Под маской

После выступления организм Райны всё ещё гудел от сыворотки. Новая формула, которую Мария ввела по личной просьбе канцлера, работала жёстче обычного. «Золотое руно» разгоняло кровь, заставляя мышцы работать на пределе, а мысли лететь быстрее звука. В этот день по плану была также вылазка с Максом и группой Рекса, и она прошла успешно, они добыли образцы тканей сатиров, которые требовались для исследований. Но сейчас, когда действие сыворотки начало спадать, Райна чувствовала себя выжатой до дна. Каждый шаг давался с трудом, веки тяжелели, а в висках пульсировала тупая боль, которая была расплатой за несколько часов сверхчеловеческих возможностей. И всё же, несмотря на усталость, в груди теплилось странное чувство. Ощущение, что с вводом сыворотки она получает что-то большее, чем просто силу. Что-то недостающее. Частичку себя, которую когда-то потеряла. Может, поэтому я так люблю ездить на задания? Не потому что я сильная, а потому что чувствую себя целой? Она отогнала эту мысль. Сейчас было не до философии. Попрощавшись с Максом, Райна побрела по коридору офицерского блока. Ноги гудели, спина ныла, но в груди теплилось что-то ещё — Надежда? Ожидание? Она сама не знала. Проходя мимо двери с номером двести семь, Райна невольно замедлила шаг. Остановилась. Сердце пропустило удар. Даже не зашёл ни разу за эти дни. Ни разу. Она смотрела на дверь и чувствовала, как внутри разливается горечь. Хотелось постучать. Сказать что-то дурацкое или просто посмотреть на него. Но зачем? Для чего? Чтобы он опять высмеял меня? Ну уж нет, такого удовольствия я тебе не доставлю. Она тряхнула головой, распуская на ходу белые волосы, и поплелась дальше к своей двести семнадцатой. Зайдя в комнату, Райна прислонилась к двери спиной, закрыла глаза и выдохнула. Наконец-то тишина. Не успела она сделать и шага, как раздался стук. Райна замерла. Сердце подпрыгнуло к горлу. Кто?.. Нет. Не может быть. Она медленно повернула голову к двери, оценивая, стоит ли открывать. Но рука-предательница уже сама тянулась к ручке. На пороге стоял Ксандр. Опирался плечом на дверной косяк, руки в карманах, на лице — привычная наглая ухмылка. Но глаза... глаза смотрели иначе. Внимательнее. Глубже. — Знаешь, я подумал, как-то не по-соседски, что ты уже здесь столько дней и даже на чай не позвала. Райна захлопнула дверь. Бах. Она прислонилась к ней спиной, тяжело дыша. Твою мать! Ты только что сама ныла, что он не заходит! А он пришёл и ты ведёшь себя как сумасшедшая! Она зажмурилась. Надо открыть и сказать, чтобы проваливал. Да. Точно. Пусть валит. Именно это я и хотела ему сказать: как он меня бесит! Стук повторился. Райна глубоко вдохнула, выдохнула и открыла дверь. Постаралась собрать остатки самообладания в кулак. — Как-то не очень гостеприимно, — Ксандр склонил голову набок, изучая её лицо. — Может, я с просьбой пришёл. Ну там... соль закончилась. Райна снова захлопнула дверь. Что с тобой происходит?! Ты почему трясёшься?! Вдох. Выдох. Давай, соберись, тряпка! Стук. Райна открыла. Лицо залилось пурпурным цветом. В этот раз Ксандр не стал ждать. Рука метнулась вперёд, поймав дверь так, чтобы её нельзя было закрыть. Он шагнул внутрь, заставляя её отступить, и сам закрыл за собой дверь. Райна смотрела на него снизу вверх, чувствуя, как воздух в комнате стал плотнее. Каждое его движение отдавалось где-то внутри — там, где ещё не остыла сыворотка, где кровь пульсировала быстрее обычного. — Знаешь, — сказал он, невинно улыбаясь, — что-то плохо себя чувствую. Голова кружится, в глазах плывёт... Нужна твоя волшебная помощь. — Странно, — тихо проговорила она, озираясь по сторонам, лишь бы не смотреть ему в глаза. — Выглядишь бодро, командир. Так, Райна, держи себя в руках. И свои руки тоже. Лучше молчи. Не провоцируй. Ксандр прошёлся по комнате, разглядывая обстановку. — Миленько, — сказал он, но вдруг замер. Его взгляд остановился на букете белых роз, стоящих у кровати. Райна увидела, как изменилось его лицо. Как дрогнули желваки на скулах. Как исчезла улыбка. — Так этот старый донжуан и цветы тебе ещё подарил, — протянул он. Голос стал колким, как лезвие. Он перевёл на неё взгляд, в котором сверкали молнии. — Ну и как? Ты в восторге, наверно? — Ну подарил и подарил, — Райна закатила глаза, пытаясь скрыть, как сильно её задел его тон. — Я что, недостойна таких знаков внимания, ты считаешь? Ксандр ничего не ответил. Отвернулся, делая вид, что рассматривает другие детали. В комнате повисла тяжёлая, давящая тишина. Райна чувствовала, как к горлу подкатывает горечь. Она сделала шаг к нему. Ещё один. Подошла вплотную. — Ты с инспекцией моего жилья пришёл? Это входит в твои обязанности? Может, ещё в трусах моих пороешься? Он медленно повернулся, сокращая ещё сильнее расстояние между ними. Теперь между ними было не больше ладони. Райна чувствовала его дыхание, запах… тот самый, от которого у неё всегда подкашивались колени. — Райна, детка, — голос низкий, хриплый, — только с твоего согласия. — Он скользнул взглядом по её фигуре. — Но только в тех, что на тебе сейчас. — Ван Хейс, тебе нос давно не разбивали? Он улыбнулся той самой кривой улыбкой, а затем мечтательно закатил глаза. — Знаешь, почему ты не попала в тридцатую мишень сегодня? Райна вопросительно выгнула бровь. — Потому что последний выстрел был мне прямо в сердце, детка. — Он приложил руку к груди. — Разбила на тысячу осколков. — Наклонился ближе, обжигая дыханием её губы. — Так же говорят в женских романах? Ммм? — И давно ты у нас интересуешься чем-то, кроме себя? — С тех пор как встретил тебя, конечно. Райна провела рукой по лицу, пытаясь скрыть, как всё внутри неё горит. Сердце колотилось где-то в горле, пульс отдавал в висках — остатки сыворотки или его слова? Она не знала. Знала только одно: если он сейчас скажет ещё что-то такое, она не выдержит. Растает. Бросится ему на шею. А потом он опять уйдёт, и станет ещё больнее. Не смей. Не смей показывать. Он не должен знать, как сильно ты хочешь, чтобы он остался. Он вдруг отстранился. Посерьёзнел. — Давай ты завтра не пойдёшь на ужин к этому старому ловеласу? Райна замерла. Перестала дышать. — Что? — Говорю, давай ты завтра не пойдёшь. Придумаем что-нибудь. Дежурство. Или ты там приболела. Подскользнулась. Или ещё что. — Как ты себе это представляешь? — выдохнула она. — Ты с ума сошёл? Он сам сказал — отказы не принимаются. — Ладно. План Б. — Он аккуратно убрал прядку волос ей за ухо. — Действуем по старой схеме. Побег. Меняем имена, документы, едем в сектор, где нас никто не знает, открываем маленький бизнес. — Никаких маленьких бизнесов, Ван Хейс! — Райна не выдержала. — Ты себя со стороны слышишь?! Нас ещё на выходе отсюда поймают! — Она замолчала, пристально глядя ему в глаза. — И вообще, с чего тебе бежать вместе со мной? Ксандр встретил её взгляд: долгий, тяжёлый, немигающий. И первым отвёл глаза. Сунул руки в карманы. Выдохнул. — То есть ты решила идти? — Да. Это приказ. — Но если он будет распускать руки... ты мне скажи. Я... — Я сама смогу за себя постоять, капитан, — перебила она твёрдо, выделив последнее слово. Ксандр поджал губы. Ничего не сказал. — Понял, рядовая. — Голос сухой, официальный. — Приятных снов. Если что… знаешь, где меня искать. Он развернулся и пошёл к двери. — Не переживай, — бросила она в спину. Он остановился на секунду. Не обернулся. Вышел. Дверь закрылась. Райна стояла посреди комнаты, слушая, как затихают его шаги. В груди разливалась пустота. Она прижалась лбом к двери, за которой он скрылся. — Вернись , — беззвучно шепнула она в холодный металл, но шаги стихли. Он ушёл. Как всегда. Оставив после себя только свой запах и дурацкую надежду, что в следующий раз всё будет иначе. Она провела пальцами по двери, будто пытаясь нащупать его след. Пусто. Девушка подошла к розам. Провела пальцем по лепестку. — Зачем ты приходил? — шепнула в пустоту. — Чего ты хочешь? Найти ответ на этот вопрос она не могла, поэтому устало упала на кровать и долго смотрела в потолок. Так незаметно для себя и провалилась в сон. --- Следующий день прошёл в обычной рутине. Тренировки, построения, отчёты. Райна механически выполняла привычные действия, но мысли разбегались. Она ловила себя на том, что смотрит на часы каждые пятнадцать минут, а когда стрелки приближались к вечеру, внутри становилось невыносимо тревожно. Рейн перебирала в голове варианты: опоздать, забыть, сбежать. Но перед глазами стояли ледяные глаза канцлера и его спокойное: «Отказы не принимаются». Ну он же не предложение руки и сердца будет делать, чего ты боишься? Она усмехнулась своим мыслям, но усмешка вышла нервной. К вечеру Райна стояла перед дверью офицерской столовой и никак не могла заставить себя войти. Просто открой дверь и войди… это всего лишь ужин. Всего лишь разговор. Ты солдат. Ты через колоссов проходила. А тут просто первое лицо Ковчега… всего лишь, ага… Она глубоко вдохнула и толкнула дверь. И замерла на пороге, пытаясь понять, не сошла ли она с ума. Лампы были притушены до мягкого золотистого полумрака. На столе, покрытом белоснежной скатертью, горели настоящие свечи. Три штуки. Их огоньки дрожали, отбрасывая живые тени на стены, которые она привыкла видеть серыми и унылыми. Хрусталь. Фарфор. Серебряные приборы, которые, наверное, стоят как её месячное довольствие. Это не столовая… Это декорация к фильму. Но мог бы позвать и другую актрису. Канцлер уже был здесь. Он стоял у дальнего конца стола, спиной к ней, и рассматривал голографическую карту Диких земель, проецируемую с планшета. Белый китель сидел идеально. Серебряные волосы блестели. Маска в этом тёплом свете казалась почти живой, перламутровой, тёплой. Он обернулся медленно, будто чувствовал её взгляд и сам боялся повернуться слишком резко, спугнуть. На одно мгновение его рука дрогнула, потянувшись к маске… поправить? Убедиться, что она на месте? но он одёрнул себя. Выдохнул. И только потом посмотрел на неё. — Райна. — Голос низкий, без фальши, но с той особенной интонацией, когда имя звучит как приговор или как подарок. — Проходите. Присаживайтесь. Она сделала неуверенно несколько шагов. Форма на ней была парадная, но рядом с этой сервировкой она чувствовала себя чужой. Я здесь лишняя. Что я вообще делаю тут? — Не бойтесь, — сказал он, словно прочитав мысли. — Я вас не обижу. Райна села на указанный стул. На самый краешек, готовая вскочить в любую секунду. Канцлер сел напротив. Слишком далеко для интимного разговора, слишком близко, чтобы забыть, кто он. Между ними горели свечи, скатерть, хрусталь… и чувство неловкости. Он смотрел на неё — не нагло, не раздевая, изучающе. Будто пытался запомнить каждую чёрточку, каждое движение ресниц. Будто боялся, что она исчезнет, стоит ему моргнуть. Райна поёжилась под этим взглядом. На меня так даже Ван Хейс не смотрит… — Вы не едите? — спросила она, глядя на пустые тарелки, лишь бы отвести взгляд. — Я уже поужинал. — Он чуть склонил голову. — Это всё для вас. Перед ней поставили тарелку. Запах ударил в нос: мясо, специи, что-то невероятное, чего она не пробовала никогда. Рядом появился фужер с тёмной жидкостью. — Вы любите вино? Этот сорт настоящая редкость. Она посмотрела на бокал. Потом на него. — Зачем всё это? — спросила она прямо. Смотреть в прорези маски было трудно, но она заставила себя. — Зачем розы? Зачем комната? Зачем этот ужин? Канцлер молчал несколько секунд. Потом поднял руку и охрана, стоявшая у стен, бесшумно исчезла за дверью. Они остались одни. — Вы всегда такая прямая? — спросил он. В голосе послышалась усмешка. — Я солдат. — Она сглотнула. — Привыкла к прямым приказам. — Хорошо. — Он откинулся на спинку стула. Жест абсолютной власти. — Тогда я тоже буду прям. Вы мне нужны, Райна. Не только как женщина. Хотя, поверьте, как женщина вы тоже... меня крайне интересуете. Она покраснела. Ненавидела себя за эту реакцию, но ничего не могла поделать. — Вы нужны мне как... — он замялся, подбирая слово, — как ключ. Как дверь. Как продолжение того, что я начал много лет назад. — Я не понимаю. Канцлер встал. Подошёл к голографической панели, имитирующей окно. За ней шли помехи, рябь, иногда проступали очертания руин. — Вы слышали про «Золотое руно»? Райна похолодела. — Слышала. Сыворотка, которая даёт суперсилы. Сейчас программа уже действует для всех… — С помощью этой сыворотки некоторые люди... просыпаются. — Он коснулся своей маски кончиками пальцев. — «Руно» не проходит бесследно. Оно даёт силу, скорость, регенерацию. Оно открывает доступ к частотам, которые обычный человек не слышит. Колоссы перестают быть врагами, когда ты звучишь с ними в унисон. — Он сделал паузу. — Но оно забирает человечность. Медленно. По капле. У Райны пересохло во рту. Она смотрела на него и не могла поверить. Серебряные волосы, гладкая кожа на открытых участках кожи, осанка — ничего старческого, ничего дряхлого. — Вы... бессмертны? — Нет. — Он усмехнулся. — Просто очень медленно умираю. Но достаточно медленно, чтобы успеть многое. И чтобы устать от одиночества. Он подошёл ближе. Теперь он стоял прямо напротив неё, свечи горели между ними. — Я искал вас, Райна. Десятилетиями. Тысячи добровольцев, тысячи доз. Люди сгорали, сходили с ума, мутировали в нечто... нечленоразумное. А потом появились вы. — Он наклонился, опираясь руками о стол. — Ваш отклик на сыворотку — девяносто девять процентов. Это не просто рекорд. Это чудо. Вы — та, кто может пройти весь путь. До конца. — До какого конца? — прошептала она. — Стать равной мне. — Его глаза горели. Впервые она видела в них не ледяное спокойствие, а жадность. — Разделить вечность. Представляете? Никаких колоссов, никаких Диких земель, никакой смерти. Вы можете стать той, кто уничтожит их всех. Если захотите. Только мы, сила, власть над этим миром. Мы сможем отстроить всё заново. Мы сможем стать богами. Райна сидела, вцепившись в подлокотники. В голове шумело. Боги… Вечность… Что он несёт? Почему я могу уничтожить колоссов? Канцлер молчал долго. Встал и подошёл к ней ближе. — Я знал тебя, Райна. Очень давно. Можно сказать, в другой жизни. — Он смотрел на неё, и в его глазах было что-то, от чего у неё сжалось сердце. Тоска? Нежность? Безумие? Он протянул руку медленно, давая возможность отстраниться, и коснулся её пальцев. Всего на секунду. Тепло его ладони даже сквозь перчатку обожгло кожу. — Ты не помнишь, — сказал он тихо. — И это нормально. То, что случилось... это стёрло многое. Но я помню. — Он убрал руку, но взгляд остался. — Я всегда помнил. Райна смотрела на него — и вдруг поймала себя на мысли, что хочет увидеть его лицо. Снять маску. Узнать, что там. С ума сошла? Это Канцлер! Первое лицо Ковчега! Но где-то глубоко внутри, в самой тёмной части сознания, шевельнулось что-то знакомое. Будто она действительно знала его. Будто её тело помнило то, что разум стёр. — Кем я была? — спросила она севшим голосом. — Ты была... — Он задумался, подбирая слова. — Ты была той, кто не боялся идти первым. Кто прикрывал слабых. Кто улыбался, даже когда всё было плохо. — Уголок его губ дрогнул под маской. — И ты любила цветы. Это я помню точно. Райна смотрела на него. На маску. На серебряные волосы. На глаза, в которых плескалась такая тоска, что хотелось плакать. — Мы были... близки? — Можно и так сказать. — Он усмехнулся. — Нас кое-что связывало. А потом... ты ушла. Исчезла. И вот я тебя нашёл. — Сколько лет прошло? — Много. — Он не стал уточнять. — Достаточно, чтобы я постарел. Достаточно, чтобы ты начала новую жизнь. — Пауза. — Я не прошу тебя верить мне сразу. Я просто хочу, чтобы ты знала: у тебя есть прошлое. И в этом прошлом ты была не просто солдатом. Райна молчала. В голове шумело. Картинки вспыхивали и гасли — лица, места, голоса... Она не понимала, свои это воспоминания или просто игра воображения. — Почему вы мне это говорите? — спросила она. — Зачем? — Затем, что «Золотое руно» возвращает не только силу. — Он наклонился ближе. — С каждой дозой улучшенной формулы ты будешь вспоминать. Сначала сны. Потом обрывки. Потом целые куски прошлого. И когда это начнётся, ты испугаешься. Решишь, что сходишь с ума. Я хочу, чтобы в этот момент ты знала: ты не сходишь с ума. Ты просто становишься собой. Прежней собой. — А если я не хочу становиться прежней? И как же Ксандр? — вырвалось у неё. Канцлер замер. Посмотрел на неё долгим взглядом. — Капитан Ван Хейс, — сказал он ровно. Но что-то в его голосе изменилось. Стало жестче. Холоднее. Он откинулся на спинку стула. Сцепил пальцы в замок. На секунду Райне показалось, что сейчас последуют угрозы. Но Канцлер лишь усмехнулся — горько, устало. — Он умрёт. — Просто. Без злорадства. Как констатируют факт. — От старости, болезни или пули в Диких землях. А вы останетесь. И будете жалеть, что привязались к смертному. Пауза. Он подался вперёд, и теперь между ними не осталось расстояния. — Я предлагаю вам бессмертие, Райна. А он может дать только могилу рядом со своей. — В его голосе впервые прорезалась страсть. — Я не хочу хоронить вас снова. Я не выдержу этого. Она молчала. Слёзы жгли глаза, но она не позволяла им упасть. — Я не прошу ответа сейчас, — сказал Канцлер мягче. — Подумайте. Посмотрите на отряд. На своих друзей. На вашего друга Керроу, который тоже когда-нибудь состарится и умрёт. И на меня, который будет здесь всегда. — Он протянул руку. — Просто поужинайте. Сегодня вы не солдат. Сегодня вы моя гостья. Райна посмотрела на его ладонь. Белая перчатка, дорогая ткань. И почему мне кажется, что он даёт мне выбор без выбора? Она не взяла его руку. — Я подумаю, — сказала она твёрдо. Канцлер улыбнулся, она поняла это по движению маски, по тому, как чуть сощурились глаза. — Я знал, что вы согласитесь думать. Это уже победа. Он сел на своё место. Ужин продолжился. Канцлер завёл непринуждённую светскую беседу о её интересах, о книгах, о том, что она любит. Райна отвечала односложно, но он не давил. Он просто был рядом. Спокойный. Терпеливый. Ждал. Он как хищник, который знает, что жертва никуда не денется. Райна залпом выпила вино, чтобы хоть чем-то занять руки, чтобы не сидеть истуканом под его взглядом. Поставила бокал на стол. Чуть наклонившись, край зацепился за скатерть. — Извините, — пробормотала она, потянувшись поправить. — Оставьте. — Канцлер остановил её жестом. — Всё хорошо. Она убрала руки. Посидела ещё немного. Потом встала. — Мне пора. Завтра тренировка. — Конечно. — Он тоже поднялся. — Я провожу. — Не надо. — Райна выставила руку,возможно, даже слишком резко. — Я сама. Правда. Канцлер замер. Секунду смотрел на неё. Потом кивнул. — Как скажете. Она пошла к двери. У выхода обернулась. Он стоял у стола, глядя ей вслед.  — Спокойной ночи, — сказала она. — Спокойной ночи, Райна. — Его голос звучал тихо, почти нежно. — Пусть вам снятся только хорошие сны. Дверь закрылась. Райна вышла. Канцлер остался один. Долго стоял, глядя на закрытую дверь. Потом медленно перевёл взгляд на стол. На её бокал, тот самый, из которого она пила, стоящий чуть наклонившись, с отпечатками её пальцев на тонком стекле. Он подошёл. Взял его в руки. Чуть приподнял маску на лице и поднес к губам… туда же, куда прикасалась она. Замер. И закрыл глаза. Долго стоял так. Дышал. Вспоминал. Ждал. — В этот раз я тебя не отпущу, — прошептал он в пустоту. Поставил бокал обратно. Точно на то же место, как оставила она. И вышел. --- Тем временем в кабинете полковника Зейна Зейн сидел перед мониторами, наблюдая за картинкой с камеры в офицерской столовой. Рядом стоял Ксандр, вцепившись в спинку стула так. — Если узнают, что мы оставили одну камеру включённой, у нас с тобой будут большие неприятности, — сурово сказал Зейн, не отрываясь от экрана. — То есть тебя сейчас только это беспокоит? — Ксандр выгнул бровь, но взгляд не отводил от монитора. Зейн посмотрел на командира долгим взглядом: — Звука всё равно нет, это Канцлер предусмотрел. --- Райна шла по коридору, чеканя каждый шаг. В голове гудел рой мыслей. Вечность. Бессмертие. Он говорит, что мы были знакомы. А я ничего не помню. Только сны. Только обрывки. За очередным поворотом её поймал Макс. — Райна! Как ты? Как всё прошло?! — живо поинтересовался он, заглядывая ей в лицо. — Странно... — она покачала головой. — Я не могу подобрать других слов. Мне нужно всё это переварить. Канцлер будто персонаж из фантастического фильма… — О, это точно. — Макс усмехнулся. — Человек в маске. Это загадочно. — Не то слово, — криво усмехнулась Райна. — Но я знаю, что тебя может сегодня порадовать, — загадочно кашлянул Керроу в кулак. — И что же? — Капитан сегодня решил прогуляться снаружи… Райна округлила глаза. — Только не говори, что его сразу растерзали колоссы? — Ну почти… — Макс ухмыльнулся. — В общем, сама всё увидишь. — Заинтриговал… — Райна вздохнула. — Но с меня сегодня хватит сюрпризов. — Давай, красотка, отдыхай, — Макс хлопнул её по плечу. — Завтра как всегда день тяжёлый. — Это точно, друг. Райна махнула рукой и продолжила путь к себе. Девушка открыла дверь картой. Включила свет. Взгляд сразу зацепился за белые лепестки на полу, которые вели к мусорной корзине. Райна замерла. Какого чёрта? Она перевела взгляд к прикроватной тумбе. Там стоял букет. Не оранжерейные розы канцлера, а простые полевые цветы Такие, какие растут только на поверхности, в редких зелёных оазисах среди пустошей. Они пахли ветром, свободой, чем-то настоящим. Сердце пропустило удар. Райна подошла ближе. Потрогала лепестки. Влажные. Ксандр… он ходил наружу… Ради этого? Девушка вдохнула запах и внутри разлилось что-то тёплое, живое. Не то холодное восхищение, которое вызывали розы Канцлера, а что-то другое… Близкое. Родное. От этих цветов пахло не оранжереей, а ветром, риском, безумством — им. — На тысячу осколков, говоришь, разбилось, — прошептала она, закусив губу, чтобы не разреветься. Улыбка сама расползлась по лицу, глупая, счастливая, невозможная. — Вот же безумный… его же могли убить… Она прижала букет к груди и закрыла глаза. Впервые за долгое время ей не хотелось ничего анализировать. Просто стоять и чувствовать. Она посмотрела на дверь. Захотелось побежать к нему. Сказать... что-то. Важное. Главное. Но вместо этого она просто стояла и улыбалась.