the polaroid

𝕠𝕟𝕖 𝕨𝕒𝕪 ➯︎

      Двигатель тихо урчит, выхлопные газы разносятся в послеполуденном воздухе, и Уилл замечает силуэты внутри: Нэнси на пассажирском сиденье, Джонатан за рулем, а заднее сиденье, как всегда, битком набито.       Его сердце всё ещё без остановки бешено стучит от паники, царившей наверху, свежая рубашка прилипла к коже, словно тонкая преграда от хаоса в голове.       — Наконец-то, — выкрикивает Джонатан через открытое окно, ухмылка заигрывает на его губах, когда он постукивает пальцами по рулю. — Садись.       Уилл резко распахивает заднюю дверь, петли скрипят в знак протеста, и тут же встречается взглядом с Майком.       Эти тёмные, неподвижные глаза приковывают его к месту, спокойные и непроницаемые, словно он только что не видел фотографию его члена, напряжённо выпирающего из-под джинсов.       Уилл затаивает дыхание, он не может вдохнуть полной грудью, воспоминание об этом выпуклом силуэте вспыхнуло жарким и ярким.       На заднем сиденье царит хаос из переплетённых рук и смеха. Дастин втиснулся посередине, уперевшись коленями в передние сиденья, а Макс устроилась на коленях у Лукаса, её рыжие волосы рассыпаются на плечо, когда она поворачивается, чтобы посмотреть назад.       — Чёрт, — бормочет Уилл себе под нос, понимая, что с местом не всё сходится.       — Ну, не стой там! — воскликнула Макс бодрым и нетерпеливым голосом. — Садись к Майку на колени, и давай уже поедем за мороженым!       Майк поёрзал, откинувшись на спинку сиденья и вытянув свои длинные ноги настолько, насколько позволяло тесное пространство. Его взгляд не отрывается от Уилла, едва заметно приглашая туда, где слегка раздвинулись его бёдра.       Жар разливается по шее Уилла, но у него не было выбора: машина Джонатана крошечная, созданная для эффективности, а не для комфорта. С трудом сглатывая, Уилл забирается внутрь, осторожно опускаясь на колени Майка, пытаясь наклониться вперёд, чтобы минимизировать контакт. Но это невозможно, сиденье вдавливает его назад, его ягодицы полностью упираются в промежность Майка, упругая часть тела лучшего друга выпирает сквозь джинсы.       Дверь защёлкивается, и Джонатан отъезжает от обочины, машина наполняется болтовнёй друзей.       — Мы встретимся там с Оди, — говорит Дастин, поворачиваясь, чтобы улыбнуться Уиллу через плечо, не замечая напряжения. — Она сказала, что зарезервирует нам столик на улице, сказала, что на свежем воздухе будет лучше.       — Чудно, — выдавливает Уилл, его голос неловко дрогнул на этом единственном слове.       Он смотрит прямо перед собой, предельно внимательно следя за каждым прикосновением. Грудь Майка поднимается и опускается у него за спиной, тепло от его бёдер обнимает его собственные.       — Как сегодня в кофейне? — спрашивает Лукас с другой стороны, обнимая Макс за талию, чтобы удержать её. — Заходили какие-нибудь симпатичные девушки?       — Лукас! — Макс хлопает его по груди, смеясь, когда машина наезжает на кочку, тряся всех вокруг. — Какой же ты идиот.       — Что? — защищался Лукас, притворяясь невинным. — Я спрашиваю для Уилла!       Уилл едва расслышал шутку, его внимание сузился до рук, внезапно оказавшихся на его бёдрах. Ладони Майка прижимаются к ним, тёплые и твёрдые сквозь ткань рубашки, практично, конечно, ведь им больше некуда было деваться.       Но последовавшее за этим сжатие кажется собственническим, словно Майк заявляет свои права сразу после глупого замечания Лукаса.       Уилл прерывает эту мысль, прежде чем она успевает полностью сформироваться. Майку больше некуда было деть руки.       — Э-э... нет, — бормочет Уилл, его ответ отрывистый, он пытается сохранять спокойствие.       Машина гудит по улицам, деревья проплывают за окнами. Затем Майк ёрзает под ним, едва заметное движение в кресле слегка укачивает Уилла. Ему неудобно?       Эта мысль не даёт покоя Уиллу, и, не задумываясь, он тоже двигается, пытаясь немного сдвинуться вперед, чтобы уменьшить давление.       Но как только он пошевелился, рука Майка, та, что была ближе к двери, скрытая от глаз остальных, сильнее сжимает его бедро. Пальцы скользят под край рубашки Уилла, впиваясь в голую кожу с крепкой хваткой. Это похоже на безмолвный приказ замереть, прикосновение казалось электрическим и требовательным без слов. И это определённо не случайность.       Уилл замирает, неловкий жар разливается по его лицу. Как он должен вести себя нормально? Он только что отбросил полароидный снимок члена Майка, а теперь "случайно" трётся о него, как идиот. Тишина между ними растянулась, нарушаемая только шумом группы.       — Эй, Джонатан, включи радио погромче, — выкрикивает Нэнси спереди, теребя ручку.       Из динамиков звучит какая-то бодрая поп-песня, наполняя машину синтезаторными ритмами и смехом, а Дастин начинает фальшиво напевать.       Уилл отключился от происходящего, сосредоточившись теперь на дыхании Майка: тяжёлые, тёплые выдохи обжигают его шею, каждый выдох прерывистый и контролируемый. И тут... он начинает это чувствовать.       Вся возрастающая твёрдость давит на его ягодицы, настойчиво и с каждой секундой становясь всё толще. Член Майка твердеет прямо под ним, джинсовая ткань ничуть не скрывает его набухшую длину. Сначала это было едва заметное подёргивание, но быстро переросло в плотный гребень, головка которого двигается вверх вдоль ложбинки между ягодицами Уилла сквозь одежду.       Разум Уилла мгновенно проясняется, паника, охватившая его ранее, растворяется в потоке ясности. Может быть, Майк флиртует. Эта фотография не была шуткой или ошибкой, она была сделана намеренно, таким образом Майк говорил, что он этого хочет, хочет, чтобы Уилл увидел его таким.       Шанс? Да, возможно. Но Уилл решает про себя, что это просто эксперимент, Майку любопытно или ему просто скучно, он хочет подурачиться со своим лучшим другом. Никакого глубокого смысла, просто горячее, безрассудное веселье. Теперь, осмелившись, Уилл проверяет это, слегка покачивая бёдрами по кругу, достаточно невинно, чтобы сойти за попытку устроиться поудобнее, но целенаправленно, прижимаясь ровно настолько, чтобы почувствовать всю тяжесть эрекции Майка, которая всё сильнее нарастает. Член Майка удлиняется, утолщаясь до впечатляющего размера, напрягающая его ширинку, жар проникает сквозь неё, заставляя собственный член Уилла шевелиться в ответ, нарастая неутолимую боль.       Вот он, безошибочно твёрдый, орган Майка полностью эрегирован, жёсткий стержень идеально встал между ягодицами Уилла, кончик пульсирует с каждым ударом сердца, его лёгкий изгиб требует ответного трения.       — Остановись, — шепчет Майк низким, жалобным голосом прямо в ухо Уиллу, дыхание горячее и прерывистое.       Голос не властный, а отчаянный, пронизанный сдерживаемым напряжением, словно Майк едва держится, его самообладание трещит под давлением пульсирующего члена, зажатого под весом Уилла. Его пальцы напрягаются на коже Уилла, не отталкивая, а сжимая сильнее. Бёдра Майка, вопреки себе, непроизвольно дёргаются вверх. Уилл прикусывает губу, чтобы сдержать ухмылку, дразнящее возбуждение смешалось с давлением эрекции Майка, но машина, полная друзей, пока что скрывает всё это.       Уилл игнорирует шёпот, возбуждение от отчаяния Майка подпитывает его едва заметные движения. Он снова пододвигается, на этот раз слегка выгнув спину, чтобы сильнее прижать ягодицы к затвердевшему члену, чувствуя, как толстый ствол пульсирует в ответ. Джинсы между ними становятся теплее, эрекция Майка пульсирует от желания. Майк крепче сжимает руку, его спрятанная рука скользит выше под рубашку Уилла, кончики пальцев медленно, размеренно очерчивают круги по чувствительной коже его поясницы.       Сначала прикосновение легкое, почти щекотное, но затем становится более интенсивным, ногти слегка задираются, опускаясь к поясу брюк. Это вызывает искры прямо в паху Уилла, его собственный член сочувственно твердеет, неприятно упираясь в молнию.       — Пожалуйста, — снова шепчет Майк Уиллу на ухо, его голос мягкий с жалобным бормотанием, который вибрирует в мочке уха Уилла. — Ты меня убиваешь. Просто… сиди спокойно.       В его словах чувствуется мягкий, не напористый, но пронизанный необузданной срочностью тон, дыхание прерывается, когда Уилл снова покачивается, лёгкое движение, которое скользит его ложбинкой по всей длине эрекции Майка.       Спереди Джонатан объезжает выбоину, машина подпрыгивает, вызывая хор стонов.       — Дороги сегодня ужасные, — жалуется он, глядя в зеркало заднего вида. — Держитесь, мы почти на месте.       Нэнси смеётся, поворачиваясь, чтобы похлопать Дастина по колену.       — По крайней мере, кондиционер наконец-то работает. Дастин, ты выглядишь так, будто сейчас растаешь.       — Я в порядке, — резко отвечает Дастин, драматично обмахиваясь веером. — Но если мы в скором времени не получим это мороженое, я спрыгну с обрыва.       Уилл перестал обращать на них внимание, сосредоточившись на скрытой руке Майка, пальцы которого скользят по краю тазобедренной кости Уилла, дразня мягкую кожу чуть ниже пояса. Прикосновение Майка исследовательское, жадное, он обводит V-образную мышцу в этом месте, надавливая, чтобы почувствовать тепло тела Уилла, его орган прижимается сильнее, словно контакт усиливает его возбуждение.       — Что ты делаешь? — шепчет Уилл в ответ, теперь уже лицом к окну, его голос едва слышен сквозь гул радио.       Он проверочно сжимает ягодицы, обхватывая выпуклость члена Майка, чувствуя, как тот вздрагивает в ответ.       Майк тихо, раздражённо стонет, его губы снова касаются уха Уилла.       — Прикасаюсь к тебе… твоя кожа такая мягкая. Но если ты будешь продолжать так двигаться, клянусь, я сойду с ума и сорвусь с цепи.       Его пальцы опускаются ниже, один из них скользит под трусы, полностью скрытый от глаз.       Дыхание Уилла прерывается.       Макс внезапно наклоняется вперед:       — Поторопись, Джонатан!       — Я еду так быстро, как могу, — бросает Джонатан, проезжая на жёлтый свет.       Лукас усмехается, прижимая Макса ближе.       — Эй, Майк, ты тут замолчал. Что случилось? Наконец-то попробуешь этот вкус «Роки Роуд» или останешься со своим скучным ванильным?       Майк замирает, его руки на долю секунды останавливаются на коже Уилла, когда до него доходит вопрос.       Уилл, почувствовав отвлечение, пользуется этим моментом, чтобы ещё сильнее прижаться к нему.       — Э-э... да, может быть... «Роки Роуд», — выдавливает Майк, дрогнув на последнем слове, его голос напряжён и выше обычного. Он откашливается, в ответ впиваясь пальцами в бок Уилла, тревожно проводя по нему линии, ногти слегка царапают, чтобы подтолкнуть его к подчинению. — Звучит... неплохо. Наверное.       Лукас поднимает одну бровь, ухмыляясь.       — Ты в порядке, чувак? Ты говоришь так, будто пробежал целую милю. Уилл что, издевается над тобой?       Уилл давит смех, ирония ситуации обжигает его, когда он чувствует, как член Майка настойчиво пульсирует под него, предсеменная жидкость, вероятно, уже пропитала боксеры Майка, ствол настолько набухший, что проступает сквозь слои одежды.       — С ним всё в порядке, — быстро вставляет Уилл, стараясь уклониться от ответа. — Просто ему не терпится попробовать мороженое, да, Майк?       В ответ Майк снова шепчет, горячо и жалобно, прижимаясь к шее Уилла:       — Прекрати. Сейчас же.       Его рука смелее скользит вперёд, ладонь на мгновение расплющивается над твердеющим членом Уилла, большой палец надавливает на кончик, где тот выпирает сквозь ткань, прежде чем отдернуть руку, когда машина замедляет ход перед поворотом. Уилл задыхается от его прикосновении. Как ему удалось так незаметно потрогать его член? Блять.       Джонатан останавливается на тротуаре перед магазином мороженого, маленький колокольчик над дверью звенит каждый раз, когда кто-то входит или выходит. Густой запах сахара и вафельных рожков смешался с полуденной жарой.       Оди уже ждёт там, сидя на низкой кирпичной стене и болтая ногами. Она озаряется, замечая их, и размахивает обеими руками, словно ждала их целую вечность, а не пять минут.       Уилл почти не обращает на это внимания. Как только машина остановилась, он трогается с места.       — Я… э-э… сейчас вернусь, — бормочет он, уже открывая дверь, прежде чем кто-либо успеет ответить. Его ноги касаются асфальта, и он идёт быстро, потом ещё быстрее, направляясь в противоположную от магазина сторону, словно забыл там что-то важное — может быть, своё достоинство.       Сердце бешено колотится, пульсация громко отдаётся в ушах, все нервы всё ещё гудят после поездки. Возьми себя в руки.       Он засовывает руку в карман джинсов и вытаскивает первое, что попадается под руку, — какой-то смятый чек, старый и ничего не значащий. Он переходит улицу к одинокому мусорному баку. Бросает его туда и задерживается, словно у него есть причина стоять там, глядя в никуда.       Уилл сосредотачивается на дыхании. На ощущении солнца на шее. На чём угодно, кроме воспоминания о голосе Майка, низком и напряжённом в его ухе, или о том, как всё казалось слишком близким, слишком напряжённым, слишком сильным. Это ничего не значит, снова говорит он себе. Просто… мгновение.       Странное мгновение. Тем не менее, потребовалось больше времени, чем ему хотелось, чтобы жар в теле утих, но как только это произошло, он поворачивается и идёт в магазин мороженого.       Внутри группа уже делает заказы. В заведении довольно шумно: тихо играет музыка, слышен гул разговоров, скрежет металлических ложек по бумажным стаканчикам.       — Роки Роуд, — уверенно говорит Лукас, опираясь локтем на стойку.       — Роки Роуд — это элитное мороженое, — соглашается Дастин. — Но только если добавить шоколадную посыпку. Она дополняет изящную текстуру. Это научно доказано.       Майк кривит лицо.       — Это не наука, Дастин.       — Абсолютная наука, — настаивает Дастин. — Шоколад на шоколаде. С этим не поспоришь.       Лукас начинает задумываться.       — Хорошо. С посыпкой.       Майк медлит полсекунды, ровно столько, чтобы Уилл это заметил, затем кивает.       — Мне, пожалуйста, шарик ванильного мороженого.       — О боже, Майк, да ладно! — стонет Лукас.       — Ты банальная тварь, — смеётся Дастин.       Майк просто пожимает плечами и берёт обычное мороженое из рук официанта.       Уилл стоит немного в стороне, засунув руки в карманы, стараясь не смотреть на Майка. Стараясь не чувствовать странную пустоту в груди, которая никак не связана с мороженым, а объясняется тем, что Майк даже не взглянул на него с тех пор, как они вышли из машины.       — Уилл? — мягко прорезает мысли голос Оди.       Он моргает и поворачивается к ней.       — Ты в порядке? — спрашивает она, наклоняя голову, её взгляд заостряется, как всегда, заставляя его чувствовать себя странно, словно она видит его насквозь. — Ты снова витаешь в облаках.       — Да, — быстро отвечает он. Слишком быстро. — Извини. Просто… странный день.       Она ещё секунду смотрит на него, затем кивает, принимая сказанное, как всегда.       — Печенье с кремом? — спрашивает Оди.       Уилл выдавливает из себя лёгкую улыбку.       — Да. Пожалуй.       Они заказывают вместе. «Печенье с кремом» для них обоих. Макс, Джонатан и Нэнси выбрали молочно-шоколадные коктейли, ссылаясь на жару, беспорядок и тот факт, что растаявшее мороженое — это преступление против человечества.       Пока все спорят, что лучше — стаканчик или рожок, мысли Уилла возвращаются к машине. К тишине, которая теперь разделяет его и Майка, словно стена. Майк легко смеётся с Лукасом и Дастином, расслабив плечи, как-будто ничего и не произошло. Как-будто Уилл всё это себе представлял. Осознание этого ударяет сильнее, чем он того ожидал. Боже, какой же ты глупый, думает он. Конечно же ему всё равно. Конечно.       — И так, — вдруг произносит Макс, хлопнув в ладоши, — важное объявление.       Лукас показательно стонет.       — О нет.       —Я тут подумала, — продолжает она, игнорируя его, — что нам не помешало бы завтра устроить небольшую вечеринку. Ничего особенного. Только мы. Фильмы, закуски, может быть, какие-нибудь… сомнительные напитки.       Джонатан поднимает бровь.       — Мы с Нэнс сделаем вид, что ничего не слышим.       — Хорошая идея, — сладко говорит Макс.       Лицо Дастина лучезарно озаряется.       — Ночёвка?       — Да, — кивает Лукас. — У меня дома. Родители вернутся только в воскресенье после обеда.       Оди широко улыбается.       — Звучит заманчиво.       — Можете рассчитывать на меня, — говорит Дастин. — Я принесу диски с фильмами на свой безупречный вкус.       — Спорно, — наконец снова говорит Майк.       Все начинают смеяться, а потом…       — А ты? — спрашивает Лукас, поворачиваясь к Уиллу. — Ты согласен?       Уилл открывает рот, чтобы ответить, и встречается взглядом с Майком. Это не похоже на небрежный взгляд. Не отстраненный. Он резкий, сосредоточенный и нечитаемый, словно Майк вдруг снова осознал его присутствие, отчего у Уилла всё внутри перевернулось.       — Да, — тихо говорит Уилл. — Да, это… звучит неплохо.       Майк задерживает взгляд на мгновение дольше, чем нужно. Затем он отводит глаза.       Поездка домой предстоит быть ещё хуже.

✫✫✫

      Лукас и Макс в итоге идут пешком с Оди, оставив Дастина зажатым между Уиллом и Майком на заднем сиденье, в блаженном спокойствии, напевая что-то из радио. В машине оказалось слишком тихо. Слишком тяжко.       Уилл смотрит на свои колени, потом в окно, потом куда угодно, только не на Майка. Майк ни разу не взглянул на него. Он наблюдает, как деревья за окном проносятся мимо, сжимая челюсти, упираясь локтем в дверь, словно он где-то совсем в другом месте. Словно Уилла там не нет.       Они высаживают Дастина у его дома, и тишина становится ещё тяжелее, густая и невыносимая, всё невысказанное накапливается между ними. Уилл пытается украдкой взглянуть на него в последний раз, но Майк не отрывает глаз от стекла, его лицо едва отражается в нём.       Отстраненный.       Недоступный.       Уилл тяжело сглатывает и отталкивается назад, желая, чтобы Майк хоть раз посмотрел на него искренне.       Джонатан едва успевает поставить машину на стоянку, как Уилл распахивает дверь.       — Мы вернёмся через пять минут с Холли, — кричит Джонатан.       Уилл едва слышит.       Уилл выскакивает за дверь, сердце колотится, словно его преследуют. Он не ждёт Майка. Не оглядывается. Он просто мчится через дом, его ботинки скользят по плитке, он проскакивает мимо лестницы и спускается по лестнице в подвал, словно это единственное место, где он может дышать.       Он захлопывает дверь за собой. Звук слишком громко эхом разнёсся по тихой комнате. Уилл прижимается лбом к прохладной деревянной двери, упираясь руками в бока, тяжело дыша.       Его дыхание прерывистое и неровное, словно он пробежал несколько миль, а не просто сделал несколько шагов. Всё внутри него было не так, слишком напряжено, слишком громко, слишком быстро.       Что с ним не так?       Нет. Что не так с Майком?       После всех этих лет подавления, молчаливого, осторожного и одинокого желания, вот как это получилось? Один рисунок. Одна глупая, честная ошибка. Один момент, когда Майк позволил себе желать его, а потом оттолкнул, словно всё это не имело значения.       В одну минуту он прикасался к нему, слишком близко, слишком пристально. В следующую он даже не мог смотреть на него.       У Уилла горит горло. Я всё испортил.       Мысль крутится по спирали, быстро и безжалостно. У него пересыхает во рту. Руки дрожат. Комната кажется слишком маленькой, словно стены с каждым вздохом приближаются всё ближе.       Он затягивается носом.       Это не помогает.       Зрение туманится по краям. Сердце стучит, а затем бьётся сильнее, словно в попытках вырваться из рёбер. Пальцы покалывают, немеют и одновременно вибрируют.       — Мне нужно… — его голос дрожит, едва слышно.       Вода. Ему нужна вода. Или воздух. Или что-то, чтобы это прекратилось.       Уилл поднимает голову от двери, дрожащей рукой потягивается к ручке. Он заставляет себя сделать еще один вдох и выдох — и распахивает дверь.       Он даже не успевает выйти.       Майк прямо здесь.       Так близко, что Уилл едва замечает движение, как губы Майка касаются его губ — мягкие, тёплые, безошибочно настоящие. Это не было ни торопливо, ни неуклюже. Это было осторожно. Намеренно. Как будто Майк стоял там, ждал, готовясь именно к этому моменту.       Уилл замирает. Майк целует его так искренне. Словно он обрёл опору в нём, одна рука нерешительно поднимается к челюсти Уилла, большой палец обводит её, словно якорь. Его губы двигаются медленно, благоговейно, но под этим скрывается тепло, что-то ноющее и сдержанное, словно он боится принять слишком много и до смерти боится отстраниться.       На мгновение мир затихает.       Никаких раздумий.       Никакого страха.       Только чувство, что тебя хотят, что тебя выбирают.       И тут его вдруг осеняет.       Тишина в машине. То, как Майк не смотрел на него. Смех, словно ничего не произошло.       Грудь Уилла сжимается.       Он толкает Майка назад, так сильно, что тот спотыкается, на его лице отражается шок.       Они смотрят друг на друга.       Оба дышат слишком быстро. Оба разбиты по-разному.       Глаза Майка стеклянные, тёмные от потребности, которую он не пытается скрыть. Его плечи напряжены, словно он держится изо всех сил. Голодный. Отчаянный.       Отражение Уилла в этих глазах кажется до боли маленьким. Сломанным. Грустным.       — Уилл… — начинает Майк хриплым голосом.       Уилл не дал ему договорить.       Он рванулся вперёд, вцепляясь пальцами в волосы Майка, и притянул его к себе для нового поцелуя, от которого у него перехватило дыхание. Этот поцелуй ненавязчивый. В нём есть всё то, чего Уилл никогда не позволял себе желать, — годы томления обрушились на него разом.       Майк мгновенно растворяется в этом поцелуе.       Он грубо отвечает Уиллу, словно умирает от голода. Словно он так долго сдерживал это чувство. Его руки поднимаются, обхватывая челюсть Уилла, большие пальцы нежно поглаживают дрожащие линии на его коже. Их губы двигаются в идеальной, сокрушительной синхронизации, а мокрые языки переплетаются, медленно, глубоко и наполнено не высказанными словами.       На мгновение Уилл забывает обо всём остальном.       Затем тяжесть этого чувства захлёстывает его разум.       Руки. Близость. То, как его сердце разрывается на части, даже когда оно взлетает. Он снова отталкивает Майка, спотыкаясь, словно пол под ним сдвинулся.       — Уилл, пожалуйста, — говорит Майк дрожащим голосом.       Он инстинктивно протягивает руку, но останавливается на полпути, беспомощно зависая в воздухе.       — Нет, — резко и дрожащим голосом отвечает Уилл. — Что ты творишь? Это несправедливо. Ты… ты сбиваешь меня с толку.       Майк моргает, боль отражается на его лице.       — Сбиваю с толку? Уилл, как?..       Уилл сломался. Слёзы хлынули, прежде чем Уилл успел их остановить, горячие и унизительные. Болит грудь. Болит голова. Болит всё.       — Я любил тебя, — выдавливает Уилл. — Годами. А теперь ты делаешь это — прикасаешься ко мне, целуешь меня, а потом ведёшь себя так, будто меня не существует. Ты даже не хочешь со мной разговаривать. Ты просто… используешь меня, когда тебе это нравится.       Лицо Майка искажается.       Он, не задумываясь, обхватывает щёки Уилла руками, нежно, отчаянно.       — Эй… эй, посмотри на меня. — Он слегка приседает, чтобы встретиться взглядом с Уиллом, нахмурив брови от паники. — Поговори со мной. Пожалуйста.       Уилл не может. Слова застревают у него в горле, густые и резкие. Он чувствует себя беззащитным. Грязным. Словно он наконец-то произнёс вслух то, о чем обычно молчит, и это всё разрушило.       У Майка перехватывает дыхание. Он тяжело сглатывает.       — Пожалуйста, не заставляй меня сказать это, — шепчет он.       Уилл поднимает глаза, растерянный и сломленный.       — Сказать что?       Майк крепко зажмуривает глаза, слёзы текут ручьем.       — Я не могу, Уилл. Ты же знаешь, что не могу.       Грудь Уилла сжимается.       — Скажи это, — требует он, голос дрожит. — Скажи, что я разрушил нашу дружбу. Скажи, что ты просто прикалываешься. Скажи, что ты используешь меня, потому что знаешь, что я люблю тебя уже давно.       Майк замер. Словно его ударили.       Дыхание прервалось, взгляд резко вернулся к лицу Уилла, отчаянно всматриваясь в него. Ужас. Шок. И что-то, очень похожее на разбитое сердце, пронзило его лицо.       Уилл увидел, как он дрогнул, и воспринял это как подтверждение. Конечно, он не отрицает этого.       — Отпусти меня, — говорит Уилл, отталкивая его руки.       — Нет, — тут же отвечает Майк, сжимая его запястья, не сильно, просто отказываясь отпускать. Словно пытаясь удержать что-то, ускользающее сквозь пальцы.       — Мы вернулись! — раздаётся голос Нэнси сверху.       Уилл вырывается из хватки. Майк смотрит на него так, словно хочет сказать всё и ничего одновременно. Словно у него внутри тоже всё сжимается.       Уилл отворачивается. Майк вытирает мокрые глаза, сжимая челюсти и выходит, не сказав ни слова.       Уилл закрывает за собой дверь в подвал.

✫✫✫

      Уилл опускается на диван, словно ноги подкосились, сжавшись в комок. Горло пронзает резкая, пустая боль. Грудь то поднимается, то опускается с резкими рывками, тревога возвращается с новой силой, громче, чем прежде.       Он плачет, пока не стало ещё больнее. Пока не осталось ничего. Пока даже рыдания не утихли, и всё, что осталось, — это эхо того, что, как ему казалось, он потерял. И ужасающая мысль о том, что, может быть… просто может быть… он во всём ошибся.