Алтарь забытых мечтаний

В окно вливался солнечный свет, а где‑то вдали, за стенами дворца, шумел Иерусалим. Но здесь, в этой комнате, Маргарет чувствовала: началась новая глава. И в ней ей предстоит носить не только платья из дорогого бархата, но и ответственность, тяжёлую, как меч, и острую, как лезвие. Весь день она посвятила разбору своих припасов. На широком столе у окна выстроились ряды стеклянных и глиняных сосудов с настойками, каждый — с аккуратной биркой, где её чётким почерком были выведены названия трав и дата приготовления. На полках шкафа разместились стопки льняных бинтов, мешочки с сушёными растениями, горшочки с мазями. Каждый предмет нашёл своё место: инструменты — в кожаном футляре, порошки — в плотно закрытых банках, редкие корни — завернутыми в вощёную ткань. Она работала молча, иногда останавливаясь, чтобы вдохнуть аромат мяты или розмарина, вспомнить, где и когда собирала тот или иной ингредиент. В этих мелочах была её сила — в знании, в памяти, в умении превратить обычный лист в лекарство. Когда часы на дворцовой башне отбили шесть ударов, Маргарет подняла голову. За окном уже сгущались первые вечерние тени, а воздух наполнился прохладой. Она подошла к столу, выбрала нужные снадобья, сложила их в небольшую кожаную сумку и проверила, всё ли на месте: настойка на основе вина и полыни — для обеззараживания; мазь с прополисом и воском — для заживления; чистые бинты, пропитанные отваром ромашки. Глубоко вдохнув, она накинула лёгкий плащ (не для тепла, а чтобы не привлекать лишнего внимания во дворце) и вышла в коридор. Дворец к вечеру оживал иначе: слуги торопились с подсвечниками, где‑то вдали звучали голоса придворных, а из трапезной доносился аромат жареного мяса и пряных трав. Маргарет шла быстро, но осторожно, ориентируясь по приметам, которые запомнила утром. Она свернула налево, и наконец остановилась перед массивной дубовой дверью с железными скобами. Сердце билось чуть быстрее, но она не дала себе времени на сомнения. Три чётких удара. Тишина. Затем — скрип половиц, приглушённые шаги, и дверь приоткрылась. На пороге стоял Балдуин. Без маски, без парадных одежд — в простой льняной рубахе, но даже в таком облачении в нём чувствовалась властность. Его глаза, встретив её взгляд, слегка прищурились: — Вы пришли без приглашения. — Время перевязок не ждёт, ваше величество, — ответила Маргарет, не отводя взгляда. — А болезни не спрашивают разрешения. Король медленно отступил, пропуская её внутрь. Она вошла, ощущая тяжесть его взгляда на спине. Комната была такой же, как утром: полумрак, запах воска и старых книг, стол с разложенными свитками. На этот раз король уже без какого-либо сопротивлений снял всю ненужную одежду. Когда лекарь прикоснулась к его спине и провела пальцами, он едва заметно напрягся, но не издал ни звука. Маргарет работала быстро, но бережно: очищала кожу, наносила мазь, накладывала чистые бинты. Её движения были точными — как у человека, который знает цену каждой секунде. Когда последняя повязка была закреплена, она отступила на шаг, оглядывая результат. — На сегодня достаточно, — сказала она, собирая инструменты. — Завтра продолжим. Балдуин, застегнув рубаху, повернулся к ней. В его глазах читалось что‑то неуловимое — не благодарность, не восхищение, а скорее… уважение. — Вы не боитесь, — произнёс он. — Ни меня, ни болезни, ни дворца. Почему? — Потому что страх — это роскошь, которую я не могу себе позволить, — ответила Маргарет, поднимая сумку. — Когда ты лекарь, страх убивает быстрее, чем любая хворь. Она направилась к двери, но у порога остановилась, услышав его вопрос. — Вы играете в шахматы, лекарь? Она обернулась. Балдуин сидел в кресле, слегка приподняв бровь, — в его взгляде читался не праздный интерес, а будто бы проверка. — Давно не играла, но правила помню хорошо. — ответила она, подходя ближе. — Присаживайся. — в приказном тоне сказал он, перекладывая шахматную доску с подоконника на стол. — Вызываете меня на дуэль? — усмехнувшись, лекарша села напротив, сложив руки на коленях. Изумрудное платье мягко шелестнуло при движении. Она внимательно следила за тем, как король расставляет фигуры — чётко, без суеты, будто совершает ритуальное действо. — Вызываю на дуэль умов, — холодно, но с едва уловимой иронией ответил Балдуин, расставляя фигуры. — В шахматах, как и в жизни, побеждает тот, кто видит дальше соперника. — Тогда, я играю белыми. — Сказала Маргарет. Король с лекарем играли на роскошной доске из слоновой кости и черного дерева. Фигуры того времени были более массивными и абстрактными, чем сейчас. — Твоя ладья пала, лекарь. Твой фланг открыт. Кажется, теперь твоя уверенность не спасёт тебя от мата в три хода. Признай поражение, и я возможно, буду милостив при обсуждении твоего завтрашнего графика. — он смотрит на Маргарет с торжественной полуулыбкой. Он уверен в победе. Но он забыл, что она играет не только фигурами. «Ты так уверен в своих расчётах, Балдуин.. Но ты смотришь на доску, а не на то, что происходит на самом деле.» – Произнесла она тихо, с вкрадчивой интонацией. Маргарет встала со своего места, и вместо того, чтобы сделать ход, обошла стол и остановилась прямо за его спиной. Почувствовав, как он напрягся, лекарь положила руки на его плечи, чуть касаясь пальцами шеи – там, где бьётся пульс. «Твои плечи всё ещё напряжены. Здесь.. и здесь. Если ты не научишься расслабляться, лекарство будет действовать медленнее. Слышишь, как участилось твоё дыхание?» –прошептала она, склонившись к самому его уху. Ладони девушки медленно скользят вниз, едва ощутимо касаясь его тела через тонкую ткань туники. Балудин замирает. Всё его стратегическое внимание сейчас сосредоточено не на позиции ферзя, а на тепле чужих рук. Он делает глубокий вдох, его взгляд на мгновение расфокусируется. — Ты.. ты снова нарушаешь правила, Маргарет. Мы ведем партию. — Я лишь проверяю состояние своего пациента. Ты слишком увлёкся игрой, Сир, и забыл о главном. Пока он заворожен этой близостью и голосом девушки, она, словно невзначай, протягивает руку над его плечом к доске. Её пальцы изящно подхватывают её офицера и с легким стуком переставляют его на клетку, которую король оставил без защиты, пока следил за движениями лекарши. — Шах и мат, Балдуин. — отстранившись, девушка вернулась на своё место с невинным видом. Король моргает, возвращаясь в реальность. Он переводит взгляд на доску и видит, что его грандиозная комбинация разрешена одним ударом, который он просмотрел, потому что был слишком занят ею. — Ты.. ты коварная ведьма. Ты использовала.. Ты отвлекла меня намеренно. Он встает, опрокидывая своего короля. В его глазах смесь искреннего возмущения и дикого, жгучего восторга. Король понимает, что лекарь его переиграла, используя его же слабость. Победно улыбаясь, Маргарет откинулась на спинку стула. — Я использовала все доступные ресурсы, чтобы победить, как и подобает хорошему стратегу. Ты проиграл, Сир. И не потому, что я была сильнее на доске, а потому, что позволил мне подойти слишком близко. Балдуин обходит стол, сокращая расстояние между ними до минимума. Он упирается руками в подлокотники кресла девушки, нависая над ней. — Завтра. В то же время. И на этот раз, лекарь, я прикажу привязать твои руки к креслу, если это единственный способ заставить тебя играть честно. Ты не получишь ни одного шанса подойди ко мне так близко. Лекарь смотрит на него сверху вниз, сохраняя на лице ледяное спокойствие, хотя внутри всё торжествует. Она видит, как в короле проснулся азарт – не больного, а охотника. — Ты так боишься моего прикосновения, Балдуин? Или ты боишься, что твоя воля слабее, чем ты думал? Привязывай мне руки, если хочешь.. Но помни: чтобы победить меня, тебе придётся смотреть мне в глаза. А это, поверь, испытание не для слабых. — А я буду смотреть. И увижу, как ты сломаешься, когда я одержу над тобой победу. — А если выиграю я? Опять? — Слегка улыбаясь, девушка наклонила голову. — Посмотрим, Маргарет. Никто не в силах загадывать наперёд. — он резко отстраняется, обрывая электрическое напряжение между ними, возвращая себе маску холодного монарха. — Посмотрим. Но предупреждаю, в следующий раз я буду играть в разы лучше. — на выходе из его покоев девушка сделала небольшой поклон. — Доброй ночи, Государь. — Доброй ночи. — С великим спокойствием ответил он, как будто бы пару секунд назад ничего не было.