Стратегия бандита гл. 116-196

Разве мастер боевых искусств не должен всегда держать своё слово? Вэнь Люнянь прекрасно спал этой ночью. Чу Юань не закончил утреннюю императорскую аудиенцию и занялся было докладами, как тут вспомнил о нём. Он обернулся и спросил о нём Сыси, который ответил, что Вэнь Люнянь всё ещё в постели. — Почему он так долго спит? Уже почти обед, — покачал головой Чу Юань. Сыси: — Почтенный — образованный человек, полагаю, он действительно был измотан прошлой ночью. Тогда Чу Юань вспомнил рощу, о которой упоминали тёмные стражи. Ох уж эта роща. — Может, послать человека разбудить почтенного? — неуверенно спросил Сыси. — Нет, Мы пойдём сами. Это хорошая возможность размять мышцы в императорском саду, — Чу Юань встал, подошёл к двери и добавил: — Скажи императорской кухне, чтобы приготовили лечебные блюда, укрепляющие Ци. — Слушаюсь, — Сыси вышел из кабинета, внутренне восхищаясь тем, как хорошо император относится к почтенному Вэню. Чу Юань прошёл в боковой холл, открыл дверь и увидел Вэнь Люняня, сидящего на ступеньках и зевающего. … — Император, — Вэнь Люнянь поспешно встал. — Почему сидишь на полу? — усмехнулся Чу Юань. — У меня немного кружилась голова после сна, — сказал Вэнь Люнянь, — поэтому я решил немного посидеть. Чу Юань покачал головой: — Хотя у Нашего дорогого чиновника отличный аппетит, у него также есть некоторые недуги, присущие образованным людям. Следует больше двигаться. Вэнь Люнянь:… Отличный аппетит. — Пойдём с Нами в императорский сад, — сказал Чу Юань. — Слушаюсь, — Вэнь Люнянь медленно сдвинулся с места, его осанка и движения были весьма своеобразными[1]. [1]Не поздновато ли его прихватило? Вчера ночью сразу после рощи был как огурчик, а сегодня с утра вдруг такие симптомы?)) Чу Юань:… Взгляд Вэнь Люняня заметался по сторонам, в конце концов он отвёл глаза. Чу Юань испытывал невероятно сложные чувства. Он вызвал паланкин и велел доставить его домой. Вэнь Жумо и госпожа Вэнь несколько дней назад отправились навестить родственников и друзей в окрестностях столицы, поэтому их не было дома. Как только Вэнь Люнянь вышел из паланкина, он помахал рукой, подзывая тёмных стражей. — Почтенному что-нибудь нужно? — спросил тёмный страж. — Вчера ночью… э-э… прошлой ночью… кхм… — Вэнь Люнянь невинно посмотрел на них. Тёмные стражи:… — Глубокой ночью сложно не податься чувствам, вы уж, пожалуйста, не взыщите, — Вэнь Люнянь низко поклонился. Тёмные стражи испугались и быстро помогли ему подняться: — Почтенный, в этом нет необходимости, мы ничего не видели. — Неужели ничего не видели? — спросил Вэнь Люнянь. — Конечно, это правда, — решительно ответили тёмные стражи. На лице Вэнь Люняня было так и написано: «этот чиновник вам не верит». Тёмные стражи был ужасно смущены. Вэнь Люнянь медленно направился в спальню. Перед тем как войти, он с печальным видом обернулся: — Пожалуйста, пожалуйста, не говорите императору! Тёмные стражи замерли, затем энергично закивали, и вздохнули с облегчением, только когда увидели, как Вэнь Люнянь вошёл во двор. Чжао Юэ дремал у кровати, когда услышал шаги и встал, чтобы открыть дверь: — Ты пришёл. — Почему не спишь? — спросил Вэнь Люнянь. — Во сколько ты вернулся сегодня утром? — Совсем недавно, — Чжао Юэ налил ему чашку чая. — Что императору было нужно от тебя во дворце посреди ночи? — Это касалось короля Цицзюэ, но теперь всё улажено, — сказал Вэнь Люнянь. — Не беспокойся обо мне, ложись спать. — Это ночью тренировки не было, — Чжао Юэ сел рядом с ним. — Тренировки не было? А чем же вы занимались? — недоумённо спросил Вэнь Люнянь. Чжао Юэ ответил: — Учитель признался мне в том, кто он такой. — Он раскрыл свою личность? — удивился Вэнь Люнянь и сразу понизил голос. —Ты имеешь в виду… Он Великий Светлый князь? Чжао Юэ кивнул. — Значит, вы признали друг друга? — Вэнь Люнянь взял его за руку. Чжао Юэ немного поколебался, затем покачал головой. — Тогда как же? — Вэнь Люнянь был сбит с толку. Чжао Юэ сказал: — Учитель — действительно Юнь Дуаньхунь тех времён. Он сказал, что моя мать — Бай Хэ из борделя Байхуа Юань, но когда я его спросил, кто мой отец, он ответил, что тот был бессердечным и непостоянным человеком, и лучше о нём забыть. Вэнь Люнянь слегка нахмурился: — Разве твой отец не сам Великий Светлый князь? — Не знаю, — сказал Чжао Юэ. — Судя по лицу учителя в тот момент, он действительно не хотел об этом говорить, поэтому продолжать расспросы было неудобно. — Ладно, давай не будем сейчас об этом думать, — сказал Вэнь Люнянь. — В любом случае, тот факт, что он рискнул раскрыть свою личность, показывает, что ты для него и правда много значишь. Даже если он не твой родной отец, он всё равно старый друг тех времён. Встретиться и узнать друг друга — это всегда хорошо. — Угу, — кивнул Чжао Юэ. — Ложись спать, — Вэнь Люнянь погладил его по щеке. — Я тоже посплю. Чжао Юэ велел принести горячей воды, чтобы умыться, затем уложил его в постель, где они проспали до полудня, после чего ушли. Тёмные стражи потеряли дар речи. У императора куча дел, и считается, что почтенный Вэнь тоже невероятно занят, однако, он всё же снова и снова находит время для подобного времяпровождения. Поистине гений, сошедший в суетный мир. Согласно правилам, всё, что говорил и делал Вэнь Люнянь, а также любая необычная активность вокруг него должны были докладываться Чу Юаню. Поэтому, после недолгого колебания, тёмный страж записал: «Почтенный Вэнь умолял нас не рассказывать императору о том, что было в роще», запечатал и передал в императорский кабинет. Чу Юань:… — Почтенный Вэнь выглядел так, будто вот-вот расплачется, — тёмные стражи ужасно мучались угрызениями совести. — В следующий раз, когда столкнётесь с чем-то подобным, просто держитесь подальше, — у Чу Юаня разболелась голова. — Не надо следовать за ним везде и всюду. — Есть! — тёмные стражи, приняв приказ, поклонились и покинули императорский кабинет. Итак, когда Чжао Юэ и Вэнь Люнянь этим вечером вместе отправились вглубь сада, тёмные стражи благоразумно остались в самом дальнем конце. Вэнь Люнянь погладил подбородок, глядя на Чжао Юэ с оттенком самодовольства. Глава Чжао легонько похлопал его по голове. — Боюсь, во всём мире ты единственный, кому может прийти в голову подобная идея. Днём позже Вэнь Люнянь наконец встретил Юнь Дуаньхуня в лесу. — Почтенный уверен, что тёмные стражи не последуют за нами? — спросил Юнь Дуаньхунь. — Да, уверен, — Вэнь Люнянь с улыбкой кивнул. — Хорошо, — сказал Юнь Дуаньхунь. — Что привело почтенного к этому покорному слуге? Вэнь Люнянь ответил: — Есть много чего, что нужно обсудить. Юнь Дуаньхунь усмехнулся: — Почтенный явно не церемонится. — Родители называют меня Сяо Люцзы, — Вэнь Люнянь сел на большой камень. — Старший тоже может называть меня Сяо Люцзы. — Сяо Люцзы, — Юнь Дуаньхунь сел рядом с ним. — Что же вы оба хотите спросить? Чжао Юэ прислонился к дереву, наблюдая за ними. — Речь о Ли Цзяо и Цинцю, — сказал Вэнь Люнянь. — То, что ты знаешь и Цинцю, не удивительно, но ты также знаешь о Ли Цзяо? — Юнь Дуаньхунь был несколько удивлён. — Я знаю гораздо больше, — сказал Вэнь Люнянь. — Ли Цзяо теперь в моих руках. — О? — Юнь Дуаньхунь был искренне удивлён. Вэнь Люнянь коротко рассказал ему о событиях на скале Чаому и горе Цанман. — Я хочу отвезти его обратно в Восточное море, — сказал Юнь Дуаньхунь. — Хорошо, — кивнул Вэнь Люнянь. — Когда старший вернётся в Восточное море, я напишу письмо. Только пришли кого-нибудь во дворец Жиюэ, чтобы его забрали. — Ли Цзяо и Цинцю были моими подчинёнными, — вздохнул Юнь Дуаньхунь. — Они сражались вместе со мной в Восточном море и совершили немало подвигов. — Тогда почему позже… — Вэнь Люнянь слегка нахмурился. — После великой морской победы я сперва намеревался увести свои войска обратно в Восточное море, но не смог устоять перед радушным приглашением покойного императора Чу сопроводить его в столицу, — сказал Юнь Дуаньхунь. — Увидев роскошь и бурную жизнь столицы, Ли Цзяо и Цинцю затаили неуместные мысли и не пожелали возвращаться в Восточное море. Хотя в глубине души я этого не хотел, но у каждого свои устремления, поэтому я не стал им препятствовать. — А потом? — спросил Вэнь Люнянь. — По возвращении в столицу мы с покойным императором Чу стали как братья, наши отношения были чрезвычайно близки, — сказал Великий Светлый князь. — Именно поэтому другие стали завидовать, тайно распространяя множество слухов и сплетен, говоря, что я волк в овечьей шкуре, мне нельзя доверять, я якобы помогаю двору подавить разбойников, а на самом деле замышляю узурпацию трона. — Полная чушь, — покачал головой Вэнь Люнянь. — Неужели покойный император в это поверил? Великий Светлый князь кивнул. Вэнь Люнянь сказал: — И впрямь, у него было немного мозгов, не то, что у нынешнего императора и хозяина долины Е. Юнь Дуаньхунь усмехнулся: — Это не похоже на слова образованного человека. — Продолжай, — Вэнь Люнянь, увлечённый рассказом, вытащил из кармана арахисовую конфету и протянул ему. — Покойный император Чу, возможно, сначала и не верил, но как только об этом заговорили все, у него неизбежно возникли сомнения, — сказал Юнь Дуаньхунь. — Поэтому во время торжественной церемонии все солдаты, отличившиеся в морском сражении, были повышены в звании и получили титулы, а моих людей проигнорировали. Цинцю и Ли Цзяо, естественно, не остались при дворе, как они хотели. Вэнь Люнянь сказал: — Любой на их месте почувствовал бы обиду. — Зная, что долго оставаться в столице я не смогу, я планировал тайно уйти, заранее распустив оставшихся подчинённых, — сказал Юнь Дуаньхунь. — Однако Ли Цзяо и Цинцю не захотели уезжать. Вместо этого они стали убеждать меня последовать слухам и захватить власть, сменив династию. — И после твоего отказа они стали твоими врагами? — осторожно спросил Вэнь Люнянь. — Они замышляли запереть меня дома, украсть мою верительную бирку военачальника и поднять мятеж, поэтому подсыпали мне в чай ​​порошок, парализующий мышцы, — сказал Юнь Дуаньхунь. — К счастью, одна женщина случайно заметила это и предупредила меня. — Эта женщина — Бай Хэ? — спросил Вэнь Люнянь. Юнь Дуаньхунь кивнул: — Она и есть мать А Юэ. — Ты можешь что-нибудь сказать о ней? — Вэнь Люнянь протянул ему ещё одну конфету. — Сначала она была известной певицей на реке Хуайхэ в Цзяннане. Позже она переехала в столицу и открыла бордель Байхуа Юань, — сказал Юнь Дуаньхунь. — Все говорили, что она была исключительно красива, но это преувеличение. К тому же, её душа была ещё более восхитительна, чем внешность. — Вы были близки с Бай Хэ в то время? — спросил Вэнь Люнянь. — Я восхищался ею и наслаждался её игрой на цине, — сказал Юнь Дуаньхунь. — Но в последний момент я всё же не забрал её к себе в Восточное море. — Почему? — не унимался Вэнь Люнянь. Юнь Дуаньхунь покачал головой: — Не будем зацикливаться на прошлом. Вэнь Люнянь щедро сунул ему в руки весь мешок: — Вот, бери все конфеты! — Я не трёхлетний ребёнок, которого можно купить конфетами, — усмехнулся Юнь Дуаньхунь. — Я задам только один последний вопрос, — Вэнь Люнянь поднял палец. — Я не скажу, кто отец А Юэ, — Юнь Дуаньхунь покачал головой. — Кроме этого, спрашивай что угодно. — Правда, можно спрашивать что угодно? — спросил Вэнь Люнянь. Юнь Дуаньхунь кивнул. — У старшего и госпожи Бай Хэ когда-нибудь была любовная связь? — Вэнь Люнянь посмотрел на него. Юнь Дуаньхунь:… Вэнь Люнянь напомнил ему: — Старший сказал, что можно спрашивать что угодно. Юнь Дуаньхунь сказал: — Я этого не говорил. На этот раз Вэнь Люнянь потерял дар речи. Разве мастера боевых искусств не должны всегда держать своё слово? Как можно так запросто брать свои слова обратно?!