Оставляя след

Эрик отпивает кофе, развернув стул к окну, и поглядывает на поток машин внизу. — Всё ещё не верится, что эти двое хотят отойти от дел. Китни младший — профессиональный снайпер. А Лин управляет половиной района. Скотт усмехается, глядя на документы в руках. — А может, район сам им помогает. На бумагах — новая личность. Та, у которой квартира в благополучном районе и несколько неплохих медицинских сертификатов. А ещё номер телефона на случай, если срочно будет нужен врач или снайпер, но Скотт сомневается, что кто-то когда-либо по нему позвонит. Он вспоминает, как рука Кади на мгновение задержалась, прежде чем вписать новое имя. Не такое уж и новое, на самом-то деле. Кэндис Чаттерджи. Имя оставил. Потому что так назвали родители. Потому что легко сократить до «Кади», да и звучит по-английски. Фамилия же теперь не криминальный «Китни». Чаттерджи — фамилия бенгальская, которую издавна носили представители учёных профессий. А ещё его мать. Из трущоб в город. Из криминального мира в мир науки и медицины. Из прошлого в будущее. Полиция, конечно, даст рекомендацию, но минимум год он должен будет честно проучиться сам. Детективы тогда удивлённо синхронно подняли брови, стоило Кади поинтересоваться, как будет лучше заполучить медицинскую лицензию. Наверняка что-то там поняли у себя в мыслях, но решили промолчать, а Дуэйн отнёсся к делу серьёзно: обсудил варианты и внёс в требования к новой личности рекомендацию по ускоренному получению диплома. Скотт хмыкает: — Ты можешь его представить слушающим лекции? Эрик кривит губы. — Могу, но не хочу. Скотт кидает папку на стол и от души смеётся.

***

Вещи перевезены на новую квартиру. Лин сдал свою, но квартирка Кади пока на месте, хоть и пустует. Док будет всё так же ходить в трущобы, так должно же у него быть место, где надеть маску. Кади улыбается хозяину пекарни. — Я теперь буду реже заглядывать. Но всё равно буду. У вас самые вкусные булочки. Тот вздыхает и похлопывает по плечу с ностальгической, но искренней улыбкой. — Удачи. Слово, которое может быть и легкомысленным, и очень весомым в зависимости от ситуации и человека, что его произносит. Кади щурится и прикрывает глаза, вдыхая аромат хлеба. «Когда-то это место меня спасло». Вытащило на поверхность. Подарило стимул — выжить. Хотя бы просто ради того, чтобы встречать новый день с ароматом хлеба и вкусом свеженьких булочек. «Целая эпоха». Когда они уезжали, Лин словно в последний раз обернулся. Кади помнит его странный немигающий взгляд, будто он видит сквозь стены и, возможно, сквозь время. — Знаешь. Улыбка Лина была тогда такой красивой. — Отпустить оказалось намного легче, чем я думал. Он не расставался с мальчишками — они всё равно продолжат раскидывать вести о приходе Дока. Он расставался с необходимостью быть всем и повсюду. С необходимостью вечно считать, держа ухо востро. Прятать своё сердце. И помалкивать, какой бы заказ ни пришёл. Это был район его детства. Отрочества. Первые шаги в бизнесе, отладка системы. — Целая эпоха, — он всё улыбался, беря Кади за руку. — Но, кажется, всё же лучше вылететь из гнезда, чтобы построить собственное. Это был район, что затягивал, как трясина, и заставлял не оставлять следов. Жить тенью. Носить маски. Ходить переулками и по крышам. Прятать кобуру под курткой. И лишь оставив след, пусть даже ненамеренно, оба поняли, в какую сторону идти. В ту самую, куда ведут следы.

***

Новый район тише. Здесь нет разбитых витрин и ночных криков из переулков. Машины едут медленно, люди разговаривают у дверей магазинов. Кади всё ещё ловит себя на том, что автоматически отмечает окна, крыши и углы улиц — привычки не уходят так быстро. Он поднимает взгляд на дом. Четвёртый этаж. Теперь это его квартира. Не чужая, не временная, не та, из которой надо уходить через крышу. Он уже тянется к двери подъезда, когда замечает знакомую фигуру в кафе на первом этаже. Лин сидит у окна с кружкой кофе, привычно закинув одну руку за спинку стула. Перед ним лежит раскрытая тетрадь, но он не пишет. Просто смотрит на улицу. И в какой-то момент их взгляды встречаются. Лин на секунду щурится, будто проверяя. Потом расплывается в знакомой улыбке. Кади останавливается на тротуаре. И поднимает руку. Просто приветствие. Без маски. Без капюшона. Без оглядки. Лин отвечает тем же жестом. И остаётся сидеть. Не потому что ждёт, когда Кади уйдёт, а потому что знает — он поднимется домой и через пару минут вернётся. Дверь кафе звенит колокольчиком. Лин даже не поднимается — только разворачивает к Кади вторую чашку кофе. — Опаздываешь. Кади садится напротив и едва заметно улыбается. — Ну вернулся же. Лин кивает, будто это и было самым важным. За окном проходят люди. Кто-то смеётся, кто-то спорит. Обычный вечер обычного города. И впервые за много лет Кади не чувствует необходимости проверять, кто идёт за ними следом. Потому что никто не идёт. И потому что теперь, если он выходит из дома, его ждут.