Пламя под пеплом

Дони не мог уснуть. Он ворочался в постели, глядя в потолок, но сон не шёл. Перед глазами стояло лицо бледного незнакомца. Его слова: «Разве ты не был счастлив под кольцом? Разве не было легко?». Он встал, накинул плащ и вышел в ночной город. Ноги сами принесли его на городскую стену — туда, где они когда-то сидели с Боромиром после турниров, пили эль и смотрели на звёзды. Сейчас стена была пуста, только ветер гулял по зубцам. Он сел на парапет, свесив ноги в пропасть, и уставился в темноту. Где-то там, внизу, спали люди, не зная, что под их ногами собирается армия теней. Где-то там Акса рылась в архивах, пытаясь найти ответ. Где-то там Фарамир, наверное, тоже не спал — читал свои трактаты или смотрел на звёзды, думая о нём. «Почему всё так сложно? — думал Дони. — Почему нельзя просто... быть? Без этого вечного выбора, без страха ошибиться, без боли?» — Потому что ты живой, — раздался голос за спиной. Дони вздрогнул и обернулся. Рядом стоял Фарамир. В тёмном плаще, с растрёпанными волосами, он выглядел так, будто тоже не спал всю ночь. — Ты читаешь мысли? — спросил Дони. — Нет. Просто ты думаешь вслух. И я знаю этот взгляд. Я сам так смотрел в пустоту много раз. Фарамир сел рядом, и их плечи соприкоснулись. Они долго молчали, глядя на огни города внизу. — Он предлагает лёгкий путь, — сказал наконец Фарамир. — И я понимаю, почему это соблазнительно. Я тоже устал, Дони. Устал бояться. Устал ждать. Устал надеяться и разочаровываться. Но каждый раз, когда я думаю о том, чтобы сдаться, я вспоминаю тебя. Дони повернул голову. — Меня? — Да. Твой смех. Твою дерзость. То, как ты смотришь на мир — словно он стоит того, чтобы за него бороться. Ты сам не замечаешь, но ты... ты даёшь мне силы. Просто тем, что ты есть. Дони почувствовал, как к горлу подступает ком. Он хотел что-то сказать, но слова не шли. Вместо этого он просто взял руку Фарамира в свою. Их пальцы переплелись. — Я боюсь, — прошептал Дони. — Боюсь, что я недостаточно силён. Что я сломаюсь снова. Что я выберу не то. — Ты уже достаточно силён, — ответил Фарамир. — Ты проснулся. Ты борешься. Ты здесь, со мной, а не там, с ним. Это уже выбор. Может быть, самый важный. Они сидели так, держась за руки, пока небо на востоке не начало светлеть. И когда первые лучи солнца коснулись шпилей Цитадели, Дони почувствовал, как что-то внутри него — тяжёлое, тёмное, — стало чуть легче. — Я хочу попробовать, — сказал он тихо. — С тобой. Я не знаю, получится ли. Я не знаю, не сломаюсь ли снова. Но я хочу попробовать. Фарамир повернулся к нему, и в его серых глазах стояли слёзы — слёзы облегчения, радости, надежды. — Этого достаточно, — ответил он. — Больше мне ничего не нужно. Их губы встретились. Это был не страстный поцелуй, не жадный. Это было обещание. Начало чего-то нового, хрупкого, но настоящего. Где-то внизу, в подземельях, бледный незнакомец улыбнулся, словно почувствовал, что одна душа ускользнула от него. Но он не расстроился. У него были сотни других. И время ещё не вышло.