Пламя под пеплом

Следующие три дня стали для Фарамира пыткой. Он наблюдал за Дони, как учёный наблюдает за подопытным животным, замечая каждую аномалию. И аномалий было много. Дони перестал спорить на Совете. Вообще. Когда лорд Хурин предложил очередной идиотский план по распределению зерна, при котором южные гарнизоны оставались бы без провианта на месяц, Дони просто кивнул. Кивнул. Раньше он бы вскочил, опрокинув стул, и разразился бы тирадой о том, что Хурин, видимо, путает солдат с верблюдами, способными питаться песком и собственным горбом. Теперь он сидел тихо, сложив руки на коленях, и смотрел на Наместника пустыми, блестящими глазами. Денетор, занятый своими мыслями о палантире, не замечал перемены — или ему было всё равно. Но Боромир заметил. Он пинал брата под столом, посылая красноречивые взгляды. После Совета они встретились в коридоре. — Это уже не смешно, Фарамир, — прошептал Боромир, оглядываясь, чтобы убедиться, что их никто не слышит. — Сегодня я попытался заговорить с ним о турнире в Дол Амроте. Он сказал: «Я не уверен, что турниры — это достойное занятие для рыцаря. Акса говорит, что насилие, даже игровое, огрубляет душу». Акса говорит! Ты понимаешь? Он повторяет её слова, как попугай! Дони, который выиграл три турнира подряд и называл их «единственным местом, где можно законно набить морду Хурину, прикрываясь спортивным интересом»! Фарамир мрачно кивнул. — Я знаю. Я пытался поговорить с ним. Он не слышит. Или слышит, но не может ответить. Ты видел кольцо у него на пальце? Боромир нахмурился. — Кольцо? Какое кольцо? — Серебряное, с мутным белым камнем. Акса подарила ему. Он сказал, что оно приносит ему «покой». Боромир, — Фарамир понизил голос до шёпота, — я думаю, оно заколдовано. Я читал о таких вещах. В старых хрониках упоминаются артефакты, которые подавляют волю. Делают человека... податливым. Послушным. Боромир побледнел. — Ты хочешь сказать, что эта ледяная девица поработила моего лучшего друга с помощью магии? — Я хочу сказать, что это единственное объяснение, которое имеет смысл, — ответил Фарамир. — Ты знаешь Дони. Он не мог измениться так резко и так... противоестественно. Даже ради любви. Особенно ради такой любви, которая требует от него перестать быть собой. Боромир сжал кулаки. Желваки заходили на его скулах. — Я пойду к ней. Я вытрясу из неё правду. Если она посмела... — Нет! — Фарамир схватил брата за руку. — Если ты пойдёшь к ней с обвинениями, она просто снимет кольцо с его пальца, и он вернётся к ней добровольно. Потому что он её любит. Мы должны действовать осторожно. Мы должны найти способ доказать, что кольцо — это магия, и разрушить чары, не разрушив при этом самого Дони. — И как мы это сделаем? — Боромир был в ярости, но здравый смысл в нём всё же возобладал. — Я не знаю, — признался Фарамир. — Но я начну с книг. В архивах есть раздел, посвящённый магическим артефактам. Мне нужен доступ туда. — Но архивами заведует Лахерон, отец Аксы, — напомнил Боромир. — Знаю. Поэтому мне придётся действовать скрытно. И... — Фарамир замялся. — Мне нужно, чтобы ты отвлёк Дони. Забери его куда-нибудь. На охоту. В таверну. Куда угодно, лишь бы он был подальше от неё и от этого кольца. Посмотри, как он ведёт себя без неё. Может быть, вдали от неё чары слабеют. Боромир кивнул. — Будет сделано. Завтра же утром я вытащу его на соколиную охоту. А ты... будь осторожен, брат. Если Акса узнает, что ты копаешь под неё, она может сделать с тобой то же самое. Или хуже. Фарамир холодно улыбнулся. — Пусть попробует. У меня нет кольца, которое она могла бы использовать. А мою волю не так легко сломить. Они разошлись. Фарамир направился в библиотеку, но не в ту, где они обычно сидели с Дони, а вглубь, к закрытым секциям Архивов. Ему нужно было найти ключ к разгадке. И он боялся, что время утекает сквозь пальцы, как вода.