Между нами — жизнь

      У Дина случается отвал жопы, когда во время обеденного перерыва в автосалоне он встречает Аластара. Мужчина, конечно же, первым сокращает дистанцию и лишь довольно хмыкает. Дин сразу же принимает непроницаемое выражение лица. Он знал, что этот день настанет, но подготовиться к этой встрече морально все равно невозможно. — Привет, Дин, — первым заговаривает Хэн. Он смотрит в глаза Винчестера пристально, будто заглядывая в самую душу. — Прекрасно выглядишь, похорошел… — Чего я не могу сказать о тебе, — честно отвечает тот.       Аластар сильно похудел и почему-то осунулся. Сейчас он выглядит как человек, сидящий на тяжелых наркотиках, и слегка лихорадочный блеск в глазах выдает его ненормальность. Дин пятится назад, опираясь на стойку бедром, чтобы найти хоть какую-то точку опоры. Вокруг них достаточно людей, и Дин понимает, что Хэн не сможет как-то навредить ему. Однако даже дышать одним воздухом с этим человеком дается Винчестеру с трудом. — Поговаривают… — Аластар облизывает губы, — ты женился и даже родил ребенка. — Зачем ты здесь? — Дин не намерен обсуждать свою семью с этим отбросом.       Его передергивает от одного вида альфы, и Винчестер не может понять, как он мог любить его в прошлом. Вдобавок Аластар старше него на целых десять лет, и теперь, в свои сорок, он выглядит совсем как старик. Но дело даже не во внешности, а в том, как он говорит и смотрит — с этой ядовитой оценкой и похотью, от которой Дина начинает подташнивать. Он инстинктивно кладет руку на живот в защитном жесте. Аластар ловит этот момент взглядом, но ничего не говорит по этому поводу, только жалуется: — Тебя сложно найти. На прошлой квартире, где было наше «уютное гнездышко», живут какие-то алкаши. Я приходил сюда трижды, — ворчит он, осматриваясь по сторонам, — но тебя никогда не было на месте. — Теперь я живу в другом доме. И да… я владелец, а не администратор, чтобы постоянно находиться на работе. — Ну, конечно… — противно тянет альфа, — мой… золотой мальчик. — Уходи, — Дин морщится, — нам не о чем говорить. — Надо же… совсем не соскучился по мне?       Винчестер только ожесточается, когда Хэн намеренно выпускает свой альфа-феромон, слегка подавляя его. Но тот держится непоколебимо и с гордо поднятой головой, хотя по телу пробегает мелкая дрожь. Аластар лишь самодовольно хмыкает, разглядывая лицо Дина и пытаясь найти в его взгляде нотку послушания или испуга, но находит лишь неприкрытое отвращение. — В общем, — Хэн немного отступает, — я вернулся в Торонто всего на несколько месяцев. Если захочешь встретиться — вот мой номер.       Он протягивает Дину свою визитку, но Винчестер тупо смотрит на мужчину, скрестив руки на животе. Аластар шумно вздыхает и кладет карточку на стойку. — Ну, если вдруг… муж надоест, — продолжает он, но Дину становится противно от этого предложения. — Мой любимый Винчестер, я знаю, что ты еще тоскуешь по мне… или, скорее, по тем чувствам, что я тебе дарил. — Не скучаю. Так что катись отсюда и больше не возвращайся, — скулы на лице Дина непроизвольно сжимаются от злости.       Аластар лишь натянуто смеется, подмигивает на прощание и направляется к выходу, не забыв еще раз взглянуть на хмурое лицо Дина. Как только Хэн исчезает за дверью автосалона, Винчестер быстрым шагом идет в туалет. Он едва успевает запереть дверь, как сразу же падает на колени и блюет в унитаз, словно увидел не бывшего, а саму смерть.       И тошнит его не из-за токсикоза, а от запаха Аластара и его грязного трюка с подавлением. Дин задыхается, обхватывая края раковины. Его тело все еще мелко подрагивает, когда он смотрит на собственное отражение в зеркале. Он умывается и еще несколько секунд стоит на одном месте, пытаясь прийти в себя. Рука снова тянется к едва выпирающему животу, Дин думает о будущем ребенке, чтобы немного успокоиться.       После тяжелого дня Винчестер просто лежит на диване и смотрит какой-то сериал. Он отрешенно следит за тем, как Джек ползает рядом по ковру, таская свои любимые игрушки. Дин слабо улыбается и поглаживает светлые волосики сына на макушке, пока тот тихо смеется и тянет папу за палец. — Что, мой хороший? — сипло шепчет он.       Джек лишь что-то лепечет на своем языке и снова переключает внимание на игрушки. Когда входная дверь хлопает, Винчестер лениво усаживается на диване и пытается придать лицу радостное выражение, чтобы муж ни о чем не заподозрил. Кастиэль мягко улыбается, когда входит в гостиную. Он бросает пакеты у дивана и подхватывает Джека на руки. Дин спокойно наблюдает за тем, как Новак целует сына в щеку и кружит его, вызывая у малыша довольные визги. Кас опускает Джека на ковер и садится на диван рядом с Дином. — Привет.       Они коротко целуются в губы, как вдруг Новак резко отстраняется. Винчестер растерянно смотрит на него. — Чем это… что за противный запах на тебе? — Новак мрачнеет на глазах.       Дин нервно сглатывает и винит себя за то, что не сходил в душ, чтобы смыть остатки феромона того ублюдка. Запах уже давно впитался, и Дин его почти не чувствует, в отличие от Кастиэля. — Кас… — Винчестер понимает, что молчать больше не получится. — Прошу, выслушай меня, прежде чем обвинять в чем-либо. — Я слушаю, — Новак пристально смотрит на мужа. — Я еще даже ничего не сказал, просто спросил, чем от тебя несет.       Винчестер идет в душ, а Новак тем временем укладывает Джека спать. Уже когда они ложатся в постель, Дин рассказывает Новаку, как сегодня к нему заявился бывший. Он в деталях дает понять, что Аластар — тот самый человек, о котором хочется забыть навсегда. Новак внимательно слушает. Затем он притягивает Дина к себе, обхватывая его со спины и утыкаясь носом в шею, прямо в чувствительную точку за ухом, оставляя короткие, влажные поцелуи на коже мужа. — Он прикасался к тебе? — уточняет Кас, и в его голосе слышна злоба на Аластара. — Нет, — Дин наконец выдыхает, расслабляясь в надежных руках. — Только пускал свои флюиды, ублюдок. Меня стошнило сразу после его ухода.       Кастиэль закрывает глаза, стараясь усмирить клокочущую внутри злость. Он чувствует под ладонью едва заметный живот Дина и осознает, что та мразь посмела давить своим феромоном на его беременного мужа. — У нас с ним были токсичные отношения, — продолжает Дин. — Ты ведь знаешь, что я могу постоять за себя и все такое… Но когда мы с ним познакомились, мне было всего двадцать. Я думал, что настоящая любовь — она вот такая. Знаешь, эти эмоциональные качели, ссоры и созависимость. — Я и подумать не мог, что ты находился в таких отношениях, — шепчет в ответ Новак, поглаживая плечо мужа. — Да… я варился во всем этом достаточно долго, — Дин запинается, — пока мы не разошлись окончательно. Сэмми и Бенни вытащили меня из того замкнутого круга. А ведь я даже… тосковал по Аластару, представляешь? Думал, что жить без него не смогу. — Дин… — Кас, я скучал по человеку, который насиловал меня, а потом… — Винчестер хмурится, но все же заканчивает предложение: — Он буквально запихивал мне в рот таблетки экстренной контрацепции, чтобы я, не дай Бог, не залетел от него.       Винчестер сжимается от ужасных воспоминаний. Кастиэль настолько шокирован, что может лишь крепче держать мужа и целовать его в висок, стараясь успокоить. — Почему ты никогда не рассказывал об этом? — хрипло спрашивает Кас. — Если бы Аластар не объявился снова, я бы никогда не рассказал тебе о своем прошлом. — Но почему? — Потому что это больная рана, Кас! — восклицает Дин, усаживаясь поудобнее, чтобы видеть лицо Новака. — Потому что мне стыдно. Я не хотел, чтобы ты знал такие подробности… чтобы ты случайно не стал относиться ко мне холоднее. Просто потому, что я уже в некотором роде… испорченный.       Кастиэль ошеломленно замирает, на что Дин лишь горько хмыкает. Кас медленно протягивает руки и берет ладони Дина в свои, бережно потирая большие пальцы о его костяшки. — Испорченный? — тихо повторяет Кастиэль. — Дин, посмотри на меня. — Винчестер нехотя поднимает взгляд. — Ты думаешь, что если кто-то пытался сломать тебя, то он оставил на тебе клеймо? — Кас качает головой. — То, что ты прошел через этот ад и нашел в себе силы снова научиться любить, доверять и строить семью — это признак невероятной силы духа. Ты не сломан, Дин. — Кастиэль подается вперед, обнимая его еще крепче. — Аластар пытался стереть твою личность, заставить тебя верить, что ты ничего не стоишь без него. А ты? Ты — владелец бизнеса, ты прекрасный отец, ты муж, которого я боготворю. Для меня ты — самое чистое и светлое, что когда-либо было в моей жизни.       Дин чувствует, как в горле встает комок. Он столько лет носил в себе этот позор, считая, что его прошлое делает его «грязным» для кого-то вроде Каса — правильного, честного и надежного. — Твое прошлое, оно лишь часть пути, который привел тебя ко мне, — продолжает Новак прижимая ладонь к груди Винчестера, прямо над его сердцем. — Именно все те шрамы сделали тебя тем Дином, которого я люблю. Ты слышишь меня?       Дин всхлипывает, один-единственный раз, а затем утыкается лицом в изгиб шеи Каса. Напряжение, державшее его весь день, наконец лопается. Он чувствует, как Кастиэль обнимает его, укрывая собой, словно одеялом. — Спасибо, Кас, — глухо доносится из-под плеча Новака. — Я… мне нужно было это услышать. — Я буду говорить тебе это каждый день, если потребуется, — обещает Кастиэль. — А что касается Аластара… — голос мужа на секунду становится жестким, — он больше никогда к тебе не прикоснется. Я этого не допущу.

***

      Спустя два месяца Дин практически забывает о существовании своего бывшего, так как Хэн больше не пытается искать встреч. Винчестер все больше отвлекается на беременность, ведь его положение уже заметно всем. В этот раз они с Кастиэлем решили узнать пол ребенка сразу же на плановом УЗИ. И, конечно же, безо всяких гендер-пати…       Вскоре становится известно, что Винчестер беремен девочкой, и оба родителя приходят в полный восторг от этой новости. Особенно Кас. Дин подозревал, что муж очень хочет дочку, и теперь это особенно видно по его светящемуся лицу. Дин уже на втором триместре, поэтому он неосознанно сравнивает эту беременность с первой, отмечая про себя, что в этот раз у него не было токсикоза, кроме легкой тошноты от переедания тортиков. В отличие от прошлого раза, сейчас он чувствует гораздо больший прилив сил, да и настроение получше.       Ведь когда он был беремен Джеком, ему постоянно хотелось спать, он чувствовал перманентную тяжесть и вообще нежелание что-либо делать. Еще одним разительным отличием стало повышенное либидо. Дину хочется секса каждый день, и ему даже пришлось спросить у врача, нормально ли это, на что он получил утвердительный ответ.       Поэтому теперь ни один день в их супружеской жизни с Касом не обходится без сексуальных утех. Дину порой кажется, что он уже заездил Кастиэля своим безумным желанием по нескольку раз в день. Новаку не остается ничего другого, кроме как смиренно принимать все выходки омеги — просто потому, что по-другому он не может.       Еще одной особенностью стало гнездование. Дину казалось, что он не склонен к этому «омежьему приколу», когда носил Джека. Но теперь он неосознанно мастерит себе гнездышко в комнате будущей малышки и на диване в гостиной, если весь день никуда не выходит. Кас особенно любит фотографировать спящего Дина, зарытого в кокон из одеял и утопающего в подушках. Он вообще любит фоткать мужа исподтишка, чем серьезно злит его, ведь Дину эти фото кажутся не милыми, а просто отвратительными. Дин уже дал добро год назад, поставить фото со свадьбы в рамку на полку. То самое, которое особенно понравилось Касу, хотя Дин до сих пор не понимает, чем именно оно ему так приглянулось.       Когда наступает третий триместр, в Торонто приходит настоящая весна. Дни становятся длиннее и теплее, воздух — довольно свежий, и Винчестер сам цветет и пахнет. Единственное «но» — он заметно поправляется, и теперь каждый день для Кастиэля словно судный, когда Дин жалуется ему на свой внешний вид. — До чего же я жирный, — ворчит Винчестер, глядя на себя в зеркало в полный рост. — Дин… — Кас подходит к нему сзади и нежно обнимает, кладя голову на плечо супруга. — Ты беременный, а не жирный. — Нет, когда я носил Джека, то не был настолько огромным! — возмущается он, обхватывая свой живот. — А до родов еще минимум месяц! — Дин… — Кастиэль беспомощно смеется. — Ты все равно потрясающе красив. — Ну да, конечно, — ворчит Винчестер с явным недоверием в голосе.       Но Кастиэль абсолютно честен с ним. Даже если Дин считает себя каким-то «не таким», Новак восхищается им в любом виде. Для него Винчестер прекрасен всегда. Возможно, это просто действие гормонов, возможно, так и работает любовь, а может… Дин и вправду просто накручивает себя? В любом случае, Кастиэлю нравится круглый живот супруга, пышные бедра и даже слегка пухлые щеки. Он любит Дина целиком и полностью, вне зависимости от того, насколько ворчливым бывает его омега.       В сексе Винчестер по-прежнему ненасытен. Он пристает к Новаку каждый вечер, и Кастиэль не особо противится, но, как и в первую беременность, он боится как-то навредить. Поэтому даже когда Винчестер хочет жестче, Кас берет его как можно нежнее. Ему больше нравится ласкать тело Дина руками или ртом, так он чувствует, что муж действительно кайфует, и не боится доставить ему дискомфорт.       Одной ночью они долго целуются в постели. Джек уже спит, поэтому супруги могут уделить время друг другу. Кас занимает сидячую позу, а Дин полулежит на нем, опираясь спиной о грудь Новака. В последнее время это их любимая поза. Дин тает от глубоких поцелуев, пока Кастиэль поглаживает его живот и слегка сжимает бедра. Затем обе его руки скользят вверх, лаская чувствительную грудь Дина. Винчестер тихо стонет в поцелуй. Его соски твердеют еще сильнее, когда Кас поглаживает его налитую грудь пальцами, сейчас она стала больше и гораздо чувствительнее.       Кастиэль чувствует, как Винчестер расслабляется в его руках, теряя ту привычную колючесть, которой он прикрывается днем. Для него Дин сейчас — воплощение жизни и красоты, и он намерен доказать это супругу каждым своим прикосновением.       Кас медленно отрывается от губ Дина и спускается поцелуями к его шее, вдыхая сладковатый омежий запах, ставший из-за положения мужа еще более манящим. Его ладони продолжают изучать тело Дина, бережно оглаживая изгиб талии и переходя на большой живот. Дин непроизвольно задерживает дыхание, когда пальцы Каса нежно очерчивают кожу у его паха. — Ты прекрасен, Дин, — шепчет Кас, вызывая у Винчестера волну мурашек. — Каждая твоя линия, каждое изменение… я люблю в тебе все.       Винчестер хочет привычно отшутиться, но слова застревают в горле, когда Кастиэль укладывает его на подушки и начинает покрывать его живот нежными поцелуями. Этот момент заставляет Дина почувствовать себя по-настоящему особенным. Он запускает пальцы в темные волосы мужа, слегка сжимая их и направляя его ласки. — Кас… — выдыхает Дин, в его тоне слышится бесконечное доверие.       Новак перемещается ниже, разводя плотные бедра Дина. Он действует неспешно, давая мужу возможность привыкнуть к каждому действию. Он прижимается губами к внутренней части бедра, и постепенно спускается ниже, когда его губы находят самую чувствительную точку, Дин выгибается в спине, напрочь забывая о своих мыслях про лишний вес или общую неуклюжесть. В этот момент он ощущает только жар, пульсирующий в паху, и невероятно умелый язык Каса, который доводит его до безумия.       Дин стонет, громко и часто, его бедра мелко дрожат, а пальцы впиваются в простыни. Кастиэль ласкает его дырочку долго и тщательно, пока Винчестер не выплескивается яркой вспышкой оргазма, содрогаясь всем телом в руках своего альфы. Когда дыхание немного выравнивается, Кас вытирает мужа салфетками и забирается обратно, укладывая Дина так, чтобы тому было удобно, и крепко обнимает со спины, устраивая руку на животе. Дин довольно мурлычет и прижимается к нему, чувствуя себя защищенным и абсолютно удовлетворенным.