Алтарь забытых мечтаний

Маргарет спустилась вниз, вдыхая аромат свежеиспечённого хлеба и травяного отвара. В просторной кухне, залитой золотистым светом сквозь узкие оконца, семья уже собралась за дубовым столом. Мать мальчика, Елизавета, подняла глаза и улыбнулась: — Доброе утро, Маргарет. Ты сегодня словно солнце — сияешь ярче обычного. — Просто встала с той ноги. — Спеша, она ловко подхватила ломоть хлеба, намазала его мёдом из глиняной миски. — А для лекаря это редкое явление. Елизавета кивнула, но взгляд её оставался внимательным. — Ты опять спешишь? Может, поешь как люди — не на бегу? — За ужином постараюсь. Сегодня много дел и двое новых больных: старуха и очередной мужчина, работающий кузнецом. На улице пахло пылью, печёным хлебом и речной свежестью. Маргарет поправила капюшон, скрывая рыжие волосы, и двинулась по узким улочкам Иерусалима. ... Навестив по списку всех своих старых пациентов, и проверив их состояние, которое становилось всё лучше, она и не заметила, как небо заиграло розоватыми красками. Она свернула к дому старухи, болеющей кашлем, постучала в резную дверь и, не дожидаясь ответа, вошла. Старуха лежала на циновке, хрипло дыша. Маргарет достала из корзины настойку из мальвы и мёда, осторожно приподняла голову больной: — Выпейте. Это снимет жар и успокоит горло. Старуха послушно глотнула, и в её глазах мелькнуло удивление: — Тепло… как солнце внутри. Маргарет улыбнулась. «Если бы вы знали, сколько часов я провела, подбирая пропорции, заменяя аспирин корой ивы, а антисептики — настоем чеснока и розмарина», — подумала она, но вслух сказала лишь: — Отдых и это лекарство — и через три дня будете ходить на рынок, как прежде. Собрав пустые склянки, она двинулась к кузнецу. Его дом находился на окраине города, возле стен. Тут случай был куда проще: по своей неосторожности кузнец рубанул лезвием себе прямо по руке. Обработав свежую рану настойкой на основе спирта, Маргарет язвительно отчитала его за неаккуратность в работе. ... Солнце клонилось к закату, окрашивая каменные стены Иерусалима в тёплые янтарные тона. Лекарь медленно шла вдоль городских стен, мысленно перебирая список пациентов на завтра. В воздухе пахло пылью, пряностями и далёким дымком очагов — привычный аромат вечернего города. Вдруг её внимание привлекло движение у арочного прохода: среди тенистых арок стоял Тиберий. Доспехи рыцаря приглушённо поблёскивали в закатных лучах, а лицо, обычно суровое, сейчас светилось сдержанной улыбкой. — Какая встреча! — произнесла она, подходя ближе. — Я уж думала, придётся ждать весточки от вашего гонца. Тиберий слегка склонил голову, приветствуя её. — Именно поэтому я здесь, госпожа Маргарет. Я как раз собирался послать за вами, — Его голос звучал ровно, но в глазах читалось одобрение. — Хотел лично сообщить: я поговорил с его величеством. Она замерла, сердце на миг пропустило удар. — И, что же он вам ответил? — Не показывая волнения, девушка коснулась лямки свой лекарской сумки. — Он желает видеть вас завтра на рассвете во дворце. — Тиберий вынул из-за пояса сложенный пергамент, перевязанный алой лентой, и протянул ей. — Вот приглашение. Я буду ждать вас у главных ворот с первыми лучами солнца. Но если меня вдруг не окажется, покажи его охране. — Вам так просто удалось его убедить? — лекарша подняла брови, не веря словам Тиберия. — Не столько убедить, сколько заинтриговать, — усмехнулся рыцарь. — Я рассказал о ваших снадобьях, о том, как вы спасли не один десяток людей, находящихся на грани смерти, о слухах, что ходят по городу. Король.. любопытен. Особенно когда речь идёт о вещах, выходящих за рамки обычного. И зная вас, прошу, будьте аккуратнее с выражениями как и с Его величеством, так и с его окружением. — Я всегда ставлю людей перед лицом правды. — парировала она. — А если кому-то она и покажется обидной, это исключительно их проблемы. — Во дворце не все будут рады вашему появлению. Есть те, кто видит угрозу в чужестранке, знающей больше, чем положено. Маргарет коротко кивнула: — Спасибо за предупреждение. Я знаю, как держать удар. Тиберий ухмыльнулся, сложив руки на груди. — В этом я не сомневаюсь, — наконец произнёс он. — До встречи, Маргарет. — До первой завтрашней зари. — Развернувшись, девушка зашагала в центр города. Маргарет направилась к торговому кварталу. В ладони она сжимала несколько золотых монет — плату за сегодняшние труды. Её цель была чёткой: не просто платье, а наряд, который заставит двор умолкнуть при первом взгляде. На рынке царила привычная суета. Торговцы расхваливали свой товар, перекрикивая друг друга. Маргарет двигалась между рядами с холодной расчётливостью. Она не позволяла себе восхищаться — только оценивать. Пальцы скользили по тканям, проверяя плотность и фактуру. Взгляд цепко отмечал игру света на гранях камней. — Этот шёлк, — указала она на ткань, переливающуюся при движении. — И тот, золотистый, что похож на мёд в лучах солнца. Бархат тёмно‑зелёный. Золотые нити. Эти бусины — все, что на той витрине. И камни — три аметиста, два сердолика. Торговец, поначалу скептически оглядевший скромную одежду Маргарет, теперь смотрел с уважением — она выбирала с уверенностью знатока. — Госпожа знает толк в красоте, — склонил он голову, заворачивая покупки в грубую холстину. — Красота — это оружие, — бросила Маргарет, отсчитывая монеты. — А я собираюсь идти в бой. ... Вернувшись в дом, она застала семью за ужином. На столе дымились лепёшки, источая соблазнительный аромат. Не раздумывая, Маргарет схватила одну, едва успев отломить кусок. — Но ты обещала поужинать с нами! — окликнула её хозяйка дома. — Позже, — отрезала Маргарет, не оборачиваясь. — Время не ждёт. На чердаке, устроившись у узкого окна, она развернула свои приобретения. Шёлк скользнул по рукам, как живая вода. Бархат поглощал свет, создавая глубокие, таинственные тени. Бусины зазвенели, рассыпавшись по деревянной поверхности, словно капли дождя. Достав из сундучка иголки, нитки и простые ножницы, Маргарет принялась за работу. Её пальцы, привыкшие к тончайшим манипуляциям с травами и снадобьями, теперь ловко управлялись с тканями. Она не следовала моде — она создавала её. Свеча догорела до половины, когда Маргарет наконец отложила иголку. Перед ней лежал не просто наряд — это было заявление. Шёлк переливался, бархат ловил тени, камни мерцали, как скрытые тайны. Она подняла платье, приложив его к себе в лунном свете. Завтра. Завтра этот наряд станет её доспехами.