Алтарь забытых мечтаний

Выйдя из королевских покоев, Маргарет чувствует, как по венам течёт не кровь, а расплавленное золото триумфа. Она только что изменила ход истории, но вместо того чтобы рухнуть на кровать, направляется туда, где всё началось — в подземелья, к своим склянкам, плесени и ядам. Факел в её руке дрожит, отбрасывая рваные тени на сырые стены. Воздух пропитан запахом гнили и едких настоев. Маргарет останавливается перед длинным столом, заваленным колбами, пергаментами и остатками её трёхдневных трудов. Здесь, среди хаоса, она нашла то, что другие считали невозможным. Она опускает сумку на стол, достаёт дневник и начинает записывать: «День первый. Препарат введён. Пациент — король Балдуин. Состояние стабильное. Наблюдение начато. Симптомы: лёгкое головокружение, учащённое сердцебиение. Реакция организма пока соответствует ожиданиям. Однако…» Она замирает, перо застывает над бумагой. В памяти всплывает его взгляд — не страх, не отчаяние, а азарт. И его «Я выдержу и год, и два». Маргарет резко захлопывает дневник. — Не время для сантиментов, — шепчет она себе. Она подходит к стеллажам, где в стеклянных сосудах зреют культуры плесени. Некоторые почернели, другие покрылись изумрудным налётом. Она выбирает несколько пробирок, внимательно изучает их на свет. — Если это и в правду работает, мы сможем спасти не только его, — говорит она в пустоту. — Но если нет… Дверь в подземелье скрипит. Маргарет резко оборачивается. На пороге стоит монах с капюшоном, скрывающим лицо. — Сестра Маргарет, — его голос глух и тих. — Я принёс вести из города. Она сжимает в руке пробирку. — Что случилось? — Старик, которому вы дали лекарство… Он умер. Мир на мгновение теряет чёткость. — Как? — её голос звучит ровно, но пальцы сжимаются так, что стекло хрустит. — Его сердце остановилось час назад. Но… — монах делает шаг вперёд, — перед смертью он встал на ноги. Сказал, что чувствует тепло в груди. Что боль ушла. Маргарет закрывает глаза. — Значит, препарат начал действовать. Но не успел. Монах склоняет голову. — Люди говорят, что это чудо. — Это не чудо, — резко отвечает она. — Это наука. И теперь я должна убедиться, что Балдуин не повторит его судьбу. Она берёт свечу и направляется к дальнему углу подземелья, где в темноте мерцают десятки склянок. — Нужно усилить формулу. Если сердце не выдержит — добавим стабилизатор. Если печень начнёт отказывать — введём антидот. — Вы уверены, что король согласится на дальнейшие испытания? — спрашивает монах. Маргарет усмехается. — Он уже согласился. Он сам выбрал этот путь. Теперь моя задача — сделать так, чтобы он дошёл до конца. Она зажигает ещё несколько свечей, и подземелье наполняется дрожащим светом. За весь этот день Маргарет придумала несколько формул на «всякий случай», если вдруг что-то пойдёт не так. По сравнению с теми тремя днями, её усталость сейчас была лишь цветочками. Вечер опустился на дворец тяжёлой бархатной завесой. В коридорах уже зажгли факелы, и их неровный свет дрожал на каменных стенах. Она останавливается перед дверьми королевских покоев, делает глубокий вдох, прогоняя усталость. Сейчас нельзя показывать слабость — ни себе, ни ему. Балдуин сидит в кресле у камина. Пламя отбрасывает на его лицо тревожные блики, подчёркивая тени под глазами и напряжённую линию скул. — Снова ты, — говорит он с лёгкой насмешкой. — Я уже начал думать, что ты снова решила бросить меня на произвол судьбы. — Если бы я хотела бросить тебя, ты бы уже лежал в могиле, — парирует она, ставя лоток на столик. — А пока ты жив — придётся терпеть мои визиты. Она берёт вату, смоченную в антисептике, и осторожно снимает повязку с места укола. Кожа вокруг красновата, но отёка нет. Она проводит пальцами, проверяя температуру. — У меня есть ещё три формулы. На случай, если сегодняшняя реакция окажется не самой приятной. Одна снимет жар, другая — успокоит нервы, третья… —задумавшись, она делает паузу. — Третья — если всё пойдёт совсем не так. — То есть, если я начну зеленеть или обрастать шерстью? — поднимая одну бровь, спросил он. — Именно, — её голос холоден, но в глазах мелькает искра. — Так что не расслабляйся. Впереди ещё много сюрпризов. – Если бы была с тобой такая возможность.. Расслабиться.. Перебивая его, Маргарет принялась перевязывать язвы: – Я смотрю, лекарство начало действовать через чур быстро, раз ты говоришь больше, чем все люди во дворе вместе взятые. — Ты не будешь делать укол своей отравой второй раз в день? Решилась снизойти и пощадить своего бедного «подопытного кролика»? — Он оставался серьёзным, но ухмылка так и не сходила с лица. — Лечение того и не требует. Одного раза в день будет достаточно, чтобы нанести удар по этому вредному существу внутри тебя. Я имею ввиду бактерию, надеюсь ты понял. — с издёвкой пояснила она. — Но а если колоть больше, чем требуется, то кто знает, что произойдёт.. Может и вправду шерстью обрастёшь. — Что это за такое «маленькое существо, живущее внутри меня» о котором ты говорила еще в нашу самую первую встречу? — король перехватил ее взгляд на себя. Девушка решила воздержаться от очередной жестокой шутки над ним, хотя так хотелось.. Но вместо этого рассказала правду. — Как бы тебе объяснить.. Это крошечное существо, которое пожирает тебя изнутри. Не зверь, не демон — всего лишь микроб. И настолько маленький, что его нереально увидеть человеческим глазом. Это.. Бактрия проказы, которую у нас называют «лепрой». Она хитра и изворотлива. Она прячется в крови, в лимфе, в самых укромных уголках тела. И пока иммунная система слабеет, она множится. А мое лекарство разрушит её оболочку, и заставит принять своё поражение. Балдуин слушает внимательно, не перебивая. Даже ухмылка сходит с его лица — настолько непривычно серьёзным звучит голос лекарши. Для него её слова казались чем-то на грани безумия, и одновременно чем-то, в чем есть доля правды. — Ты говоришь так, будто она разумная, — замечает он тихо. — Как враг на поле боя. — А она и есть враг, — лекарша наконец заканчивает перевязку и отступает на шаг, скрещивая руки на груди. — Только невидимый. И потому ещё опаснее. Мы не видим её, не чувствуем, пока она не начнёт разрушать. Но теперь… — её губы кривятся в холодной усмешке, — И у нас есть оружие. Балдуин молчит, пытаясь осознать полученную информацию. В камине тихо потрескивает огонь, отбрасывая дрожащие тени на её лицо. — Значит, мы оба теперь на войне, — наконец говорит он. — Ты — с микробом. Я — с судьбой. Перед выходом из покоев, девушка иронично улыбнулась: — Спокойной ночи, Государь. И желаю вам не проиграть в борьбе с вашей бессонницей. — Тебе того же, Маргарет. — Балдуин успел сказать это вслед, перед тем как лекарша окончательно скрылась за дверями. ... Но похоже, пожелание Балдуина сработало в обратную сторону. Маргарет лежала в постели, уставившись в потемневший потолок. За окном царила глубокая ночь, но сон не шёл. В голове, словно обрывки забытого сна, всплывали картины — не из этой жизни. Она закрыла глаза, и перед внутренним взором промелькнул белый халат, запах антисептиков, гул больничных коридоров. Вот она склоняется над пациентом, её пальцы уверенно держат шприц, в уме мгновенно складываются дозировки, алгоритмы действий. «Это было… реально. Это было со мной.» А потом — другой образ. Тёмная улица, холодный ветер, рука сжимает рукоять пистолета. Приказ, бег, адреналин, чёткие движения, отработанная стойка. «Я знала, как обезвредить противника. Я делала это не раз.» Она резко села на постели, обхватив колени. Сердце билось часто, будто пыталось выпрыгнуть из груди. — Это не бред, — прошептала она вслух, словно пытаясь убедить саму себя. — Это воспоминания. Воспоминания из двух разных жизней. Теперь всё становилось на свои места. Её необъяснимая уверенность в медицинских вопросах, и знания, которые она так хорошо помнила — не просто талант, а опыт, накопленный годами. Опыт из прошлой жизни. То, о чем ее воспоминания были в разы мутнее – её способность мгновенно оценивать угрозу, рефлексы, заставляющие тело двигаться быстрее мысли. Даже то, как легко ей далось обучение с Тиберием — не чудо, а отголосок позапрошлой жизни? Она сжала пальцы, ощущая силу в мышцах. «Вот почему мои руки крепче, чем у большинства женщин. Вот почему я не боюсь боли — я сама её причиняла, когда это было нужно.» Ближе к душе лежала самая первая профессия, о которой она помнила так мало. Маргарет откинулась на подушки, но покоя не обрела. Напротив, в голове родились вопросы: «Сколько жизней я прожила? Почему помню только обрывки? Кто я на самом деле?» и главный вопрос: «Почему я помню воспоминания из прошлых жизней, если люди не должны помнить подобное?» Она провела рукой по лицу, пытаясь собраться. Сейчас не время для метаний. Балдуин жив, его организм борется — значит, её знания здесь не случайны. Она не просто лекарь. Она — оружие против смерти. «Если в прошлой жизни я спасала людей в больнице, а до этого — защищала их на улицах, то теперь моя миссия — изменить этот мир. Здесь, в XII веке, где даже простой нарыв может стать смертельным.» Она глубоко вдохнула, успокаивая разум. Сначала — вылечить короля. Потом — разобраться с собой. За окном медленно светлело небо. Где‑то вдали прокричал петух. Маргарет закрыла глаза, наконец позволяя себе уснуть — но даже во сне её пальцы сжимались, будто держа невидимый шприц, а в ушах звучали далёкие голоса: «Доктор, пациент в критическом состоянии!» и «Офицер на месте, ситуация под контролем!»