Под маской

Ночью Райне снилась база «Буревестник». Она никогда там не была, но во сне знала каждый коридор, каждый поворот. Стены здесь были выше, чем в «Колыбели», потолки терялись в темноте, а лампы горели тускло-оранжевым аварийным светом. Колоссы выли за стенами, сотрясая бетон. Люди кричали. Она бежала, держа за руку мужчину по имени Октавиан. Его лицо расплывалось, но глаза, светлые, почти прозрачные, смотрели на неё с отчаянием. — Ты пыталась меня остановить…Прости меня, — сказал он.  Взрыв. Темнота. Она упала. Райна проснулась в холодном поту. Сердце колотилось где-то в горле. Села на кровати, обхватила колени руками. Прости. За что он просил прощения? «Октавиан». Имя горело в сознании, как клеймо. Она никогда его не слышала, но во сне оно звучало родным. Таким родным, что хотелось плакать. Она провела рукой по шее, там, где во сне её сжимала чужая рука. Кожа горела. Будто и правда кто-то касался. Канцлер говорил, что я вспоминаю прошлое… Она зажмурилась, пытаясь удержать ускользающие картинки. Лицо мужчины — расплывчатое, но глаза... светлые, почти прозрачные. Такие же, как у Канцлера. Такие же, как у того, кто смотрел на неё сегодня через маску. Она уже не понимала. В комнате было тихо. Райна перевела взгляд на букет полевых цветов и отпустило. Тёплая волна накрыла с головой, смывая холод сна. Улыбка сама тронула губы. Райна легла обратно, но сон не шёл. Ворочалась с боку на бок, вдыхала запах цветов, думала о командире. О том, как он смотрел на неё, о том, что будет, если она перестанет бегать. Заснула только под утро. А когда пришло время вставать, Райна долго смотрела на шкаф. На форму. На парадный китель. И на комбинезон, тот самый, облегающий, с молнией спереди. Тот, в котором Ксандр в прошлый раз чуть не прожёг в ней взглядом дыру. Не надевай его. Это глупо. Это провокация. Ты же знаешь, как он на тебя смотрит. Опять будешь краснеть, как школьница. Она протянула руку к форме…И взяла комбинезон. Зачем я это делаю? Так хочется внимания от Ван Хейса, Райна? Девушка с укором смотрела на себя в зеркало, но комбинезон уже был надет. Ткань обтягивала каждый изгиб, подчёркивая то, что обычно скрывала мешковатая форма. Молния блестела, и Райна провела пальцем вдоль неё. Волосы собрала в высокий хвост, оставив несколько прядей обрамлять лицо — специально, чтобы падали на глаза, когда она стреляет. Чтобы он видел, как она их убирает. Так, нет…Соберись. Это просто тренировка. Он просто твой командир. Не надумывай себе ничего. Она соврала. И знала это. Кисло улыбнулась своему отражению и вышла. В зале уже было шумно: отряд разбирал оружие, готовясь к стрельбам. Ксандр стоял у стола с планшетом, что-то обсуждая с инструктором. Услышав шаги, он поднял голову. Их взгляды встретились. Его глаза медленно, не спеша, прошлись по ней: от хвоста до мысков ботинок, задержавшись на молнии чуть дольше, чем позволяли устав и приличия. Райна почувствовала, как по позвоночнику пробежал жар. Этот взгляд был осязаемым, тяжёлым, голодным, собственническим. Уголки его губ дрогнули в лёгкой ухмылке. — Рейн. — Голос ровный, командирский, но в глазах плясали черти. — Занимай место. Она кивнула и прошла к огневому рубежу, чувствуя спиной его взгляд. Кожа горела там, где он смотрел. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Почему я всегда так реагирую на него. Вся тренировка прошла как в тумане. Ксандр не подходил к ней, не выделял среди других. Только иногда, когда она оборачивалась, ловила его взгляд, и он тут же отводил глаза, делая вид, что проверяет чьи-то мишени. Но она знала. Чувствовала его каждой клеткой. То цветы дарит, то делает вид, что меня не существует. Что у тебя в голове, Ван Хейс? Тебя тоже штормит? Или это у только меня приливы? Она злилась. На него. На себя. На то, как сильно её трясло от его близости. На то, что между ними было, и на то, чего не было. На то, что он умел одним взглядом заставить её забыть, как дышать. Последний этап был стрельба по движущимся мишеням. Райна встала на линию, прицелилась. Выстрел. Мимо. Ещё один. Мимо. — Рейн, у тебя сегодня руки не из того места растут? Голос Ксандра разрезал гул зала, как нож. Сослуживцы замерли. Кто-то прыснул в кулак. Кто-то закашлялся, уткнувшись в приклад автомата. Райна сжала пистолет так, что костяшки побелели, а металл, кажется, жалобно скрипнул. — Руки на месте, капитан. Она не обернулась. Смотрела прямо перед собой, в мишень, которая расплывалась перед глазами. — Странно. Шаги. Медленные, тяжёлые. Ближе. Ещё ближе. Он остановился ровно в метре за её спиной, она чувствовала тепло, исходящее от его тела, даже на таком расстоянии. — По мишеням не скажешь. Пауза. Слишком длинная. Слишком тягучая. Она молчала. Смотрела прямо перед собой. Внутри всё кипело. Вот ублюдок…Сегодня же выкину веник, что он принёс. Он подошел еще ближе и наклонился к уху так, чтобы никто не слышал. Горячее дыхание коснулось кожи, и по спине побежали мурашки — предательские, острые, сладкие. — Если хочешь, останься после тренировки. Поработаем над техникой. — Голос: мёд и сталь одновременно. Райна сглотнула. В горле пересохло так, что пришлось дважды пробовать, прежде чем получилось выдавить: — Над... над техникой? — А ты о чём подумала? — Он не отстранился. Ждал. Дышал ей в висок. Она молчала. Щёки горели огнём. — Я? Ни о чём. О технике. — Верю. — Он выпрямился. Ухмыльнулся медленно, нагло, довольно. — Конец занятия! — крикнул Ксандр на весь зал. — Все свободны. Рейн, останься. Проведу тебе мастер-класс. Сослуживцы покинули зал, закрыв за собой дверь. Тишина стала плотной, почти осязаемой. Райна слышала только своё сердцебиение: гулкое, частое, будто сердце сейчас вырвется наружу. Она перезарядила пистолет, приняла стойку. Руки дрожали. Пальцы слишком сильно сжимали рукоять. — Расслабь кисть. — Голос раздался не за спиной, он возник изнутри, из самого позвоночника, пророс сквозь кожу. Он подошёл. Она не слышала шагов, только почувствовала, как воздух между ними сжался, стал плотным, почти осязаемым. Грудь прижалась к спине. Твёрдая, горячая даже сквозь ткань. Его руки легли поверх её, и Райна вздрогнула. Пальцы переплелись с её пальцами, направляя пистолет. Губы — у самого уха. Дыхание — прерывистое, тёплое, сбившееся. — Руки дрожат. — Шёпотом сказал он. — Боишься? Пауза. Она чувствовала, как бьётся его сердце. Или это её собственное колотится так, что сотрясает весь мир? Только тебя… и что сознание сейчас потеряю …твою мать… Она забыла, как дышать. Воздух застрял где-то в горле. Сердце колотилось так, что, казалось, заглушало все звуки мира. Его тело вжималось в неё, и сквозь тонкую ткань комбинезона она чувствовала каждый мускул, каждое движение. Выстрел. Пуля ушла точно в центр мишени. — Молодец, — его голос стал ниже, хриплее. В нём появились нотки, от которых по спине побежали мурашки. — А теперь сама. Его руки медленно заскользили по её рукам вверх, к плечам. Пальцы сжались, массируя напряжённые мышцы, спускаясь к ключицам, обводя их контуры. Губы коснулись шеи… легко, едва ощутимо, пробуя на вкус. Райна выдохнула. Выдох получился дрожащим, прерывистым. — Давай для мотивации… — Его голос был хриплый, низкий, вибрирующий где-то в её затылке. — Чем больше промахов, тем ниже декольте. У неё перехватило дыхание. Кровь прилила к лицу, к груди, ниже горячей, тягучей волной. — Это... это нечестно! — Голос сорвался на полуслове. Она пыталась звучать возмущённо, но вышло жалобно, почти умоляюще. Он усмехнулся, она почувствовала эту усмешку щекой, потому что он уткнулся носом ей в висок. — Война вообще штука нечестная, детка. — Слово «детка» он растянул, будто не говорил, а гладил. Выстрел. Рука дрогнула. Мимо. — Плохо стараешься, — его пальцы потянули молнию вниз на пару сантиметров. Ткань разошлась, открывая полоску кожи. — Продолжай. Он снова прижался губами к шее, теперь настойчивее, жарче. Язык провёл по чувствительной коже за ухом. Руки скользили по её телу: по бокам, по талии, заставляя кожу гореть даже через ткань. Выстрел. Промах. Молния поползла ниже, открывая ложбинку между грудей. Холодный воздух коснулся разгорячённой кожи, и Райна вздрогнула, но не от холода. Ну и как тут сосредоточиться, чёрт возьми? — Рейн, — его шёпот обжигал, — ты специально? Или правда не можешь? — Я… — голос сорвался. Она не могла произнести ни слова. Все мысли плавились под его пальцами. — Ещё попытка. Выстрел. Пуля ушла мимо мишени. Ксандр резко, одним движением, расстегнул молнию до конца. Комбинезон распахнулся, открывая её тело: грудь, живот. Только тонкая ткань трусов осталась последним рубежом. Райна выронила пистолет. Грохот металла о бетон ударил по ушам, смешался с грохотом её собственного сердца. Мир на секунду оглох и ослеп, остались только его руки и дыхание. Она уперлась руками в стол перед собой, тяжело дыша. Грудь вздымалась, соски затвердели от прохладного воздуха и ощущения его близости. — Детка, — с дразнящей интонацией выдохнул Ксандр девушке в ухо, — что-то ты сегодня не в боевом духе. Он резко развернул её к себе, усадил на край стола. Его руки легли на её бёдра, сжимая их, разводя. Наклонился, припал губами к её груди — горячо, жадно, собственнически. Райна запрокинула голову, вцепилась одной рукой ему в плечо, ногтями впиваясь в ткань формы. Вторая запуталась в его волосах, оттягивая их. С губ сорвался полустон-полувздох. — Ксандр… — выдохнула она. — М? — Если это шутка… Он поднял голову. Посмотрел ей в глаза. В них плескалось что-то такое, от чего у неё внутри всё оборвалось. Желание. Нежность. Страх. И бесконечная, пугающая глубина. — Это не шутка. — Его голос дрогнул. — Я никогда не был серьёзнее. Она открыла рот, но он не дал ей сказать. Наклонился и поцеловал — жадно, почти отчаянно, будто затыкая ей рот и боясь, что она сейчас скажет что-то, что всё испортит. Его рука скользнула по внутренней стороне бедра вверх. Медленно. Дразняще. Пальцы коснулись самого сокровенного через тонкую ткань. Райна закусила губу до крови, стараясь не сорваться на стон. Ощущения захлёстывали с головой: жар, дрожь, желание, от которого темнело в глазах. Низ живота сводило сладкой судорогой. Она выгнулась ему навстречу, теряя последние остатки контроля. — Ксандр, пожалуйста… — выдохнула она, сама не зная, о чём просит. Они вот-вот должны были взорваться. Воздух между ними плавился. Ещё секунда и всё бы рухнуло. И в этот момент в коридоре раздались шаги. Дверь начала открываться. Ксандр и Райна отшатнулись друг от друга, как ошпаренные. Сердце колотилось где-то в горле. Райна лихорадочно пыталась застегнуть молнию, но руки не слушались, дрожали. Она так и осталась сидеть на столе, с распахнутым комбинезоном, полуобнажённой грудью, пылающими щеками, когда в зал вошли Рекс и Зейн. Повисла тишина. Рекс окинул их взглядом и ухмыльнулся во весь рот: — Капитан, мы не помешали? Ксандр, надо отдать ему должное, даже бровью не повёл, принял командирскую стойку, заложив руки за спину. Лицо каменное, голос ровный, как будто ничего не случилось, только жилка на шее дрожала: — Нет, капрал. Рядовой Рейн стало нехорошо. Жар, душно. Оказывал первую помощь. Рекс перевёл взгляд с распахнутого комбинезона Райны на идеально застёгнутый китель капитана. Хмыкнул. — Ну вы, капитан, просто как ангел-хранитель, вовремя подоспели. А я и не знал, что первая помощь включает такие… интенсивные методы. Хорошо помогли рядовой отсудиться. Зейн, в отличие от Рекса, не улыбался. Его глаза были холодные, оценивающие, они прошлись по Райне, по её дрожащим пальцам, по молнии, которая никак не хотела застёгиваться. — Рейн, в следующий раз при недомоганиях извольте обращаться в медпункт. — Голос сухой, как пыль в стрелковой галерее. — Если сейчас можете идти сами, прошу проследовать туда или в свою комнату. У нас с капитаном разговор. Райна спрыгнула со стола, ноги подкашивались, но она пыталась сохранить видимость самообладания. Пальцы всё ещё дрожали, и замок заедал. Щёки горели так, что, казалось, можно было обжечься об них. — Да, полковник, — выдавила она и вылетела в коридор. — В секторе А, если что, койки помягче, — донеслось вслед от Рекса. Дверь хлопнула. — Ксандр, ты понимаешь, что из-за твоего стояка проблемы могут быть у всех? - зло сверлил глазами командира полковник Карвер. — Полковник, давайте повесим на дверь табличку «Осторожно, здесь трахаются», - прыснул Рекс. Ван Хейс молча закатил глаза. Тем временем Райна бежала по коридору так быстро, как только могла. Сердце колотилось, дыхание сбилось. Каблуки берцев гулко стучали по металлическому полу, этот звук преследовал её, как второе сердцебиение. Чёртов Ван Хейс! Попадись ты мне ещё на глаза! Я тебе сама устрою недомогание! Такое недомогание, что мало не покажется! А мне теперь остается только от стыда умереть… Райна влетела в свою комнату, захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной. Сползла вниз, села на пол. Она ненавидела его. Ненавидела за то, что он с ней сделал. За то, что заставил чувствовать. За то, что после всего этого она всё ещё помнила запах его кожи. Что было бы если бы они не вошли… Она зажмурилась, отгоняя картинки. Но они лезли сами. Его руки. Его губы. Его голос, шепчущий её имя. — Ненавижу тебя, — прошептала она в пустоту. — Ненавижу! - Крикнула. Злость на него. Стыд перед собой. И где-то глубоко внутри — томительное, жаркое, запретное… желание, чтобы он не останавливался. Вскочила. Схватила ботинок. Со всей дури швырнула в вазу с цветами. Ваза пошатнулась, но устояла. Только вода плеснулась через край, оросив пол. Капли медленно стекали по лепесткам, дрожали на кончиках, готовые упасть. Райна смотрела на них, тяжело дыша. На полевые цветы, которые он принёс. Которые пахли свободой и его безумством. Которые она обещала себе выбросить, но не могла. Выдохнула. Длинно, прерывисто. Подошла, поправила вазу. Погладила лепестки. Кончиками пальцев, осторожно, как гладят самое дорогое. Что ты со мной делаешь, Ксандр ван Хейс? Она пошла к умывальнику. Открыла кран. Ледяная вода обожгла ладони. Плеснула в лицо раз, другой. Посмотрела в зеркало — на себя, на пылающие щёки, на губы, которые всё ещё помнили его. Отвернулась. Не смогла смотреть. Она стояла, глядя в пустоту. Тишина была такой плотной, что в ней тонули даже мысли. Райна не знала, сколько прошло времени — минута, пять, десять. В висках пульсировало: «ты идиотка! идиотка! идиотка!». — Знаю! — рявкнула Райна в пустоту. — Сама знаю, что идиотка! Можно не напоминать? Стук.  Короткий. Ровно три удара. Райна замерла. Сердце пропустило удар. — Кто? Пауза. Слишком длинная. — Курьер от канцлера. — Голос был без интонаций, без возраста, без пола. Такой голос мог бы быть у робота. Или у трупа. Девушка выдохнула, она даже не заметила, что задерживала дыхание. Подошла к двери, отперла. В коридоре стоял человек в чёрном. Лица не видно — капюшон, маска, только глаза... нет, глаз тоже не видно. Чёрная пустота. Он протянул конверт. Пальцы в перчатках — тонких, облегающих, как вторая кожа. Райна взяла. Бумага плотная, дорогая. Тиснение. — Ответ нужен? Человек молчал пару секунд. Потом просто развернулся и ушёл. Бесшумно. Растворился в полумраке коридора, будто его и не было. На плотной бумаге было всего пару строк. Почерк мелкий, летящий, будто человек боялся не уместить главное. «Райна. Через час. Главная лаборатория.  Мне кажется, Вам стоит увидеть то, что я хочу показать.  Может быть, это в будущем поможет Вам быстрее вспомнить. О.» Райна перечитала трижды. О. Октавиан. Во сне его звали Октавиан. Совпадение? Или я просто додумываю? Скорее второе. С моим везением точно второе. Первое бывает только у героинь романов, а у меня… апокалипсис, странные знаки внимания и хроническое отсутствие мозгов и, кстати, надо переодеться… Девушка окинула себя взглядом и пошла в сторону шкафа, чтобы снять с себя весь позор вместе с сегодняшним нарядом. Через час Райна спускалась в лифте и чувствовала, как с каждым этажом воздух становится тяжелее. Лампы здесь горели ровным белым светом без привычного для бункера моргания. Здесь пахло не просто стерильностью, а смертью, законсервированной, заспиртованной, разложенной по пробиркам. Где-то капала вода: мерно, неотвратимо. Где-то гудели приборы, и этот гул проникал в кости, смешивался с сердцебиением. Уютненько. Двери лифта открылись. И она увидела их. Зейн, Рекс и Ксандр стояли у входа в лабораторию. Треугольником. Как на позициях. При её появлении все трое повернули головы. Одновременно. Будто репетировали. Рекс присвистнул: длинно, смачно, на всю ширину коридора. — О, Рейн! Тоже пригласили на экскурсию? Компания подбирается закачаешься. Прямо звёздный десант. Зейн закатил глаза. Ксандр тоже смотрел на неё. В его взгляде было всё: удивление, злость, ревность. И вопрос: «Ты что тут делаешь?» Райна отвернулась первой. Щёки снова вспыхнули. Отлично. Порция стыда на сегодня была не вся получена. Она чувствовала его взгляд на затылке, пока они ждали. Прожигающий, тяжёлый. Смотрит, как будто я ему что-то должна. Или как будто он меня поймал на месте преступления. Неловкое молчание повисло среди присутствующих, так как сцена случившаяся час назад была еще слишком ярка в памяти каждого присутствующего. Двери лаборатории открылись бесшумно. Плавно. Как в операционной. На пороге стоял Канцлер. Белый мундир — идеальный, ни пылинки. Маска, как и всегда, была на лице. И глаза: светлые, прозрачные, смотрящие прямо в душу сквозь прорези. Он не двигался. Секунду. Две. Три. Просто смотрел на них. Как статуя. Как музейный экспонат. Интересно, он вообще настоящий? Или это голограмма? Потом сделал шаг в сторону: плавный, текучий, будто не человек, а тень. — Проходите. — Голос мягкий. Домашний. Таким голосом приглашают на чай, а не в морг. — Сегодня у нас будет необычная экскурсия. Он пропустил их вперёд. Когда Райна проходила мимо, его пальцы — случайно? нет, не случайно, едва заметно коснулись её локтя. Легко. Почти невесомо. Как крыло бабочки. — Рад вас видеть. — Шёпот. Только для неё. Он касался так, будто просил разрешения. Будто боялся, что она исчезнет. Ван Хейс, старавшийся не упускать ни одной детали, конечно, это заметил. Его челюсть сжалась так, что желваки заходили под кожей. Лаборатория гудела. Учёные в белых халатах сновали между столами, заставленными приборами и пробирками. За стеклянными стенами виднелись огромные тени. Они двигались медленно, тяжело. — Просто зоопарк апокалипсиса, - ухмыльнулся Ван Хейс. Канцлер остановился у первого отсека. За стеклом лежало тело колосса: огромное, искореженное, с развороченной грудной клеткой. Вокруг него суетились учёные с инструментами, копались в ране, как мясники в туше. — То, что вы видите здесь, — результат работы сотен учёных за последние десятилетия. Мы изучаем колоссов. Ищем способы их уничтожить. Он повернулся к ним. Медленно. С расстановкой. — Вы знаете, откуда они взялись? Тишина. Рекс пожал плечами слишком наигранно, чтобы быть искренним, и сказал: — Говорят, из пробирки вылезли. Или из ада.  — Он хмыкнул. — Я в этих сказках не разбираюсь. Моё дело — стрелять. — Почти угадали. — Канцлер усмехнулся. Усмешка была странная — безрадостная, горькая. — Только не из пробирки. Пауза. Он обвёл взглядом каждого. — Из людей. Тишина стала другой. Плотной. Липкой. Райна почувствовала, как по спине пробежал холод — не метафорический, настоящий, физический холод. Мурашки побежали по позвоночнику, одна за одной. Она посмотрела на тени за стеклом — и вдруг увидела в них не чудовищ. Увидела искажённые, изломанные фигуры, в которых ещё угадывались человеческие очертания. Руки. Ноги. Спины, сгорбленные болью. — Эпидемия, — продолжил Канцлер. — Вирус, мутировавший так быстро, что не успели создать вакцину. Те, кто успел укрыться в ковчеге, выжили. Остальные… Он кивнул на тени за стеклом. — Колоссы — это бывшие люди. Они не виноваты. Но они опасны. Зейн нахмурился: — А сейчас вакцина? — Создана. Для нас. Сейчас ее вводят каждому при рождении. Для тех, кто не заражён. Но для них… — Канцлер покачал головой. — Для них мы создаём другое. Они подошли к следующему отсеку. За стеклом висела карта с разноцветными зонами. Красные пятна пульсировали, расширялись, захватывали территорию. — Здесь мы тестируем яды. Усыпляющие вещества. Токсины, которые действуют только на их организм. Каждый день десятки экспериментов… и десятки смертей. Рекс присвистнул: — Весёлая работа. Прямо курорт. Можно потрогать его? — он кивнул на тело колосса. — Не рекомендую. — Канцлер усмехнулся. — Даже мёртвые, они опасны. — Как и некоторые женщины, — хмыкнул Рекс, стрельнув глазами в сторону Райны. Спасибо, Рекс. Запиши это наблюдение в мемуары "Как я шутил, пока меня не убили". Канцлер взял со стола пробирку с тёмной жидкостью. Повертел в пальцах. Жидкость переливалась, маслянистая, тяжёлая. — Вот этот состав, например, парализует колосса за три секунды, но всего на пару минут. Сто двадцать успешных тестов. — Он говорил будто сам с собой. — К сожалению, потом они становятся ещё более свирепыми. — А люди? — Голос Райны прозвучал громче, чем она хотела. Все обернулись. Канцлер посмотрел на неё. Долго. Внимательно. В его глазах мелькнуло что-то тёплое — или ей показалось? — Люди? — Он поставил пробирку на место. Аккуратно. Бережно. — Люди не участвуют в экспериментах. Пауза. — Только добровольцы. — Добровольцы? — Райна не отвела взгляд. Внутри всё кипело. — Кто в здравом уме на это подпишется? Канцлер улыбнулся, она поняла это по глазам. — Те, кому уже нечего терять. Терминальные стадии. Безнадёжные диагнозы. Приговорённые. — Удобно. — Это вырвалось само. Райна прикусила язык, но поздно. Зейн кашлянул. Рекс присвистнул. Ксандр... Ксандр смотрел на неё с новым выражением — не ревность, не злость. Уважение? Он перевел взгляд на канцлера. Голос прозвучал резко, как выстрел: — И много таких добровольцев? — Достаточно. — Канцлер спокойно продолжал смотреть на колбы. — Война требует жертв. Но вы, капитан, можете не волноваться. Ваш отряд в безопасности. — Я не за отряд волнуюсь. Зейн бросил на капитана предупреждающий взгляд. Канцлер перевёл взгляд с Ксандра на Райну. Улыбнулся. — Понимаю. Он понимает. Конечно, он понимает. Что он понимает? Они пошли дальше. Канцлер рассказывал, показывал, объяснял. Райна слушала вполуха. В какой-то момент они остановились у большого стеклянного куба. Внутри лежало тело Зевса. Райна вдруг заметила в углу молодого парня в окровавленном халате. Он стоял, прислонившись к стене, и мелко-мелко тряс руками. Смотрел на свои ладони, будто не узнавал их. Потом поднял глаза на Райну. В них была пустота. Абсолютная, выжженная пустота. От него пахло тем же: сладкой гнилью, только въевшейся в кожу, в волосы, в самую душу. Райна отвернулась. В горле встал ком. Канцлер заметил. Подошёл ближе. — Тяжело? — спросил он тихо. — А ему платят? — спросила она, кивнув на парня. — За эти кошмары? Канцлер долго посмотрел на неё. — Здесь все получают достаточно. Чтобы молчать. Чтобы работать. Чтобы не сойти с ума. — И помогает? — Не всегда. Рекс наклонился к Зейну и шепнул достаточно громко, чтобы все слышали: — Полковник, а канцлер случайно не сватается к нашей Рейн? А то капитан сейчас лопнет от злости, - покосился Рекс на Ван Хейса. Зейн закатил глаза: — Рекс, придержи язык. Ксандр шагнул вперёд: — Может, не стоит задерживаться? У нас ещё тренировки. — Успеете, капитан. — Канцлер улыбнулся. — Знание — тоже оружие. Они подошли к отсеку, где за стеклом сидела Афина связанная, обезвоженная, но живая. Ее глаза, жёлтые, с вертикальными зрачками, смотрели прямо на людей. Райна вздрогнула. Канцлер положил руку ей на плечо. Жест был собственническим, но мягким. — Не бойтесь. Она не может выбраться. — Рядовая Рейн очень впечатлительная. Может пройдет дальше? - Ксандр подошел и встал рядом с ними. — Я справлюсь, капитан, — ответила Райна, не глядя на него. Голос прозвучал твёрже, чем она себя чувствовала. Ксандр сжал кулак за спиной. Канцлер убрал руку, но улыбнулся. — Капитан Ван Хейс заботится о своём личном составе. Это похвально. — Это моя работа. — Работа. — Канцлер кивнул. — Конечно. — Капитан, кстати, неплохую первую мед помощь оказывает… - начал Рекс и тут же был одернут Зейном. Они прошли ещё несколько отсеков. Рекс то и дело отпускал шуточки, Зейн вздыхал, Ксандр молчал и сверлил взглядом затылок Райны. Перед уходом гостей, Канцлер задержал взгляд на Райне. В его глазах мелькнуло что-то: тень, воспоминание, или просто игра света в стекле? — Благодарю за внимание. Надеюсь, вы узнали много нового. Если есть вопросы, я всегда открыт.Особенно вы, Райна. Он произнёс её имя так, будто оно было паролем. Будто они оба знали что-то, чего не знали остальные. — Если захотите узнать больше, я к вашим услугам. В любое время. Можем продолжить в более... неформальной обстановке. Пауза. Тишина в лаборатории стала ватной. Ксандр шагнул вперёд, встал между ними — ровно на полкорпуса, ровно настолько, чтобы закрыть обзор. — У рядовой очень плотный график. — Голос был как сталь, присыпанная вежливостью. Он даже не смотрел на Канцлера, смотрел куда-то сквозь него, в стену. — Вряд ли найдётся время для прогулок. Канцлер не обиделся, улыбнулся, это было слышно по голосу. — Думаю, этот вопрос мы сможем решить. — Пауза. Взгляд сквозь прорези маски — сквозь Ксандра, прямо на неё. — Все вопросы решаемы, капитан. Было бы желание. Райна почувствовала, как щёки снова вспыхнули. Когда этот день закончится. Что они тут все устраивают? Они уже почти вышли. Ксандр открыл дверь, пропуская Зейна и Рекса. Райна шагнула следом. — Райна. — Голос Канцлера остановил её. Тихий. Спокойный. Но в нём было что-то такое, от чего ноги приросли к полу. Она обернулась. Канцлер стоял у стола, окружённый пробирками и приборами. Белый мундир светился в стерильном свете ламп. Он смотрел на неё сквозь стекло, сквозь расстояние, сквозь время. — Я рад, что вы пришли. Знаете, за множество лет я показывал эту лабораторию сотням людей. Все смотрели с ужасом. Вы — с вопросами. Это… приятно. Райна открыла рот, чтобы ответить. Не знала что. Просто открыла. — Рейн. —  Голос Ксандра был резкий, как пощёчина. — Лифт ждёт. Девушка моргнула. Кивнула. Вышла. Но последний взгляд Канцлера остался с ней. Сквозь стекло. Сквозь сталь. Сквозь всё. — До завтра, Райна, — кивнул он. Дверь закрылась. Канцлер проводил их взглядом. Когда шум шагов стих, он повернулся к учёным. Глаза стали другими. Холодными. Стальными. Пустыми. — Продолжайте, — сказал он коротко. Голос приобрел жесткий, металлический тон. — К утру чтобы были результаты. Учёные засуетились. Канцлер снова посмотрел на дверь. «Райна», — подумал он. И впервые за долгое время его губы тронула настоящая улыбка. В коридоре Рекс потянулся: — Ну и экскурсия. Прямо как в фильме ужасов. Только попкорна не хватало и нормальной компании, а то одни трупы кругом. Зейн посмотрел на Ксандра: — Капитан, сегодня можете отдохнуть. День был тяжелый. До блока они дошли молча. Райна чувствовала спиной его взгляд, но не оборачивалась. У дверей своей комнаты она задержалась на секунду, прислушиваясь. Шаги Ксандра стихли за двести седьмой дверью. Щёлкнул замок. Она выдохнула. Вошла к себе. Легла на кровать и начала вспоминать сегодняшний день. Ксандра. Их тренировку. Канцлера. Лабораторию. Колоссов, которые когда-то были людьми. Она посмотрела на свои руки. Пахли им. Ван Хейсом. Его запах въелся в кожу, в волосы, в мысли. И одновременно на локте всё ещё хранилось тепло прикосновения Канцлера. Лёгкое, почти невесомое. — Господи, — прошептала она в пустоту. — Ну почему нельзя было родиться в нормальное время, выйти замуж за хорошего парня, родить милых детей и спокойно умереть в постели в возрасте девяноста лет? Почему мне достался апокалипсис и ухаживания от двух странных мужчин, один из которых, кажется, помнит, как строили пирамиды? Райна закрыла глаза. Перед внутренним взором стояли двое. Один ухмылялся нагло, собственнически, и от этой ухмылки подкашивались колени. Сегодня он стоял у неё за спиной, дышал в шею, и она чуть не умерла, но не от пули, от него. Его руки на её теле, его губы на её коже, его шёпот: «Это не шутка». Второй смотрел с той тихой нежностью, от которой хотелось плакать. Он касался её локтя, будто она сделана из хрусталя. Будто боялся спугнуть. В его глазах была вечность, и в ней она могла бы спрятаться от всего. Она перевернулась на живот, уткнулась в подушку. Девушка знала то, что ее сердце уже давно сделало выбор, но боялась в этом признаться. Даже себе. За стеной, в комнате 207, Ксандр лежал на кровати и смотрел в потолок. Тоже не спал. Тоже думал о ней. И тоже боялся признаться. Потому что даже в этом мире, полном чудовищ, самое страшное — это сказать правду.