Алтарь забытых мечтаний

С утра Маргарет проснулась от странного ощущения — кто‑то внимательно смотрел на неё. Она приоткрыла глаза и встретилась взглядом с Балдуином. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и не сводил с неё глаз. — Ну что, ваше величество, — она слегка прищурилась, стараясь скрыть лёгкое смущение, — как долго вы уже любуетесь моим прекрасным лицом? Признавайтесь, успели составить поэму? Он улыбнулся — тихо, без слов, будто не хотел нарушать хрупкую тишину утра. — Достаточно долго, чтобы убедиться: даже сон не убирает эту насмешку с твоего лица . Маргарет фыркнула, приподнимаясь на локте: — Осторожнее, король. Такие комплименты могут быть опасны. Особенно когда у меня в руках шприц. Она села, потянулась к сумке с медикаментами и достала ампулу с антибиотиком. — Это последняя доза из моего запаса, — сказала она, набирая лекарство в шприц. — Придётся теперь готовить аналог из подручных средств. Но рецепт и пропорции — вот здесь, — она постучала пальцем по лбу. — В голове. Так что не пугайтесь, если я принесу вам что‑то подозрительное. — Маргарет.. — вздохнул он, — с тобой любой перестанет чего-либо пугаться. ... Они вместе вышли из палатки и направились к общему костру, где уже сидели Тиберий и Онфруа. На столе дымились чашки с горячим отваром, рядом лежали лепёшки и сушёное мясо. — О, вот и наша лекарша! — Онфруа широко улыбнулся, отодвигая для неё место. — Надеюсь, вы не собираетесь сегодня снова обвинять меня в том, что я храплю, как стадо диких кабанов? — Если вы сами не дадите мне повода, — Маргарет села, бросив на него лукавый взгляд. — Хотя, признаться, сегодня ночью я слышала, как птицы разлетелись. Не ваш ли это храп их случаем напугал? Тиберий рассмеялся: — Вы оба как всегда в своём репертуаре. Словно и не было войны. Онфруа притворно вздохнул: — А что ещё остаётся? Если не подшучивать над друг другом, то от скуки можно и в бой броситься без доспехов. Маргарет усмехнулась, наливая себе отвар. Она чувствовала, как между ней и Онфруа привычно завязывается лёгкая, почти дружеская перепалка — та самая игра слов, к которой они оба давно привыкли. А Балдуин, наблюдая за ними, вдруг ощутил странное, колючее чувство в груди — Он тут же одёрнул себя. «Она вышла за него замуж не по любви, а чтобы поехать на войну. Чтобы помогать раненым. В том числе мне. Даже если между ними и есть что‑то большее — это не моё дело. Я не имею права…» Он отвернулся, делая вид, что разглядывает горизонт, но краем глаза продолжал следить за Маргарет. За тем, как она смеётся, как легко отвечает на шутки Онфруа, как её пальцы сжимают чашку с отваром. «Даже если она любит его — это её выбор. А моя задача — не мешать ей. И не давать себе повода думать о том, чего быть не может». — Ваше величество? — Маргарет вдруг повернулась к нему, подняв бровь. — Вы так задумались, что даже не притронулись к еде. Или вы уже успели составить в голове новую поэму и боитесь забыть рифму? Он вздрогнул, поймав её взгляд. — Просто размышлял о делах, — Ответил он, взяв лепёшку. — Ничего интересного. Маргарет приподняла чашку, бросив на Балдуина лукавый взгляд: — Неужели дела настолько серьёзны, что даже лепёшка не радует? Может, вам нужен особый стимул для аппетита? Балдуин усмехнулся, откинувшись на походный стул: — Стимул? О, уверяю вас, присутствие столь прекрасной дамы уже само по себе вдохновляет. Особенно когда она не грозит мне шприцом. В его голосе звучали знакомые нотки сарказма, но за ними угадывалось что‑то ещё — лёгкое, почти неуловимое поддразнивание с оттенком неприкрытого восхищения. Маргарет на мгновение замерла, затем медленно поставила чашку на стол. В глазах её вспыхнули озорные огоньки. — Ваше величество, — произнесла она с притворной строгостью, — вы говорите это женщине, которая замужем. — в голосе звучала жестокая насмешка. — И не за вами. — А разве комплимент требует брака? –наклонив голову, ответил он, — Я просто говорю факты. Или ты попытаешься мне запретить это делать? Тиберий, сидя чуть в стороне, негромко шепнул Онфруа, склонившись к нему так, чтобы их разговор не достиг ушей остальных: — Смотри‑ка, как они друг на друга смотрят. Словно и не замечают никого вокруг. Онфруа едва сдержал улыбку, бросив взгляд на Балдуина и Маргарет. Король чуть наклонил голову, внимательно слушая её колкий ответ, а Маргарет, приподняв бровь, явно наслаждалась этой лёгкой словесной игрой. — Сладкая парочка, — тихо, с тёплой иронией пробормотал Онфруа. — Кто бы мог подумать, что наш суровый монарх окажется таким… разговорчивым в её присутствии. Тиберий хмыкнул, прикрыв рот ладонью: — А она? Видел, как она на него смотрит, когда думает, что никто не замечает? Словно пытается и удержать дистанцию, и… не совсем. — А он, — Онфруа покосился на Балдуина, — слишком благороден, чтобы переступать черту. Даже если внутри всё кричит об обратном. Они замолчали, наблюдая, как Маргарет что‑то говорит, а Балдуин отвечает, и в его голосе звучит непривычная мягкость — не королевская властность, а что‑то почти человеческое, тёплое. — Знаешь, что забавно? Мы с тобой им по возрасту как отцы, а они как раз.. — Онфруа не успел продолжить, как его перебил звонкий голос Маргарет. — Вы двое что‑то слишком тихие. Не замышляете ли заговор против меня? Онфруа тут же поднял руки в притворной капитуляции: — Ни в коем случае! Мы просто восхищаемся вашим… диалогом. Очень содержательно. И очень громко. Тиберий не выдержал и рассмеялся: — Да, мы уже решили: если вы продолжите в том же духе, нам придётся записывать ваши реплики. Получится отличный фарс. Балдуин, словно очнувшись, слегка нахмурился: — Фарс? Я всего лишь пытаюсь поддержать беседу. — И очень успешно, — Маргарет подмигнула ему, и он не понял, говорила ли она правду, или это был очередной сарказм. Затем повернулась к Онфруа и Тиберию. — Но если вам так интересно, могу устроить вам персональное представление. Например, прямо после завтрака. — Нет уж, спасибо, — Онфруа притворно содрогнулся. — Я предпочитаю наблюдать со стороны. Так безопаснее. ... После завтрака Маргарет неторопливо отставила пустую чашку, окинула Балдуина лукавым взглядом и, приподняв бровь, произнесла с наигранной серьёзностью: — Ну что ж, ваше величество. Пришло время заняться главным делом дня. — Каким делом? — Балдуин настороженно выпрямился. — Приготовлением яда, персонально для вас. — она говорила об этом с ехидной улыбкой, как о чем-то будничном. — Для того, чтобы убить им проказу. Маргарет, покинув общий костёр с лёгким смехом на губах, направилась прочь от шумного центра лагеря. В голове её уже крутились формулы, пропорции, воспоминания о тусклом свете подвальных ламп и запахе трав, смешивающемся с дымом перегонных кубов. — Ну что ж, — пробормотала она себе под нос, оглядывая ряд пустых палаток у опушки леса, — время варить «яд». Одна из палаток оказалась достаточно просторной: внутри стоял грубо сколоченный деревянный стол, пара табуретов и даже очаг с вытяжной трубой. Идеально. Она разложила на столе всё, что было у неё при тех условиях. Медные и стеклянные колбы, ступку, чтобы превращать ингредиенты в порошок, и различные масла, служающие альтернативой. Зажгла огонь в очаге, поставила на него котёл с водой, дождалась первых пузырьков. Затем, с точностью часовщика, начала отмерять порции, перетирать, процеживать, смешивать. В воздухе постепенно нарастала густая волна ароматов: терпкий, смолистый, с горьковатой ноткой. — Если хоть один компонент не тот… — она прикусила губу, — всё пойдёт прахом. Она погрузилась в процесс целиком. Забылись смех за завтраком, взгляды Балдуина, шуточки Онфруа. Остались только цифры в голове, ощущения в пальцах, ритм помешивания. Время от времени она останавливалась, закрывала глаза, вспоминая тот самый момент в дворцовых подвалах — как впервые увидела, как мутная жидкость в колбе меняет цвет, как поняла: «Это работает». Вечер опустился на лагерь тихо, почти незаметно. Огни костров мерцали вдалеке, а в палатке Маргарет горела одинокая лампа, отбрасывая дрожащие тени на кожаные стены. Воздух был насыщен густым, терпким ароматом трав, смолы и чего‑то ещё — едкого, почти металлического. Балдуин подошёл неслышно, откинул полог и замер на пороге, принюхиваясь. — Ну и запах… — он слегка поморщился, но в глазах блеснула улыбка. — У тебя ещё голова не болит от этого «благоухания»? Или ты уже привыкла? Маргарет, сидевшая за столом над рядами склянок, подняла взгляд. В руках у неё была ступка с толчёными листьями, и она даже не прервала движения. — А, Балдуин, — протянула она с наигранным облегчением. — Я уж думала, никто не придёт оценить мои ароматические эксперименты. Может, тебе тоже выдать флакон? Для личного пользования. Он шагнул внутрь, осторожно обойдя котёл с медленно булькающей жидкостью. — Если я начну пользоваться твоими «духами», — он приподнял бровь, — меня точно примут за лесное чудище. — О, значит, ты наконец‑то признаешь, что мои снадобья – это не просто «яд», а настоящее оружие? — она поставила ступку, вытерла руки и окинула его ироничным взглядом. — Может, тебе стоит опасаться? Вдруг я решу испытать его на ком‑то другом? — На мне ты его уже испытываешь, — он взглянул на котел. — И, судя по запаху, это будет мучительная смерть. Она рассмеялась, откинув прядь волос со лба. — Не переживайте, ваше величество. Если всё пойдёт по плану, это будет не смерть, а исцеление. Хотя, конечно, аромат… оставляет желать лучшего. — Аромат? — он притворно закашлялся, прикрыв рот рукой. — Это больше похоже на дым от сожжённого леса. — Так и есть, — она кивнула, совершенно серьёзно. — Половина ингредиентов — из леса. А вторая половина — из моих личных запасов терпения. Балдуин подошёл ближе, но не слишком — словно боялся нарушить хрупкую магию момента. — Ты уверена, что это сработает? Её взгляд стал твёрдым, почти холодным. — Я не просто уверена. Я знаю. Я уже делала это. А если не получится с первого раза, тогда я буду варить снова. И снова. Пока не выйдет. — Она поставила склянку на стол, повернувшись к нему. — ты же знаешь: я не люблю проигрывать. Даже если придётся сидеть здесь до рассвета. Он помолчал, глядя на её руки — перепачканные травой, смолой, с пятнами от настоек. На её лицо, усталое, но сосредоточенное. — Спасибо, — сказал он тихо. — За то, что не сдаёшься. Она на мгновение замерла, затем снова взялась за ступку. — Сдаваться — это не про меня. А теперь, если не хочешь задохнуться, лучше уходи. Или… — она подняла глаза, и в них снова вспыхнула насмешка, — всё же хочешь остаться и помочь? Могу выдать тебе носовой платок. Для защиты. — Пожалуй, я сохраню своё обоняние для более приятных вещей. Но… — он задержался у выхода, — если понадобится помощь, зови. Даже если это будет просто чтобы вынести отсюда всё это «благоухание». — Обязательно, — она подмигнула. — А пока… идите, ваше величество. Не мешайте алхимику творить. Когда он ушёл, она снова склонилась над столом. Запах был удушающим, но она уже не замечала его. Перед ней были только формулы, пропорции и цель — чтобы завтра он проснулся здоровым.