Пламя под пеплом

Архивы Минас Тирита были лабиринтом. Стеллажи уходили вверх на десятки футов, узкие проходы между ними тонули в вечном полумраке, а воздух был пропитан запахом старой бумаги, воска и тлена. Закрытая секция, посвящённая «опасным знаниям» — магии, ересям и тёмным искусствам — находилась в самом дальнем конце, за кованой решёткой, ключ от которой хранился у Лахерона. Фарамир знал, что ключ ему не получить. Но он знал и другое: старый архивариус страдал подагрой и после заката никогда не покидал своих покоев на третьем уровне. Охрана Архивов была формальной — один стражник у входа, да и тот чаще дремал, чем бодрствовал. В ночь после разговора с Боромиром Фарамир, облачившись в тёмный плащ без знаков различия, проскользнул в Архивы через боковую дверь, которую ещё в детстве показал ему один из младших писцов. Дверь вела в подвал, где хранились старые хозяйственные записи, а оттуда по узкой винтовой лестнице можно было подняться прямо в главный зал. Он двигался бесшумно, как учили его рейнджеры Итилиэна. Тени были его союзниками. Факелы на стенах горели редко, через один, оставляя большие пространства в густой тьме. Закрытая секция встретила его решёткой. Замок был старым, но добротным. Фарамир достал из-за пояса набор отмычек — ещё один навык, приобретённый в Итилиэне, где иногда приходилось проникать в заброшенные башни, запертые ещё в эпоху угасания королей. Замок поддался через пять минут тщательной работы. Решётка скрипнула, открываясь, и Фарамир скользнул внутрь, стараясь не думать о том, что будет, если его поймают. Наместник, возможно, и простил бы сыну нарушение правил. Но Лахерон, узнав, что кто-то рылся в его запретных сокровищах, поднимет скандал до небес. Стеллажи здесь были ниже, но толще. Книги лежали не корешками наружу, а стопками, перевязанные кожаными ремнями. Некоторые были заперты в небольшие железные сундучки. Фарамир зажёг маленькую свечу, которую принёс с собой, и начал поиски. Прошло два часа. Глаза болели от напряжения, пальцы покрылись пылью. Он просмотрел трактаты о ядах, о зельях, о древних проклятиях. Ничего о кольцах, подавляющих волю. Он уже начал отчаиваться, когда наткнулся на тонкий, почти рассыпающийся том в переплёте из человеческой кожи — или, по крайней мере, из материала, очень на него похожего. Название было вытеснено на обложке почти стёршимися рунами: «Artefakta Mentis Captivae» — «Артефакты Пленения Разума». Сердце Фарамира забилось быстрее. Он осторожно открыл книгу. Страницы были исписаны на смеси вестрона и старого синдарина. Рисунки изображали кольца, ожерелья, диадемы. Он листал, пока не дошёл до страницы с изображением, от которого кровь застыла в жилах. Кольцо. Серебряное, с мутным белым камнем. Точь-в-точь как у Дони. Подпись гласила: «Annulus Obedientiae — Кольцо Послушания. Выковано в землях Руна мастерами Тёмного Культа. Камень — Лунный Опал, вымоченный в зелье из корня Моргульской лилии и слёз жертвы, умершей от удушья. Тот, кто носит кольцо, сохраняет память и речь, но воля его подчиняется воле того, кто надел кольцо на его палец. Носитель испытывает блаженство и покой, веря, что всё делает по собственной воле. Чары не спадают, пока кольцо на пальце. Снятие кольца без согласия наложившего чары причиняет носителю мучительную боль. Единственный способ безопасно разрушить чары — уничтожить кольцо в том же огне, в котором оно было выковано, или с помощью крови того, кто добровольно отдаёт свою волю ради освобождения носителя». Фарамир перечитал последнюю фразу трижды. Крови того, кто добровольно отдаёт свою волю ради освобождения носителя. Это означало... это означало, что кто-то должен пожертвовать собой. В буквальном смысле. Он закрыл книгу, чувствуя, как тошнота подступает к горлу. Акса не просто контролировала Дони. Она держала его в магическом рабстве, и цена освобождения была чудовищной. Он уже собирался уходить, когда услышал шаги. Медленные, шаркающие. Кто-то шёл по главному залу Архивов. Свеча в руке Фарамира погасла мгновенно. Он замер в тени стеллажа, задержав дыхание. Шаги приближались. Свет факела, который нёс незваный гость, заплясал на стенах. А потом в проходе у решётки появилась фигура. Высокая, в тёмном плаще с капюшоном. Человек остановился и прислушался. Фарамир не дышал. Он вжался в стеллаж, молясь Валар, чтобы его не заметили. Человек постоял с минуту, а потом развернулся и ушёл, унося свет с собой. Фарамир выждал ещё десять минут, прежде чем решиться покинуть убежище. Он сунул книгу за пазуху и бесшумно выскользнул из секции, закрыв решётку и заперев замок. Выбирался он тем же путём — через подвал. Когда он наконец вышел в ночной двор Цитадели, его трясло. От холода, от напряжения, от ужаса перед тем, что он узнал. Он посмотрел на звёзды над головой и впервые за долгое время почувствовал себя совершенно беспомощным. У него в руках было знание. Но как применить его, не разрушив всё?