Пламя под пеплом

В Минас Тирит они вернулись через два дня. Новости о харадрим в Итилиэне и о таинственном бледном командире всколыхнули Совет. Денетор, выслушав доклад Фарамира, долго молчал, а потом произнёс странную фразу: — Он вернулся. — Кто? — спросил Боромир. Денетор не ответил. Он лишь посмотрел на Дони долгим, изучающим взглядом, от которого рыцарю стало не по себе. После Совета Дони отправился в город. Ему нужно было проветрить голову, побыть среди обычных людей, а не придворных интриганов. Он спустился на нижние уровни, туда, где жизнь кипела без оглядки на Наместника и его шпионов. Шум рынка, крики зазывал, запах жареного мяса и специй — всё это было таким далёким от тишины библиотеки и напряжения Совета. Таким... настоящим. Он зашёл в таверну «Старый Щит» — ту самую, где они с Боромиром когда-то пили после турниров. Хозяин, толстый, лысеющий мужик по имени Тобер, узнал его и радостно заулыбался. — Господин Дони! Давно вас не было! Мы уж думали, вы забыли нас, простых смертных! — Не забыл, — Дони сел за свой старый столик у окна. — Просто дела. Налей эля, Тобер. И расскажи, что в городе слышно. Тобер принёс кружку и, понизив голос, заговорил: — Странные вещи творятся, господин. Люди пропадают. Не на верхних уровнях, там-то всё тихо, а здесь, у нас. Третьего дня сын кузнеца ушёл за дровами и не вернулся. А вчера дочь булочника — пошла к колодцу, и как в воду канула. Стражники говорят — орки, мол, пробрались. Но я-то знаю: орки так не работают. Орки шумят, жгут, режут. А эти... тихие. Как тени. Дони нахмурился. Пропажи людей на нижних уровнях. Тихо, без следов. Это не походило на орков. Это походило на того, кого они встретили в Итилиэне. — Кузнец, говоришь? — переспросил он. — Где его лавка? — У Восточных ворот, сразу за пекарней. Спросите мастера Гальдира. Он сам не свой ходит. Дони допил эль, бросил на стол монету и вышел. Ему нужно было увидеть этого кузнеца.

***

Кузница Гальдира встретила его жаром и звоном металла. Сам кузнец — широкоплечий, бородатый, с руками, покрытыми шрамами от ожогов, — стоял у наковальни, но не работал. Он просто смотрел на остывающий уголь, и в его глазах была пустота. — Мастер Гальдир? — окликнул Дони. Кузнец поднял голову. Его лицо было измученным, под глазами залегли тени. — Кто спрашивает? — Дони. Рыцарь Алого Орла. Я слышал о вашем сыне. Расскажите, что случилось. Гальдир долго молчал, потом махнул рукой вглубь кузницы. — Проходите. Здесь не для чужих ушей. Они сели на грубые табуреты у очага. Гальдир заговорил глухо, не глядя на Дони. — Мой Халет — хороший парень. Молодой, горячий, но работящий. Три дня назад я послал его за дровами в лес у подножия горы. Он не вернулся. Я пошёл искать — нашёл только его топор. И следы. Много следов, ведущих вглубь леса. Я пошёл по ним и... — он запнулся. — Я увидел его. — Кого? — спросил Дони, чувствуя, как холодок бежит по спине. — Человека. Высокого, бледного. В тёмном плаще. Он стоял на поляне, а вокруг него... люди. Простые люди, из города. Они стояли, как статуи, и смотрели на него пустыми глазами. Мой Халет был среди них. Гальдир всхлипнул. — Я хотел броситься к нему, но тот человек поднял руку — и я не смог пошевелиться. Словно невидимая сила держала меня. А он посмотрел на меня и сказал: «Твой сын теперь служит высшей цели. Гордись». И исчез. Все они исчезли. Как дым. Дони почувствовал, как кровь стынет в жилах. Тот самый бледный незнакомец. Он не просто командует харадрим. Он собирает людей. Превращает их в... что? В рабов? В солдат? В живой щит? — Я найду вашего сына, — сказал он, поднимаясь. — Обещаю. Гальдир поднял на него глаза, полные слёз. — Спасибо, господин. Да хранят вас Валар. Дони вышел из кузницы и направился обратно в Цитадель. В его голове крутилась одна мысль: «Он вернулся. Как и обещал. И он уже начал свою игру».