Оставляя след

Пасмурное утро приходит незаметно. Кади глядит в потолок, по привычке прислушиваясь. В соседней комнате — лёгкое посапывание. Рокки ещё спит на диване. Мерное дыхание Лина становится тоньше, и он переворачивается на спину, щурясь. — Уже утро или нет? Темнища… — Почти. Кади наблюдает, как Лин подкатывается ближе и тычется носом в его плечо. В этот раз он протягивает руку, не останавливая себя, и мягко проводит пальцами сквозь пряди каштановых волос. В последнее время он научился не задумываться о тех желаниях, что связаны с Лином. Тот всё равно позволяет ему практически всё. Переворачиваясь на бок, Кади обнимает его, тёплого, ещё сонного, подсовывает руку под голову. Лин сразу прижимается крепче, обвивает руками и ногами, словно увеличить площадь соприкосновения — жизненно необходимая задача. И затихает. Дыхание выравнивается. Но всё равно ворчит: — Будешь так делать — я никогда не встану. — Я тебя подниму. — Тебе нельзя поднимать тяжёлое. — Образно выражаясь. Лин зевает, а Кади незаметно вдыхает его аромат, и непослушные волосы щекотят нос. — Рокки спит? — сонно бурчит Лин. — Угу. — Он вчера догадался. Кади пожимает плечами. — Он не дурак. — Он ребёнок. — Он с улицы. Это не приговор, но характеристика. Лин вздыхает, и несколько секунд проходят в тишине. — Ты ему доверяешь? Кади отвечает почти сразу: — Да. Лин удивлённо выдыхает ему в шею: — Так быстро? — Он вчера мог спросить, но не спросил. Значит — понял. Лин хмыкает. — Или просто решил не лезть. — То же самое. Лин поднимает на него взгляд, потом тихо улыбается. — Расчётливый ты мой. И улыбается ещё шире на ощущение чужих губ на щеке. — Твой.

***

Лин ставит чайник, и с дивана слышится возня. Рокки садится, сонно щурясь и словно оценивая обстановку. Молча он соскальзывает ногами на пол и утопывает в ванную. Обратно он выходит почти одновременно с возвращением Кади из пекарни, но смотрит не на пакет, а на плиту. — А ещё паста есть? — взглядом любопытного ребёнка, которым на деле всегда и являлся. Просто пришлось слишком быстро повзрослеть. Лин прыскает со смеху. — И тебе доброе утро. Кади вешает куртку на крючок. — Есть. Рокки садится за стол и некоторое время молчит, пока старшие собирают на стол. — Я никому не скажу. Перед ним опускается тарелка с подогретыми макаронами. — Я знаю. Рокки поднимает взгляд на спокойно расставляющего приборы Кади. Добавляет: — И про стрелка. Лин тихо фыркает. Кади смотрит на него секунду. — И про врача. Кади принимает свою кружку кофе, Лин молча опускает перед Рокки чай и устраивается рядом. — Ешь. Мальчик берёт вилку и улыбается.

***

Рокки стоит в старой куртке, которую ему только что всучили. Лин никогда не разбрасывается вещами, предпочитая собирать то, что может однажды пригодиться. Вот даже потрёпанная куртка, из которой он давно вырос, умудрилась прийтись кстати. Лин поправляет капюшон. — В том районе не светись. — Понял. — Будешь держаться возле станции. Если что — звони. Парень кивает и поправляет рюкзак. Потом снова смотрит на Кади, что всё это время стоял у стены, почти не двигаясь. Наклоняется к Лину поближе и тихо комментирует: — Крутой. Лин улыбается: — Знаю. Кади закатывает глаза. — Я всё слышу. И застёгивает куртку. — Пошли.

***

Кади провожает Рокки до станции. Смотрит, как тот садится в поезд, не оглядываясь, и вагоны постепенно исчезают вдали. Какое-то время он вдыхает стылый воздух с запахом резины и бензина с пустотой в мыслях. Вздыхает. И идёт обратно. Лин сидит за столом, но не двигается. Ноутбук открыт, карта всё ещё разложена, но он просто смотрит в одну точку и моргает, очнувшись, стоит двери мягко закрыться. Кади вешает куртку, и их взгляды пересекаются. Несколько секунд они просто смотрят друг на друга. Потом Лин встаёт и идёт к нему. Молча, плавно. Поднимает руки — будто ещё сам не уверен, что делает. И Кади уже раскрывает объятия. Лин кладёт подбородок на его плечо, ощущая, как крепко обнимают в ответ. С улицы доносится гул машин. — Представляешь? — бурчит Лин куда-то в его кофту. — Скоро конец. Кади смотрит поверх его плеча на стол, на карту, на фотографии склада. И вдруг ловит себя на мысли: у Лина есть весь этот район. Мальчишки. Информаторы. Люди, которые его знают. Целая сеть. И всё равно он стоит здесь. С ним. — Лин… — очень тихо. Тот чуть поднимает голову. — Ты… хочешь остаться? Лин моргает, будто не сразу понимает вопрос. Смещается, чтобы заглянуть в глаза. И улыбается. — Я хочу увидеть тебя счастливым. Кади смотрит. На улыбку, что всегда заставляет сердце биться чаще. На человека, решившего навсегда остаться рядом. Он смотрит в ответ и тихо, медленно прислоняется лбом ко лбу. Выдыхает. Чувствует, как чужой лоб смещается, как ласково горячие губы прикасаются к кончику носа, и Лин хихикает — мягко, по-домашнему, словно посылая тепло через звук. Кади снова притягивает его к себе, укутывает в объятия с твёрдым намерением не отпускать ещё с полчасика, тычется холодным носом в изгиб шеи, и Лин всё продолжает смеяться — звонко и счастливо. И где-то внутри впервые появляется ощущение, что всё это — не просто шанс. Это реальность, которую они строят вдвоём.

***

— Если мы возьмём верхушку Нуара, ты проходишь как ключевой свидетель, — Скотт опять сидит напротив за столом переговоров. — Тогда прокуратура может закрыть старые дела. Но решение принимаю не я. Кади кивает. Лин тычет пальцем в экран перед Эриком и объясняет что-то по району. У Скотта есть ещё один важный вопрос перед тем, как они начнут планировать миссию. — Куда тебя подстрелили? — В бок, — слишком честный и спокойный ответ. — На операцию не повлияет. — Четыре недели прошло? — Около того. Скотт хмыкает, но дальше не лезет. — В день икс заберём вас от булочной. И обещанное выполняет. Им нужно лишь проверить район вокруг предполагаемого штаба в течение дня, чтобы начать штурм с наступлением темноты. Машина медленно проезжает через трущобы. Детективы на переднем, Лин и Кади — позади, глядя в окна. Безликий держит чёрный кейс на коленях. Лин — сумку с ноутбуком. На углу стоит мальчишка лет десяти. Он смотрит на машину, и, когда они проезжают, чуть кивает Лину. Скотт замечает, но помалкивает. Они выходят в трёх кварталах. У мусорных баков сидят двое подростков. Детективы с лёгким подозрением наблюдают, как Лин направляется якобы выкинуть обертку от конфеты. — Тот мужик снова был, — бросает один из сидящих. — Когда? — Час назад. Лин кивает. — Спасибо. И возвращается. — Пойдёмте. На перекрёстке они сворачивают на параллельную улицу. Возле магазина женщина протирает витрину. Когда Лин проходит мимо, она тихо говорит: — Чёрный фургон. Лин даже не останавливается. — Номера? — Не местные. Скотт смотрит на Эрика, и тот пожимает плечами. Когда они сворачивают в переулок, Дуэйн тихо спрашивает: — Сколько у тебя людей? Лин не оборачивается. — Людей? — Информаторов. — Я им не начальник. Скотт смотрит на улицу. — Но они говорят с тобой. Лин пожимает плечами. — Иногда. Впереди маячат столбы железной дороги. — Лин! Рокки подбегает, махнув рукой. — Серый Ауди снова приехал. — Где? — Склад три. И остаётся, усаживаясь на бордюр — видимо, в ожидании оплаты. Скотт смотрит на Лина. — Ты построил сеть. Лин качает головой. — Она уже была. Кади спокойно добавляет: — Он просто слушает. Детектив всё не сводит прямого взгляда: — Если бы ты захотел, мог бы управлять этим местом. — Я не хочу. — Почему? Лин смотрит куда-то на линии электропередач, откуда уже наступает вечерняя мгла. — Потому что тогда я стал бы таким же, как они.

***

В темноте железнодорожных складов Лин разговаривает со Скоттом у машины. Кади рядом проверяет винтовку, а Рокки всё сидит рядом на оградке и болтает ногами. Кади кидает взгляд на Лина, затем на часы. Направляется в сторону беспризорника — спровадить, пока не начались действия. — Эй, — Рокки смотрит на собственные ноги в любопытной задумчивости. Кади останавливается рядом. — Чего? — Вы туда ночью пойдёте? Лин оборачивается, отвлекаясь от разговора. — А что? Рокки пожимает плечами. — Там ночью мусор вывозят. Скотт поднимает голову. — Что? Рокки показывает рукой. — Сзади. Каждую ночь в два. Скотт резко поворачивается к Лину. — Мусоровоз? Рокки кивает. — Большой. — И что? Рокки пожимает плечами. — Ворота открывают. Кади медленно переводит взгляд на Лина, и тот молча кивает. Скотт тихо чертыхается и смотрит на Рокки. — Откуда ты знаешь? — Я там банки собирал. Кади садится рядом. — Иди на квартиру. И протягивает ему сложенные деньги. Рокки смотрит. — Это много. — Нормально. Рокки всё смотрит на протянутую смуглую руку, вспоминая медицинские перчатки. Тихо спрашивает: — Вы же вернётесь? И слазит с ограды только после спокойного уверенного: — Да. Но по пути он всё же оборачивается: — Я потом приду за пастой. Лин улыбается, и Кади тихо выдыхает. — Договорились.

***

Ночь. Крыша старого административного здания через улицу от склада. Внизу — тихая подготовка полиции. Рации шепчут. Люди двигаются в темноте. Кади лежит на крыше. Связь в ухе. Перед ним винтовка. Он собирает её спокойно и точно, как делал сотни раз. Щёлк. Оптика. Затвор. Он смотрит через прицел. Склад. Окна. Двери. Лин лежит чуть дальше у парапета — наблюдает. Он видел Кади с оружием раньше, но сегодня всё по-другому. Лин вспоминает, как вообще оказался здесь: спокойное, но жёсткое «ты не идёшь», когда надо было решать по позициям. — Иду, — скорее факт, чем упрямство. А, может, всё же последнее. — Нет. — Кади. За маленькую паузу Лин одарил его глубоким понимающим взглядом. — Я всё равно буду там. Но переигрывать Кади в гляделки сложно. — Нет. Лин пожал плечами: — Тогда ты будешь смотреть в прицел и гадать, где я. В наступившей тишине Лину даже подумалось, что тот обиделся. Но нет. — Это не игра. — Я знаю. — Может начаться стрельба. — Я знаю. А ещё Лин знал, что для каждого из них значит «доверие». — Поэтому я буду рядом с тобой. Но всё же решил надавить, и оказался прав: — Если ты меня не возьмёшь, я всё равно пойду. Но тогда ты не сможешь меня прикрыть. Он выдержал долгий осуждающий взгляд. Заметил мгновение, когда тот превратился в задумчивый. Просчитывающий. — Лежишь рядом, — словами Кади можно было забивать гвозди. — Лежу. — Не высовываешься. — Не высовываюсь. — Рацию не трогаешь. — Не трогаю. — И если я скажу уходить — уходишь. Лин улыбнулся. — Посмотрим. — Лин. Тот поднял руки, якобы сдаваясь. — Ухожу. — Я серьёзно, — голос Кади стал тише. И точно так же голос Лина — теплее и искреннее. — Я тоже. Рука аккуратно потянулась, ухватившись за рукав. — Я просто не хочу, чтобы ты был там один. И вот они здесь. На последнем заказе Безликого, если это вообще можно так называть. Лин видел, как перед тем, как лечь на позицию, Кади осторожно надавил пальцами на шрам на животе — проверить, насколько больно. Он знает, что не должен спрашивать, справляться о здоровье и переживать зря. Но совсем смолчать не может. — Как обзор? Кади не отрывается от прицела. — Чисто. Пауза. — Два окна. — Люди? — Пока нет. Кади отводит глаз от оптики — на секунду. И смотрит на винтовку. Пальцы лежат на прикладе. Он знает каждую царапину. Каждый винт. Лин смотрит на него. — Нервничаешь? — Нет. Просто думаю. — О чём? Кади снова смотрит в прицел. — Что после этого придётся искать новое хобби. Лин тихо смеётся. — Готовка? — Оно не новое. — Просто будешь заниматься ей больше. Я всегда рад поесть. — Да уж я в курсе. Скотт в рации: — Позиции готовы. Кади отвечает: — Стрелок на месте. Внизу Скотт смотрит на крышу. Он знает: там лежит человек, которого они десять лет пытались поймать. И теперь он их прикрывает. Окна здания тёмные. Ветер слегка двигает провод над крышей. Кади смотрит. И вдруг одно из окон на третьем этаже на секунду вспыхивает светом и сразу гаснет. Не лампа. Экран ноутбука. Кади не отрывается от прицела. «Кто-то работает». В окне склада появляется силуэт, оглядывающий округу. Кади тихо говорит: — Контакт. Лин смотрит. — Кто? — Охрана. Пауза. — Он нас не видит. Лин смотрит на Кади и понимает: тот сейчас абсолютно в своей стихии. Почти так же, как каждый раз на приёме. И всё же в последний раз. Свет наполняет окна. Кади щурится. В просторной комнате несколько столов, и за каждым — по человеку. А за одним — самым дальним — знакомое лицо в очках. — Визуальный контакт, — тихо, но прямо в рацию. — Цель внутри. Голос Скотта, куда более чёткий и серьёзный, чем во время их разговоров: — Подтверждаешь? — Подтверждаю. Второй, помоложе и какой-то сгорбленный, в кепке, протягивает очкарику стаканчик кофе. — Сташек рядом. Чёрный фургон — его транспорт. Если сейчас накроют этих двоих и бухгалтерию, выйти на Ланигана труда не составит. Шум крупной машины приближается со стороны широкой Маунд-стрит. Два ночи. Мусоровозу открывают ворота. Кади держит охранника, вышедшего с пультом на крыльцо, на прицеле. Но тот даже не замечает маленький вооружённый отряд, перешагнувший внутрь, спрятавшись в тени грузовика. — Всё тихо, — подтверждает. — Охрана вернулась в здание. Он следит за группой буквально пару секунд — как они быстрым потоком исчезают на первом этаже. Он сейчас наверху в тихом шуме ветра, но почти кожей чувствует тишину склада и бесшумные шаги, уверенно протаптывающие себе путь вверх по лестнице. Работники за столами вздрагивают. Кто-то вскакивает на ноги, кто-то замирает, так и не убрав рук с клавиатуры. Штурмовики держат их на прицеле и зачитывают обвинения, но кто-то дёргается в сторону пожарной лестницы. Кади переводит прицел на запасной выход. Несколько долгих секунд, и дверь распахивается. Из неё выскакивает человек с пистолетом. Кади уже держит его в перекрестии. Мужчина делает шаг. Поднимает оружие. Кади выдыхает. Но стреляет не в него — пуля бьёт в металлическую дверь рядом. Грохот. Искры. Человек рефлекторно пригибается. И в этот момент группа полиции сбивает его с ног. Скотт в рации: — Взяли. Пауза. — Чисто. Кади проходится прицелом по остальным окнам, ещё раз по выходам, крышам и даже немного по земле вокруг. Он медленно отодвигает глаз от прицела. Выдыхает. Кладёт палец снаружи спусковой скобы. Стрельба закончена. И в груди облегчение, какого сам не ожидал, — что его последний выстрел оказался именно таким.

***

Вся эта война управлялась из обычного офиса. Под свет стандартных ламп и щелчки клавиатуры. Скотт оглядывает помещение, в котором уже работают его подчинённые: за компьютерами и роясь в шкафах. В душе — облегчение и странная пустота. Он знает, что это не конец. В этом мире, покуда он на службе, конца не будет. Он разворачивается и идёт к лестнице. По крайней мере, те двое выбрали свой конец. Или, скорее, начало. Скотт поднимает глаза на выход. Ноктон в наручниках, с его ребятами по обе стороны. Его выводят к машине. Он смотрит на Эрика, строчащего в блокноте. На парней в форме. А потом щурится: Скотт подходит к Кади и Лину, которого тот упорно пытается загородить собой. Ненавязчиво так. Но Лин сопротивляется и всё выглядывает из-за его плеча. Ноктон хмурится и смотрит прямо. Голубые глаза на смуглом лице, а на плече винтовка. Люди вырастают и меняются. Но глаза… Сопровождающие раздражённо тянут его, но он стоит на месте. — Ты… выжил? Скотт переводит взгляд на Кади, что не ведёт и бровью. — Да, — спокойное и без доли эмоции. — Китни ведь… не учил тебя убивать. Безликий умолкает на пару секунд и пожимает плечами. — Отец учил меня стрелять, чтобы защищать и защищаться. Но для защиты никого не осталось. Зато была куча тех, кого нужно убрать. Он делает паузу и добавляет: — Пришлось научиться. Скотт переводит взгляд с одного на другого. Шок Ноктона. Спокойствие Кади. «Отец». Пазл складывается. — Сын Китни… — бормочет детектив. Кади кивает. — Да. Просто факт. И он отворачивается. Уходит, словно в этом разговоре нет абсолютно ничего интересного. Ноктон открывает рот, но его подталкивают идти дальше. — Чёрт, — Скотт выдыхает, глядя на небо. Арена, Ноктон, структура, Безликий. Лин следует за Кади, лишь один раз обернувшись, а детективы следуют за ними. Эрик захлопывает свой блокнот. — Сын Китни был шестнадцатилетним школьником. Скотт кивает и тянется за сигаретой. — Я помню то дело. В отчёте было написано «сын пропал без вести». — Тогда так и было, — вновь констатирует Кади. Щёлкает зажигалка. — А сейчас? Он чуть улыбается. — Сейчас нашёлся. Скотт качает головой, затягиваясь, и открывает дверь их машины. Забирает папку с сиденья, отцепляет с неё ручку, щёлкая кнопкой. — Для протокола мне всё равно нужно полное имя. И смотрит в упор. Кади чуть склоняет голову набок. Будто свободнее, чем раньше. — Кэндис Китни. И добавляет: — Но можно просто Кади.