шорт, прижимаясь носом к футболке. Он не может насытиться одним только запахом. Винчестер забирается рукой под шорты и касается своего полувставшего члена. Он тихо стонет, когда по телу пробегают мурашки.       Винчестер начинает учащенно дышать, в паху болезненно пульсирует, когда он шепчет имя мужа. Он ловко работает рукой, упираясь лбом в подушку. Его тело странно дрожит, это похоже на начало течки, ведь низ живота снова сильно тянет. Дин вспоминает, как Новак брал его в различных позах в том домике на горнолыжном курорте, и через пару минут обильно кончает с хриплым стоном. Он чувствует легкое успокоение, а потому так и засыпает, крепко обнимая футболку.       Кастиэль возвращается домой на следующий день ближе к вечеру и застает Дина спящим. Он лишь миг любуется Винчестером и делает пару шагов назад, чтобы не разбудить его. Когда Новак тихо прикрывает дверь в спальню, то внезапно слышит сиплый голос мужа: — Кас?       Кастиэль тихо вздыхает и снова заглядывает в комнату. Дин сонно потирает глаза, а затем резко вскакивает с кровати. Кастиэль не успевает переступить порог спальни, как Дин почти сбивает его с ног, бросаясь тому на шею. — Прости, я разбудил тебя, — слегка виновато бормочет он, стискивая Винчестера в крепких объятиях.       Дин мычит что-то нечленораздельное. Он обнюхивает шею мужа и, не находя чужого запаха, облегченно выдыхает. Но через секунду напрягается и задает весьма странный вопрос: — Когда ты последний раз принимал душ? — Что? От меня разве пахнет? — слегка озадаченно спрашивает Кастиэль, склоняя голову вниз. — Когда? — требовательно спрашивает Дин. — Эм… сегодня утром, — Новак все еще не догоняет. — Просто поклянись мне, что у тебя никого не было, — шепчет Винчестер. — Кас, ты думаешь, что я совсем дурной и не заметил, что ты постоянно уезжаешь куда-то именно во время гона…       Новак застывает на месте. Он слегка отстраняется, а Дин слегка морщится, отступая к стене. Его снова тошнит. — Думаю, пришло время рассказать тебе, — Кастиэль нежно берет мужа за руку и тащит к кровати.       Когда они усаживаются, Винчестер нервно сглатывает соленую слюну. Новак понимает, что больше нельзя тянуть. Дин внимательно слушает каждое слово Кастиэля, когда тот рассказывает ему о своей аллергии на альфа-подавители. И слегка нервно сжимается, когда Новак упоминает Габриэля. Он рассказывает Дину все без прикрас. Кас боится, что Винчестер после услышанного больше не подпустит его к себе или вообще разведется с ним, но Кас устал прятаться и лгать. Дин выглядит слегка ошеломленным, он чувствует очередной приступ тошноты, но не от слов Новака. — Ты… поэтому ты уезжаешь во время гона, потому что боишься, что можешь навредить мне? — Да, — Кастиэль поджимает губы, — сейчас это мой самый большой страх. — Но… — Дин, с одной стороны, понимает чувства Габриэля, но, с другой, он просто не может поверить в то, что Кас… его Кас может быть груб. — Послушай, я не знаю… как было на самом деле… — Дин… я не насиловал его, — Новак ощущает страшное желание оправдаться, — но это было на грани. — Ты остановился, — Винчестер медленно кивает головой, пытаясь игнорировать подступающую к горлу тошноту, — ты переборол себя. — Он сказал мне это, — Новак горько хмыкает. — Что? — Дин непонимающе щурится. — Я знаю только версию Гейба, я помню тот вечер очень размыто. Я очнулся посреди улицы в одном халате, — Кастиэль мотает головой. — А что, если я и вправду совершил нечто гораздо ужаснее? — Нет… — Дин хватает Каса за руки, — не думаю, что Гейб стал бы врать тебе. Я видел вас двоих, возможно, это прозвучит абсурдно, но он не похож на запуганного омегу рядом с тобой. Не думаю, что он стал бы снова искать встреч, если бы ты причинил ему вред. — Дин… — Нет, Кас, Гейб сказал тебе правду. Ты остановился, даже во время гона сумел остановиться, чтобы не причинить ему боль, так что не вини себя. — Дин… — глаза Новака отчего-то наполняются влагой. — Ты самый…       Винчестер не успевает договорить, так как тошнота резко усиливается. Он пару раз сглатывает, а затем срывается с кровати и несется в сторону ванной. Новак ошеломленно сидит на месте. Когда за дверью раздаются характерные звуки рвотных позывов, Новака охватывает жар, он в ужасе замирает. В его голове сейчас хаос, и он почти уверен, что Дину стало настолько противно от его правды, что организм среагировал таким образом.       Кастиэль готовится к худшему все это время, пока Дин не возвращается в комнату полностью обессиленный. Винчестер утыкается лбом в плечо мужа, а Кастиэль машинально обнимает его за спину. Хотя ему кажется, что он недостоин касаться Дина даже пальцем. — Кажется, я траванулся, — Винчестер морщится, когда его желудок снова сводит. — Прости, Кас… я не закончил свою мысль. — Отравление? — Новак резко моргает, немного успокаиваясь. — Ну да, похоже, тот пончик на заправке был несвежим, — Дин шумно выдыхает и немного расслабляется под мерные поглаживания по спине. — Я уж думал… — Новак облегченно вздыхает и даже слегка странно улыбается, когда их взгляды встречаются. — Что? — Дин мотает головой. — Неважно… Я просто хотел сказать, что ты самый нежный… и заботливый альфа в моей жизни. И я верю, что в тот раз ты остановился и не навредил ему… — Габриэлю… — Да, мне просто не нравится упоминать его имя, — Дин хмурится, — только больше начинает тошнить…       Кастиэль в очередной раз выдыхает. Он видит, что мужу и так плохо физически, а тут еще и он со своими секретами. Новак утыкается в макушку Дина подбородком, продолжая поглаживать его лопатки. — Так… значит, аллергия? — Винчестер слышит о таком впервые. — Да… доктор сказал, что это очень редкий случай, но вроде как медицина не стоит на месте, и они уже разрабатывают вакцину нового поколения, которая бы могла уменьшить симптомы гона и течек. — Звучит круто, — бормочет Дин, прикрывая глаза. — А до тех пор… я буду уединяться в съемной квартире на пару дней, — Новак криво улыбается. — Не будешь, — альфа недоуменно переводит взгляд на спокойное лицо мужа. — Я не боюсь тебя и не думаю, что ты можешь причинить мне боль. — Дин… — Вот увидишь, в следующий раз мы проведем твой гон вместе, и ты убедишься в этом… — Но что, если я поеду кукухой? — Не поедешь, — Дин слабо ухмыляется. — Ну, а если такое случится, то я… — Откусишь мне член, — на одном выдохе говорит Новак, закатывая глаза. — Умница.       Винчестер снова начинает смеяться, и в груди Каса разливается привычное тепло. Он вдруг понимает, что его вторая любовь показала простую истину — первой любви у него никогда и не было.