Под маской

За пятнадцать минут до вылета. Вертолётная площадка гудела от напряжения. Это был не просто звук, а предчувствие, которое разлилось в воздухе и ощущалось как живое. Лопасти ещё не запущенных машин безжизненно замерли в утреннем небе, но воздух уже вибрировал от предстоящего. Пахло сладковато-едким керосином, холодным металлом и человеческим тревожным потом. Рассвет только начинался, но небо над пустошью уже наливалось свинцовой серостью. Где-то далеко, за горизонтом, ухали взрывы. Звуки доносились приглушённо, эхом, но от этого становилось только тревожнее. Рядовые выстроились в две шеренги. Подтянутые, собранные, с каменными лицами. Форма выглажена, оружие начищено, взгляды устремлены в одну точку. Только у новеньких, стоящих с краю, чуть заметно подрагивали пальцы на цевье автоматов. Мелко, почти незаметно, но тот, кто знал, что искать, видел это сразу. Перед строем замерли четверо. Зейн стоял как статуя, высеченная из гранита. Ни одной лишней эмоции, ни одного лишнего движения. Только глаза сканировали строй, цеплялись за каждую мелочь: сбитый ремень, плохо затянутый шнурок, лишнее движение в рядах. Он видел и запоминал всё. Ксандр стоял рядом с ним. Руки скрещены на груди, на лице привычная ленивая усмешка, которая у новичков вызывала недоумение, а у старичков желание проверить, заряжено ли оружие. Но глаза... глаза были холодными, тяжёлыми, как зимнее небо над мёртвым городом. Они скользили по рядам, не останавливаясь.  Канцлер стоял чуть в стороне. Форма сидела на нём идеально: ни одной лишней складки, ни одного сантиметра, который сидел бы не так. Казалось, он всю жизнь только в ней и ходил, хотя все знали, что еще буквально вчера ещё он был в своем кабинете, заваленном бумагами. Руки за спиной, взгляд цепкий, изучающий. Он не просто смотрел на людей, скорее сквозь них. Запоминал. Оценивал. Прикидывал, как каждым из них можно будет воспользоваться. Рекс замыкал четвёрку. Массивный, неподвижный, как скала. В руках он держал планшет с раскладкой по отряду, но его взгляд туда не опускался, он знал всё наизусть. Его задача была другой: быть опорой, быть стеной, быть тем, на кого можно положиться, когда всё пойдёт не так. Вокруг них стояла тишина, и только ветер гулял между вертолётами, поднимая мелкую пыль и бросая её в лица. Никто не отворачивался и не отводил взгляд. Ксандр сделал шаг вперёд. — Сегодня с нами несколько новеньких, — начал он. Голос его разнёсся по площадке, холодный, как лезвие ножа. — Пламенных речей о том, как мы рады вас видеть, можете не ждать, девоньки мои. Он медленно обвёл взглядом строй. С полным пренебрежением и презрением, будто перед ним стояли не бойцы, а пустое место. Но когда взгляд дошёл до второго ряда, он на секунду замер на Райне. Она почувствовала это каждой клеткой. Каждым нервом, каждым сантиметром кожи, которая вдруг вспомнила, как его пальцы сжимали её лодыжку всего несколько часов назад. Сердце пропустило удар. Он уже смотрел дальше. — Но ввести вас в курс правил мы обязаны. — Ксандр сделал ещё один шаг вперёд, отделяясь от остальных командиров. — Колоссы смертельно опасны. Выносливы. Сильны. Быстро регенерируют. Мутируют до новых уровней. Ваша задача: убивать их, захватывать для исследований и слушаться команд беспрекословно. Он остановился, будто давая время осмыслить сказанное. — Кто ослушается приказа - лично подстрелю сам. Голос его стал ещё холоднее. Ни тени сомнения. Ни намёка на шутку. Это был не капитан, раздающий указания. Это была бездна, которая решила заглянуть каждому в глаза, та самая из которой нет возврата. — Любая ошибка - это смерть. Ваша или ваших товарищей, а впоследствии и всего ковчега. Здесь нет места слабости. Он посмотрел на часы. Улыбнулся одними уголками губ. — Пока мы с вами тут беседуем, колоссы осваивают новые территории… так что цените каждую секунду. Отряд молчал. Тишина давила на уши так, что начинало звенеть. Кто-то из новеньких сглотнул. Звук прозвучал как выстрел, гулкий и нелепый в этой мёртвой тишине. Они смотрели на капитана, как на приговор. Зейн шагнул вперёд. — Так же хочу напомнить, — голос его был ровным, но каждое слово падало, как камень в могилу. — Каждый из вас - солдат. Личные отношения здесь запрещены. Он остановился. Медленно обвёл взглядом строй. Секунда. Две. Три. И замер. Прямо на Райне. — Это слабость, из-за которой вы можете поплатиться. Здесь нет места привязанностям. Забудьте про друзей, любимых, родственников. Канцлер чуть заметно улыбнулся. Совсем чуть-чуть, только уголки губ дрогнули, только взгляд скользнул по капитану, оценивающе, хищно, будто прикидывая, как он это использует. Райна смотрела прямо перед собой. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Ладони вспотели, но она не могла их вытереть. Не имела права. Это полковник специально для меня напомнил? Она затаила дыхание. Краем глаза скользнула туда, где стоял Ксандр. Он смотрел прямо перед собой. Лицо, как ледяная маска, не выражавшее ни одной эмоции, ни намёка на то, что слова Зейна имеют к нему хоть какое-то отношение. Но когда она посмотрела, он поймал её взгляд. Всего на одну короткую секунду их глаза встретились. В его взгляде не было ничего. Пустота. Стекло. Мёртвое море. А потом он отвёл глаза. Первый. — На этой милой ноте, — Ксандр хлопнул в ладоши, звук разнёсся эхом, отражаясь от вертолётов и возвращаясь многократным эхом, — грузимся по вертолётам. Строй рассыпался, и вокруг разлетелись сотни звуков: шаги, голоса, лязг снаряжения. Макс выдохнул. Громко. Облегчённо. Казалось, он только что закончил забег на километровую дистанцию, а не простоял пятнадцать минут в строю. — Наши командиры сегодня в «отличном» настроении, смотрю, — иронично сказал он, поправляя лямку автомата, которая сползла с плеча. Движение вышло наигранно-непринуждённым, но в глазах плясали черти. — Поддерживают боевой дух перед поездкой. Прямо зажигают. — А когда было иначе? — выдохнула Райна, чувствуя, как напряжение медленно отпускает мышцы. Плечи, которые она держала в стальном захвате всё построение, наконец опустились. — Но сегодня особенно. — Макс покосился в сторону Ксандра, который уже о чём-то переговаривался с Зейном у крайнего вертолёта. Взгляд его был красноречивее любых слов. — Не иначе, как кто-то плохо спал. Райна промолчала, сжав губы в тонкую линию. Макс хитро на неё посмотрел. Тот самый взгляд, который она ненавидела и любила одновременно: понимающий, чуть насмешливый, но бесконечно тёплый. — И, возможно, не он один. — Что? — переспросила она, хотя прекрасно расслышала. — Да так. — Керроу пожал плечами с показным равнодушием. — Просто думаю, на кого полковник так выразительно посмотрел. На меня? — Он изобразил искреннее удивление. — Я вроде ни с кем тут не кручу… Максимум с пайком в столовой. Райна замерла. Слова Макса выстрелили в нее точно в мишень. — Я ничего не говорю. — Он поднял руки в примирительном жесте, но улыбка его стала ещё шире. — Я просто констатирую факты. Полковник Карвер после званого ужина ходил мрачнее тучи. Брови на переносице сведены так, что, кажется, их уже нельзя развести. А сегодня эта «пламенная речь» про личные отношения. Совпадение? Не думаю. Райна взволнованно смотрела на Макса, но видела уже другое. Перед глазами проносились обрывки вчерашнего дня, взгляды, жесты, молчание. Так вот оно что! Мысли заметались, собираясь в полную картину, как кусочки пазла, которые наконец-то нашли свои места. Зейн всё знает. Знал ещё после того ужина. И он говорил с Ван Хейсом. Вот почему он весь день меня избегал. Вот почему смотрел сквозь меня на построении. Вот почему проходил мимо, даже не замедляя шаг. Не потому что не хотел. Не потому что передумал или я ему надоела. Потому что полковник приказал. «Личные отношения запрещены». «Это слабость». Он уже сказал это Ксандру. После праздника или вчера.  И Ксандр... подчинился. Глаза Райны заметались. В груди неприятно защемило… холодно, пусто, тоскливо. Он выбрал приказ. Выбрал армию. Выбрал долг. А меня отодвинул. Она закусила губу, пытаясь справиться с нахлынувшей волной боли. Но вчера вечером… Она закрыла глаза на секунду. Кадры всплыли вспышками, яркими, почти болезненными: дверь, его рука на лодыжке, рывок за ткань формы, его лицо в сантиметре от её лица, дыхание, обжигающее губы. Вчера вечером все маски слетели. Он увидел, как Октавиан зашёл ко мне в комнату, и приказ Зейна перестал существовать. Рванул ко мне. Сунул ногу в дверь. Схватил. Сказал, что не может без меня. Несмотря на всё. Несмотря на приказ. Несмотря на последствия. Она открыла глаза. В них плескалось что-то новое: надежда, смешанная с горечью. Значит, приказ - это одно, а чувства - другое. Он пытался подчиниться. Весь день пытался, а когда увидел меня с другим, он не смог. Райна выдохнула. Длинно. Тяжело. Но… это ничего не меняет. Он не умеет быть рядом. Молчит, когда надо говорить, и говорит, когда надо молчать. Срывается только тогда, когда видит угрозу. А когда всё спокойно, снова отворачивается. Мысли запутались, сплелись в тугой клубок, который невозможно распутать. Он сорвался вчера. Но почему? Потому что любит? Или это просто чувство собственничества? Она забегала глазами по площадке, выискивая знакомый силуэт. Ван Хейс. Где он? Я теперь знаю, почему он молчал. Но что мне делать с этим знанием? Я видела его лицо вчера, слышала его голос, чувствовала его пальцы на своей коже. И эта маска, которую он надевает сегодня… она больше не работает. Но верить или нет? — Ты думаешь, он… — начала она, не зная даже, как закончить вопрос. — Я думаю, командиры иногда видят больше, чем нам кажется. — Макс усмехнулся, но в глазах его не было насмешки, только понимание. — И потом напоминают нам это вслух. Для особо одарённых. Он замолчал, покосившись на Райну. Взгляд его стал серьёзнее настолько, насколько Макс вообще мог быть серьёзным. — Слушай, Райн, — голос его стал тише, почти доверительным. — Капитан прав. Ну, не в том смысле, что орёт на нас постоянно, а вообще. Вдруг мы завтра умрём. Ну или в любой другой день. Так бывает. Бери от жизни всё. Не думай о последствиях. Райна замерла. — Чего? — Потом будешь думать. Сейчас просто живи. — Он похлопал её по плечу. Коротко. Ободряюще. — Пошли, вертолёт ждёт. А то наш капитан того и гляди взорвётся. — Он кивнул в сторону Ксандра. Легко говорить, когда тебя никто не игнорит. Райна наконец нашла глазами Ксандра. Он шёл от вертолёта к вертолёту, проверяя посадку. Спина прямая, шаг жёсткий, чеканный, ни одного лишнего движения. — Идём, — выдохнула она. Они пошли к одному из вертолётов. У раскрытого люка уже стояла Мария. Доктор Шу в защитной форме выглядела непривычно. Настолько, что Райна на мгновение замерла, разглядывая её. Обычно белоснежный халат, всегда безупречный, сменился камуфляжем, бронежилетом, шлемом, зажатым под мышкой. Форма сидела на ней мешковато, непривычно и чувствовалось, что человек здесь чужой. Но глаза остались теми же: тёмными, внимательными, чуть настороженными. — Доктор Шу, доброе утро, — кивнул Зейн, проходя мимо. — Доброе утро, полковник. — Мария кисло улыбнулась. Улыбка вышла натянутой, нервной. — Надеюсь, сегодня поездка будет без происшествий. Она теребила край разгрузки. Пальцы девушки чуть заметно дрожали. — Мария, вы в эпицентр не пойдёте, не переживайте, — Зейн задержался на секунду. Голос его смягчился почти незаметно, только для тех, кто умел слышать такие вещи. — Всё будет хорошо. Мария кивнула. Зейн залез в вертолёт. Макс глянул ему вслед. Провёл взглядом по прямой спине, по жёсткой линии плеч. — Хотя знаешь, — сказал он тихо, — проблески оптимизма есть. — Какие? — не поняла Райна. — Полковник Карвер кого-то утешает. Это ж надо. — Макс покачал головой. — Я думал, он не знает, что это такое и у него в груди вместо сердца кусок брони. Райна фыркнула. — Доктор Шу просто волнуется. — Ага. — Макс многозначительно поднял бровь. — А он просто так подошёл. Просто так задержался. Просто так голос смягчил. Совпадение? Она закатила глаза, но спорить не стала. Они остановились у люка. Вертолёт гудел, лопатки медленно раскручивались, поднимая пыль. Воздух вибрировал, наполняясь предчувствием полёта. Внутри уже сидели бойцы. Кто-то проверял оружие, кто-то просто смотрел в одну точку, настраиваясь на задание. — Долго будем стоять, мило беседовать? — раздался сзади раздражённый голос Ксандра. Он стоял в двух метрах. Руки в карманах, взгляд тяжёлый, как бетонная плита и смотрел на них. — Мы ждём, когда все сядут, — ответил Макс. Голос его звучал удивительно спокойно для человека, на которого только что наехали. — Керроу, пока ты ждёшь, мы уже слетаем на задание и вернёмся обратно. — Ксандр шагнул ближе. Один шаг. Второй. — Шевелись быстрее. Макс повернулся к Райне. Скосил глаза, изображая неподдельный ужас. Прошептал одними губами: — Ну капитан точно в плохом настроении сегодня. — Я всё слышу, Керроу, — процедил Ксандр, не повышая голоса, но от этого становилось только страшнее. Макс вздохнул с трагизмом великого актёра и полез в вертолёт. Его голова скрылась в тёмном проёме, следом исчезли плечи, и через секунду оттуда донеслось приглушённое: — Ну и теснота тут... Райна задержалась на секунду. Лопасти вертолета набирали обороты, ветер трепал волосы, бросал в лицо мелкие песчинки. Она стояла у люка, сжимая лямку автомата так, что пальцы занемели, и смотрела на Ксандра, а он на неё. Между ними было три шага. И целая пропасть. Ветер рвал его форму, бросал волосы на лоб, трепал воротник, но он не двигался. Стоял, вцепившись взглядом в неё, и молчал. В этом молчании было всё не высказанное. — Чего стоишь? — спросил он наконец. Голос, как сталь, приправленная хрипотцой. — Залезай. Вертолёт не резиновый. Она шагнула к люку, остановилась у самого края и обернулась. На секунду ей показалось, что в его глазах что-то мелькнуло. Тёплое. Живое. То, что он прятал за всей этой бронёй. — Ксандр... — Залезай, Рейн. — Он резко отвернулся. — Жду команду на взлёт. Она залезла в вертолёт. Салон встретил её гулом двигателей: низким, вибрирующим, с запахом металла, керосина и пота, от которого немного кружилась голова. Узкое пространство, забитое людьми, оружием, снаряжением. Всё вокруг было серым, металлическим, не комфортным. Кто-то уже пристёгивался, кто-то проверял крепления на разгрузке, кто-то просто смотрел в одну точку, настраиваясь на задание. Лица у всех были сосредоточенные, замкнутые, каждый уходил в себя перед тем, как выйти в зону смерти. Райна села рядом с Марией. Доктор Шу нервно теребила ремень безопасности. Пальцы её, тонкие, всегда такие уверенные в лаборатории, сейчас дрожали. Напротив них расположился Канцлер. Он сидел свободно, расслабленно, будто не на боевое задание летел, а на прогулку в парк. Рядом с ним, пристёгнутый, сидел Зейн. Лицо полковника было непроницаемо, как всегда: гранит, а не человек. Ксандр забрался последним. Он опустился рядом с Зейном, напротив Райны, но так, чтобы не смотреть в её сторону. Устроился, пристегнулся и демонстративно отвернулся к иллюминатору. — Все на месте. Вылетаем, — скомандовал он, не оборачиваясь. Райна кинула на него быстрый взгляд и тут же перевела на Марию. Доктор Шу выглядела непривычно в этой обстановке. Камуфляж, бронежилет, шлем на коленях — всё чужое, не её. Слишком большое, слишком грубое, слишком военное. И глаза... в них плескалась тревога, которую она пыталась спрятать за ровным дыханием и деловитым поправлением очков. — Не переживай, — Райна взяла её за руку. Пальцы Марии были ледяными, несмотря на духоту салона. — С тобой ничего не случится. Мария мягко улыбнулась. Поправила очки. Жест, который Райна видела уже сотню раз, но сейчас в нём было что-то другое. Почти детская беззащитность. — Спасибо, Райна. — Она благодарно сжала руку девушки, слегка дрожащими пальцами. — Это моя работа. Я справлюсь. — Я знаю. — Райна улыбнулась в ответ. — Ты вообще самая сильная из нас. Мария фыркнула. Коротко. Почти весело. — После тебя. — После меня, — улыбнулась Райна. Канцлер наблюдал за этой сценой с лёгкой улыбкой.  — Все мы иногда из-за чего-то волнуемся, — сказал он снисходительно. Голос его звучал ровно, как лекция. — А потом это становится обыденностью, когда происходит на постоянной основе. Райна перевела взгляд на него. И только сейчас по-настоящему рассмотрела. Военная форма ему шла. Неожиданно. Она подчёркивала широкие плечи, узкую талию, делала его моложе, собраннее. Для человека, который целыми днями проводил время на политическом поприще, выглядел он... опасным.  — Вы-то уж разбираетесь как никто другой, — хмыкнула она. Канцлер растянул губы в хищной, самоуверенной улыбке человека, который привык побеждать. — Как никто другой. — Он чуть наклонил голову. — Столько важных и ответственных решений мне ежедневно приходится принимать на благо нашего государства. Ксандр, хоть и не смотрел в их сторону, внимательно слушал, что происходит рядом. Райна видела это по тому, как его пальцы нервно поочерёдно постукивали по ручке кресла. Раз-два-три. Раз-два-три. Бесконечный, раздражающий ритм. Он слышал. Каждое слово. Каждую интонацию. Каждую улыбку. — Что, если колоссы однажды прорвутся через стену? — спросила Райна, глядя на Канцлера в упор. Вопрос повис в воздухе. Кто-то из бойцов замер. Макс перестал копаться в разгрузке. Канцлер даже не моргнул. — Мы делаем всё для того, чтобы этого не произошло, — ответил он ровно без тени сомнения или капли страха. — Кроме того, смотри. — Он обвёл рукой салон. — Я еду с вами на задание и ничуть не боюсь. Нет нерешаемых задач. Главное, не сдаваться. Он выразительно посмотрел на неё, вложив в фразу какой-то многозначительный подтекст.  Райна краем глаза увидела, как Ван Хейс не сдержался и повернул голову в их сторону. Всего на мгновение, но этого было достаточно. Канцлер это заметил тоже. Ухмыльнулся. Спокойно. Хищно. Довольно. Вот оно. То, чего он ждал. — Главное, не сдаваться, — повторил Канцлер тише, интимнее, чуть ближе наклонившись к ней. Ксандр увидел это в отражении иллюминатора. Его челюсть сжалась так, что, казалось, зубы сейчас треснут. Райна вскинула брови. Посмотрела на Октавиана. Это он про что? Про колоссов? Или про... Она перевела взгляд на Зейна. Полковник сидел с каменным лицом, но краем глаза она увидела, как он чуть заметно, но жёстко, толкнул Ксандра локтем. Ксандр развернулся к окну ещё сильнее, чем до этого. Будто хотел провалиться сквозь него или выпрыгнуть на ходу, лишь бы не слышать и не видеть происходящего. Девушка прошлась взглядом по его напряжённым плечам. Она видела, как он пытается делать вид, что происходящее ему абсолютно безразлично. Не получается, капитан. — Бывают задачи, решение которых просто невозможно, — сказала Райна, возвращая взгляд Канцлеру. — Потому что они изначально неверно поставлены. И не с теми переменными. Канцлер долго посмотрел на неё. Внимательно. Изучающе. Потом перевёл взгляд в окно. На ландшафт Диких земель, где мелькали руины старых городов. Разрушенные здания, ржавые остовы машин, серая пустошь, уходящая за горизонт. — А это мы уже узнаем позже, — сказал он спокойно. — В любом случае прогресс движется каждый день. Если ты что-то делаешь. Вертолёт тряхнуло. Кто-то выругался. Макс схватился за поручень. — Кстати, Райна, — сказал Октавиан, будто что-то вспомнив. — Мне бы хотелось, чтобы по возвращении вы мне показали пару приёмов, которым вас научили в нулевом отделе. Индивидуально. Индивидуально? Он что, серьёзно? Райна округлила глаза. Ксандр закашлялся и резко повернулся. — При всём уважении… — Ксандр выдержал паузу. Тяжёлую. Звенящую. И голос его прозвучал с явным раздражением, — инструктор в отряде я. Мои бойцы не аниматоры. Их задача сражаться. Хотите чему-то научиться, приходите ко мне на тренировку. Ван Хейс смотрел на Канцлера в упор. Не отводил взгляд. В салоне повисла тишина. Даже гул двигателей, казалось, стал тише. Что, твою мать, он творит? Забыл, с кем разговаривает? Макс переводил взгляд с Канцлера на командира и обратно, как на теннисном матче. С интересом, смешанным с ужасом. Кто одержит победу? И кто будет трупом после этого матча? — Не стоит отвлекать командиров от их непосредственной работы. — Канцлер говорил буднично, даже скучающе. — Я уверен, что рядовая хорошо усвоила материал и может продемонстрировать, как была обучена. Пауза. — Или у вас есть ещё какие-то предложения? — Канцлер повернул голову в сторону командира. В его позе считывалась смесь интереса и предостережения. Он ждал, провоцировал и хотел, чтобы тот совершил ошибку. Ксандр открыл рот, чтобы возразить. Зейн перехватил его взгляд. Жёстко. Требовательно. Не лезь. Замри. Молчи. Ван Хейс сжал челюсть. Перевёл злой взгляд на Райну. Взгляд, как удар под дых. «Ты позволишь ему? Ты позволишь этому... этому...» Райна отвела взгляд. А что я могу сделать? Он канцлер. Вертолёт продолжал лететь в серую мглу и через какое-то время они прибыли в место назначения. Они пошли на снижение, и сквозь мутный иллюминатор стали видны очертания того, что когда-то было промышленным комплексом. Огромные трубы, теперь молчаливые и ржавые, тянулись к небу, как скелеты давно умерших великанов. Разрушенные цеха, груды металлолома, бетонные коробки без крыш - всё это проплывало внизу, пока вертолёт искал площадку для посадки. Миссия была простой только на бумаге: поймать для исследований Аида и собрать материалы. Мутант, способный перемещаться в мягком грунте, как рыба в воде. Появляется внезапно, бьёт наверняка, уходит в землю. Три отряда уже пытались его взять. Два не вернулись. — Приготовиться, — скомандовал Ксандр, и голос его резанул тишину салона. — Работаем быстро и жёстко. Никакой самодеятельности. Райна поймала себя на том, что смотрит на его затылок. На пряди волос, лежащие в легком беспорядке. Не смотри. Не думай. Работай. Вертолёт коснулся земли. Бортмеханик открыл люк, и в салон ворвался воздух Диких земель: горький, пыльный, с привкусом гари и смерти. Отряд рассредоточился по руинам промышленного комплекса. Воздух дрожал от далёких взрывов. Артиллерия работала где-то за горизонтом. Где-то рядом выли колоссы, их рёв то приближался, то удалялся, эхом отражаясь от стен разрушенных зданий. Но здесь, в эпицентре, было слишком тихо. Райна чувствовала это каждой клеткой, ту самую тишину, которая бывает только перед ударом. Когда зверь затаился и ждёт. Когда воздух застывает и даже ветер перестаёт дуть. — Он здесь, — шепнул Макс, вглядываясь в тени. Глаза его бегали, сканируя каждую тёмную щель. — Чую… своим особым нюхом. — Заткнись, Керроу, — отрезал Ксандр, не оборачиваясь. Райна заняла позицию слева.  Рядом с ней, ближе к укрытию, замер Канцлер. В руках у него был автомат, который он держал уверенно, будто всю жизнь только и делал, что воевал. Лицо на удивление у него было спокойное, почти скучающее. Только глаза - цепкие, внимательные, просчитывающие. — Вы здесь зачем? — шепнула Райна, не оборачиваясь. — Я выполняю обещания, — так же тихо ответил он. Голос его звучал ровно, будто они обсуждали погоду, а не стояли в зоне смерти. — Здесь опасно. — Я заметил. Она хотела огрызнуться, сказать что-то резкое, но земля дрогнула. Сначала слабо: мелкая дрожь, которую можно было списать на далёкий взрыв. Потом сильнее. Потом так, что затрещали стены полуразрушенного здания впереди. — В стороны! — заорал Ксандр. Из пролома в фундаменте, где бетон уже давно превратился в щебень, вырвался Аид. Огромная, уродливая тварь, лишь очень отдалённо напоминающая человека, если бы он мог состоять из хитина, шипов и сотни белесых, слепых глаз. Пасть раскрылась, обнажая ряды зубов, и из неё вырвался визг, от которого заложило уши. Следом полезли другие твари. Не трое, не пятеро. Десятки. Они лезли из всех щелей, из подвала, из соседних зданий, из руин. Как будто вся округа знала, что сегодня здесь будет охота. Они ломали стены, пробивали перекрытия, создавая проходы там, где их быть не могло. — Твою мать! Да их тут целая армия! — заорал Макс. — Держим строй! Не рассыпаемся! — крикнул Ксандр, но в его голосе впервые за утро проскользнуло что-то похожее на тревогу. Начался ад. Райна стреляла не переставая. Очередь за очередью. Колоссы падали, но на их место вставали новые.  Аид тоже не стоял на месте. Он уходил в подвал, выныривал из проломов на разных этажах, заставляя отряд гоняться за ним по всему зданию. Ксандр орал команды, перераспределял людей, не давая твари уйти. — На второй этаж! Он уходит! Райна, Макс, за ним! Рекс, держите подвал! Они рассредоточились по этажам. Бой шёл везде: на лестницах, в цехах, в коридорах. Колоссы лезли сквозь стены, Аид метался, пытаясь укусить, достать, разорвать. Ксандр двигался как одержимый, уворачивался, стрелял, орал команды. Райна прикрывала его с фланга, Макс ставил ловушки, Зейн и Рекс держали низ. И вдруг Канцлер. Он не прятался. Спокойно вскинул автомат и открыл огонь по колоссам. — Вы с ума сошли?! — заорала она, не веря своим глазам. — Я прикрываю! — крикнул он в ответ, не оборачиваясь. — Работай! И правда, стрелял он чётко, хладнокровно, без паники. Очередь легла точно в морду ближайшего колосса. Тот заревел, отшатнулся, давая им секунду передышки. Райна выдохнула и вернулась к делу. Аида зажали на третьем этаже, в огромном цехе, заставленном ржавыми станками и ящиками. Тварь металась, пытаясь уйти в пол, но ловушки уже были расставлены, транквилизаторы делали своё дело. — Ловушки готовы! — крикнул Макс, отскакивая в сторону. — Загоняй! Райна ударила транквилизатором. Аид дёрнулся, замедлился. Ксандр с разбегу врезал ему прикладом в башку. Тварь завалилась набок, прямо в ловушку, которая захлопнулась с мерзким чавкающим звуком. — Есть! — заорал Макс. — Я красавчик! Я гений! Я... — Заткнись, — рявкнул Рекс, но даже в его голосе слышалось облегчение. Зейн уже вызывал вертолёты, говоря быстро, чётко, по-военному. Райна обернулась к Канцлеру. Тот стоял, тяжело дыша, на лбу выступил пот, но на лице была довольная, почти мальчишеская улыбка. — Неплохо для учёного? — спросил он, переводя дух. — Неплохо для канцлера, — поправила она, не сдержав ответной усмешки. — Приму за комплимент. Ксандр, стоявший в десяти метрах, смотрел на них прожигающим взглядом. Райна почувствовала это даже спиной: жар, смешанный с ледяной яростью. Он видел, как она улыбнулась ему. Видел, как он ей улыбнулся в ответ. — Быстро собираемся! — закричал Ван Хейс так, что, кажется, вздрогнули даже колоссы за периметром. — Через пять минут здесь будет вся стая! Шевелитесь! В суете начавшегося отхода никто не заметил, как Октавиан отделился от группы и подошёл к рядовому Блитцу. Тот стоял у груды ящиков с оборудованием, которые сгрузили здесь же, на третьем этаже, чтобы не таскать лишнее. В руках он держал серебристый кейс, тот самый, с пробами тканей Аида, образцами грунта и координатами гнезда. — Рядовой, — окликнул Канцлер доверительно. Голос его звучал мягко, доверительно. — Покажите-ка на карте, где именно вы его зажали? Хочу понять вашу тактику. Блитц замялся, глянул на кейс, потом на Канцлера. На лице его отразилась борьба между долгом и субординацией. — Но... капитан сказал... — Я выше по должности, — мягко улыбнулся Октавиан. — Если я не пойму, как вы работаете, как мне принимать решения? Положите пока, это же не тяжело. Блитц, сам не замечая, поставил кейс на ящик. Рядом с другими, почти такими же. Развернул карту, мятую, потрёпанную, с пометками. — Вот здесь мы вошли... здесь поставили ловушки... а здесь он вынырнул... Канцлер кивал, задавал вопросы, тянул время. Краем глаза следил, как в дыму мечутся бойцы, как грузят Аида, как готовятся к отходу. Его рука скользнула за спину, нащупала нужный кейс. Отметил, когда Зейн посмотрел на часы, подавая сигнал к отходу. Идеально. Время рассчитано точно. Одно движение, и кейс бесшумно упал за груду обломков, присыпанный щебнем. — Отлично, — сказал Канцлер, выпрямляясь. — Прекрасная стратегия. Доложу командованию. Идите. Блитц кивнул, наспех свернул карту, схватил с ящика первое, что попалось под руку, пустой транспортировочный бокс, и побежал к выходу. Канцлер посмотрел ему вслед и довольно улыбнулся. Отряд грузился. Макс и Рекс затаскивали носилки с Аидом, ругаясь сквозь зубы. Зейн пересчитывал людей, сверяясь с планшетом. Ксандр стоял у люка, прожигая взглядом горизонт. Там, откуда они пришли, уже поднимались клубы чёрного дыма. Райна уже сидела внутри, когда Блитц подбежал к вертолёту, тяжело дыша. Лицо его было белым, как мел. Он хлопнул себя по разгрузке, достал бокс. Посмотрел на него. Побледнел ещё сильнее. — Это... это не то... — Что? — резко сказал Ксандр, оборачиваясь. — Кейс... не тот. — Блитц трясущимися руками открыл бокс. Внутри были пустые пробирки, даже не подписанные. — Здесь пусто. А настоящий... я его... я его там оставил. На третьем этаже. Тишина. Только гул винтов и далёкие взрывы, которые становились всё ближе. Ксандр посмотрел на здание. Оно уже горело. Из окон валил чёрный дым, густой, удушливый. Где-то внутри рвались заложенные бомбы, детонаторы срабатывали один за другим. По стенам лезли колоссы, привлечённые шумом, их тёмные силуэты копошились в развалинах. — Твою мать, — выдохнул он. — Ксандр, нет, — Зейн шагнул к нему, положил руку на плечо. — Там скоро всё рванёт полностью. Ты не успеешь. — Успею. — Это приказ. Отходить! — Я принял другой приказ. — Ксандр уже сбросил лишнюю амуницию, оставил только автомат, пистолет и патроны. — Ждите десять минут. Потом улетайте. — Ксандр! — крикнул Зейн, но в голосе его уже не было уверенности, только отчаяние. Но Ван Хейс уже бежал. Райна скучающе сидела, смотря по сторонам, когда в вертолёт зашел взволнованный Блитц. Макс, разбиравший снаряжение, поднял голову. — Что случилось? — спросил он, заметив состояние рядового. — Я... я случайно оставил ящик с пробами в здании. — Блитц сглотнул, стараясь не смотреть ни на кого. — Капитан решил вернуться за ним. Повисла тишина. — Вот же придурок, — прошептала Райна. Девушка решительно встала с места. — Райна, не смей! — крикнул Макс, но она уже выпрыгнула из вертолёта. — Райдер где? — Там! — Рекс ткнул пальцем в сторону, где у груды обломков стояла техника. Она метнулась к райдеру. Длинные ноги перескакивали через обломки, руки уже тянулись к рулю. Запрыгнула, завела одним движением. Мотор взревел, взбудоражив тишину. — Райна, твою мать! — заорал Макс, выбежавший из вертолёта и рванувший за ней. — Вернись! Ты с ума сошла?! Она не обернулась. Только выжала газ до упора. Райдер взревел и понёсся к горящему зданию, подпрыгивая на обломках, оставляя за собой шлейф из пыли. Ветер бил в лицо, бросал в глаза песок и пепел, но Райна не сбавляла скорость. Только сильнее вжималась в руль, только крепче сжимала рукоятки газа. Здание ходило ходуном. Стены трещали, перекрытия рушились, огонь пожирал этаж за этажом с ненасытной жадностью. Языки пламени вырывались из окон, лизали облупившуюся краску, тянулись к небу чёрными клубами дыма. Ксандр влетел в разбитый проём на первом этаже. Лестница ещё держалась. Он перепрыгивал через ступени, хватался за перила, уворачивался от падающих сверху обломков. Второй этаж. Третий. Зал, где брали Аида, был завален щебнем. Ржавые станки, перевёрнутые ящики, груды мусора. Кейса нигде не было. — Где? Где, твою мать?! Он метался по цеху, переворачивая обломки, отбрасывая щебень, кашляя, задыхаясь в дыму. Глаза слезились до такой степени, что мир превратился в размытое пятно. В лёгких горело, каждый вдох отдавался болью, кашель разрывал горло. И вдруг: серебристый блеск под грудой камней, в углу, куда кейс могло отбросить взрывом или сдвинуть ногой кто-то из бегущих. Ксандр рванул обломки, разбрасывая их в стороны, не чувствуя тяжести. Кейс. Целый. Не повреждённый. — Есть! — заорал он, прижимая находку к груди. Голос сорвался на хрип, но это было неважно. Ксандр засунул кейс за пазуху, прижал локтем, чтобы не потерять. Развернулся к выходу. Взрыв. Прямое попадание. Стена рядом разлетелась в щепки, бетонные осколки брызнули во все стороны. Ксандр отлетел в сторону, ударился головой о бетонную колонну. Искры из глаз. В ушах: сплошной звон, заглушающий всё вокруг. Он поднялся, пошатываясь, но не видел ни зги. Только дым, гарь и темнота, густая и липкая, как смола. Где-то рядом был рёв колосса. Так близко, что земля дрожала под его тяжёлыми шагами. Ксандр выхватил пистолет. Палец дрожал на спусковом крючке, не от страха, от перенапряжения. В ушах звенело так, что он слышал только гул собственной крови, пульсирующей в висках. — Давай, тварь, — прохрипел он, вглядываясь в дым. — Подходи. Я здесь. Колосс орал. Метрах в трёх, не дальше. Ван Хейс слышал его дыхание: влажное, хриплое, булькающее. Чувствовал запах гнили, разлагающейся плоти, которой была покрыта эта тварь, но не видел ничего сквозь дым. Лапа занеслась над ним. Он почувствовал движение воздуха за долю секунды до удара - интуиция, наработанная годами. Рванулся в сторону, но уже понимал: не успеет. Слишком близко. Слишком быстро. И тут разались выстрелы. Короткая очередь, злая, хлёсткая. Колосс завалился, пробив стену. Тушу развернуло, она рухнула в метре от Ксандра, подняв облако пыли и обдав его волной горячего воздуха. — Руку давай! Райна. На райдере. В дыму. Она сидела верхом на технике, протягивая ему руку. — Что?… — выдохнул он, не веря своим глазам. Чувствуя, как внутри что-то обрывается и заново склеивается. — Детка, если ты наконец решила обсудить наши страстные отношения, то сейчас не лучшее время. — Залезай, Ван Хейс! Сейчас здесь всё рухнет! Он схватил её руку. Ладонь в ладонь. Горячо, скользко от крови, но хватка мёртвая. Пальцы сомкнулись на её запястье, и он почувствовал, как бьётся её пульс: бешено, отчаянно, в такт его собственному. Запрыгнул сзади, обхватил за талию. Машинально. Крепко. Прижался грудью к её спине, чувствуя, как под рёбрами колотится сердце. Чуть наклонил голову и вдохнул запах её волос. Сквозь гарь, дым и кровь пробилось что-то родное, знакомое до боли, тот самый запах, который преследовал его все эти дни, от которого сносило крышу. Секундное успокоение накрыло его, как волна. — Держись, — выдохнула Райна. — За кого ты меня держишь? — За идиота, который полез в пекло из-за каких-то проб! Райна газанула. Райдер взревел и рванул с места. Канцлер сидел в вертолёте, пристёгнутый, внешне спокойный. Руки расслабленно лежали на коленях. Только большой палец правой руки чуть заметно поглаживал указательный. Единственное движение, выдававшее, что внутри него тоже идёт какая-то работа. Тихая, скрытая от посторонних глаз. Лицо его было непроницаемо. Маска, отточенная годами политических игр и дворцовых интриг. Ни один мускул не дрожал, ни одна морщинка не выдавала эмоций. Только глаза... глаза жили своей жизнью. Они смотрели на дымящиеся руины туда, где несколько минут назад скрылась Райна, и в них горел холодный, просчитывающий интерес. Рядом с ним сидела Мария. Доктор Шу вцепилась в планшет так, что костяшки побелели. Пальцы её дрожали, но смотрела она не на экран. Её взгляд был прикован к тому же месту, что и взгляд Канцлера: к чёрному дыму, поднимающемуся над руинами, к языкам пламени, пожирающим то, что ещё недавно было зданием. — Не отправить ли группу? — спросил Зейн, стоя у люка. Голос его прозвучал ледяным тоном, в котором, однако, чуткое ухо могло расслышать отчаяние. Полковник стоял, вцепившись в поручень так, что металл, казалось, жалобно скрипел. Взгляд его метался между руинами и лицами людей в вертолёте. — Нет, — ответил Канцлер ровно, даже не повернул головы. Словно вопрос был незначительным, почти праздным. Зейн обернулся. Медленно. Тяжело. Челюсть его сжалась так, что желваки заходили под кожей. — Там люди, — процедил он сквозь зубы. — Наши люди. — Я знаю. — Канцлер смотрел прямо перед собой, на дым, на огонь, на смерть. — Но если они справятся сами, мы узнаем, на что способны наши бойцы в критических условиях. — Это не тренировка, — голос Зейна сорвался, чего с ним не случалось годами.  — Тем ценнее данные. Тишина повисла в салоне. Даже гул двигателей, казалось, стих, прислушиваясь к этому разговору. Зейн сжал кулаки. Он перевел взгляд на Марию. Она кусала губы, пытаясь справиться с собой, и это плохо удавалось. — Мария, — тихо сказал Канцлер. Голос его был обманчиво бархатным, почти ласковым. — Выводите показатели «Золотого руна» на экран. Я хочу видеть, как работает организм рядовой в реальном бою. Мария подняла на него осуждающий взгляд. Таким взглядом смотрят на врага, на палача, на того, кто отнял всё. — Вы используете её как подопытную. — Я использую её как шанс понять, на что способен наш вид. — Канцлер улыбнулся. Улыбка вышла тёплой. Почти. — А теперь данные. Не заставляйте меня повторять. Мария замерла на секунду. В её глазах мелькнуло что-то… сопротивление? желание спорить? но она знала, с кем имеет дело. Канцлер не просил, он требовал. Она вывела показатели, которые считывались с датчиков на костюме рядовой. На экране замелькали цифры. Пульс, давление, уровень адреналина, температура тела, насыщение крови кислородом. И главное, показатели органов чувств и реакции. Маленькие циферки, за которыми стояла чья-то жизнь. — Зрение... — выдохнула Мария, не веря своим глазам. — У неё зрение обострилось до предела. Она видит сквозь дым. Вон там, — она ткнула пальцем в экран, указывая на график, — она уже засекла цель. Канцлер подался вперёд. Впервые за всё утро в его глазах зажёгся огонь: живой, горячий, почти хищный. — Реакция? — Зашкаливает. — Мария провела пальцем по графику, стирая другой рукой капельку пота, выступившую на лбу. — Скорость обработки визуальной информации выросла в четыре раза. Она не просто видит, она просчитывает траектории. Смотрите, вот здесь, — она указала на пик, — она уже знала, куда двинется колосс, за секунду до того, как он начал движение. — Сила? — Пока в пределах нормы, но... — Мария замолчала, вглядываясь в цифры. — Адреналин зашкаливает. 180, 190, 200. Если превысит лимит, сердце может не выдержать. Организм не резиновый. Есть предел даже у «Золотого руна». Канцлер спокойно кивнул, будто речь шла о погоде, о курсе валют, о чём угодно, только не о живом человеке, который сейчас сражался за свою жизнь там, в дыму. — Наблюдайте. — Голос его был ровен, как линия кардиографа мёртвого. — Я хочу знать каждую цифру. Каждый удар сердца. Каждое изменение. Всё. Зейн шагнул к нему. Встал так близко, что их разделял только воздух, спёртый, тяжёлый, пропахший гарью и страхом. — Если она погибнет... — начал он, и голос его звучал как предупреждение. — Будем надеяться на лучшее, — перебил Канцлер, даже не моргнув. — Пока дадим время справиться самостоятельно. Он сделал паузу. Смакуя слова. Смакуя момент. — В любом случае, полковник, мы выигрываем. Зейн тяжело посмотрел на него. В его глазах плескалась смесь ненависти и бессилия. Та самая, которую испытывает сильный человек, когда понимает, что не может ничего изменить. Вертолёт гудел. За бортом полыхало. А на экране бежали цифры. Пульс Райны: 180. 190. 200. Мария закусила губу еще сильнее. До крови. Солёный вкус наполнил рот, но она не замечала, смотрела на экран и молилась всем богам, в которых не верила, чтобы эти цифры не стали последними. Взрывная волна ударила в спину, подбросила райдер. Райна почувствовала, как техника теряет сцепление с землёй, как они летят в воздухе и сердце ухает куда-то вниз, в самую пропасть. Адреналин плескался через край, застилая глаза красной пеленой, но руки  онемевшие, почти чужие, продолжали сжимать руль. Она чудом удержала управление. Райдер грохнулся на землю, заскрежетал, затанцевал на обломках, но она не отпускала. Пальцы, казалось, приросли к рукояткам. Ксандр вцепился в неё так, что, казалось, оставит синяки. Она почувствовала жёсткую хватку его пальцев на своей талии, его грудь, прижатую к её спине, его дыхание, сбитое, горячее, у самого уха. — Зачем ты сюда вернулся?! — заорала она, перекрывая гул. — Если бы мы не забрали образцы, провалили миссию! — крикнул он в ответ. — Я не доставил канцлеру такого удовольствия! Она выкрутила руль, уходя от летящего обломка. Тот просвистел в сантиметре, снёс козырёк над головой. Осколки посыпались на плечи, но Райна даже не моргнула. Впереди была новая беда. Колоссы. Десятки. Они выходили из руин со всех сторон, как огромные тени в дыму с горящими глазами, разинутыми пастями. Земля дрожала от их шагов так сильно, что райдер подпрыгивал на месте. Воздух вибрировал от низкого рёва , от которого закладывало уши и сжималось сердце. Райна вдавила тормоза. Райдер замер, взрыкнув, приподнявшись на дыбы и снова встал на землю. — Твою мать... — выдохнула она, оглядываясь. Ксандр оглянулся тоже. Сзади были горящие развалины, которые вот-вот рухнут окончательно, погребая под собой всё, что осталось. Спереди - стена из тварей, перекрывающая путь к отряду, к спасению, к жизни. Слева и справа тоже они. Кольцо сжималось, становилось всё уже, всё неотвратимее. — Они нас окружают, — сказал он. Спокойно. Даже с какой-то обречённой усмешкой.  — Я вижу! — Напролом? — У тебя есть другой план? — Нет. — Тогда держись крепче, капитан! Райна выжала газ до упора. Райдер взревел, и они понеслись прямо на стену колоссов. Он выхватил автомат, стрелял поверх её головы. Очередь прошила ближайшего колосса. Тот заревел, но даже не упал, только разозлился ещё больше. — Левый! — крикнул он. Райна ушла влево, объезжая тварь. Ксандр бил с другой стороны, целясь в глаза, в пасть, в уязвимые места. Колосс рухнул, подмяв под себя обломки, но на его месте уже были двое. Трое. Пятеро. — Рейн! — крикнул он, перезаряжая. Пальцы скользили по магазину, но он вставил его с третьего раза, выругавшись. — Что?! — Я скучал по тебе! Пустишь вечером?! Она чуть не врезалась в бетонную плиту. Руль ушёл в сторону, она выровняла райдер в последний момент. — Ты о чём-то кроме секса вообще думаешь?! — заорала она ему в ответ. — Да, как я ломаю канцлеру руку, когда он к тебе тянется! Из-под земли вырвался колосс. Райна крутанула руль, райдер заскользил боком, чудом не врезавшись в тварь. Ксандр всадил в неё очередь: в пасть, в глотку, в глаз. — Ты считаешь, сейчас хороший момент это обсуждать?! — А когда мы поговорим в следующий раз?! Через неделю?! Ты мне даже слова сказать не даёшь! — Так это ты меня игнорировал! — Я пару часов с тобой не говорил, а ты уже впустила в комнату другого! — Ты с какой-то шлюхой на банкете стоял! — Она сама подошла, когда ты танцевала с канцлером! Райна выжала газ, уходя от очередной твари. Колосс промахнулся, врезался в руины, подняв тучу пыли. — Что ты вообще хочешь, Ксандр?! — А что ты хочешь?! — С тобой невозможно общаться! — Ну так можем всё делать молча, детка! — перебил он, прижимаясь к ней крепче, утыкаясь лицом в её плечо на секунду. Выдохнул. И снова вскинул автомат. — И зачем я только за тобой пошла?! Может, мне самой тебя пристрелить тут?! — Не сможешь! — Это почему?! — Рука не поднимется! — Я скину тебя с райдера прямо здесь! — Сама же потом будешь плакать и страдать, как тебе плохо без меня! — Ага, мечтай! — Так и делаю! Она резко заложила вираж, уходя от летящей туши. Колосс пролетел в сантиметре, снёс стену. — Справа! — заорал он. — Вижу! Она маневрировала между тварями, между взрывами, между смертью. А он орал ей в ухо, стрелял и, она чувствовала это спиной, улыбался. — Рейн! — Что ещё?! — Ты самая красивая, когда злишься! — Заткнись, Ван Хейс! — Не дождешься! Она вписалась в узкий проход между руинами. Колоссы не могли протиснуться, ломились напролом, руша стены. Обломки летели в лицо, царапали кожу, но Райна не сбавляла скорость. Кровь из рассечённой царапины стекала по лицу, но она не вытирала, потому что было некогда. — Ещё немного! — крикнул Ксандр. — Я вижу наших! — Где?! — Прямо! За той стеной! Райна выжала всё, что можно. Райдер летел, подпрыгивая на обломках. Колоссы неслись следом, но отставали. Их рёв становился тише. — Не догонят! — заорал Ксандр. — Мы сделали это! Земля под ними дрогнула. Сильнее. Ещё сильнее. Из-под грунта вырвался огромный колосс, в два раза больше остальных. Он взметнулся прямо перед ними, перекрывая путь, заслоняя небо своей тушей. — Твою мать! Райна крутанула руль. Райдер заскользил боком, чудом не врезавшись в тварь. Ксандр всадил в неё всю обойму: прямо в пасть. Патронов оставалось всё меньше. Колосс заревел, зашатался, но не падал. Огромная когтистая лапа метнулась к ним.  — Прыгай! — заорал Ксандр. Они спрыгнули с райдера в разные стороны за секунду до того, как лапа колосса разнесла технику в щепки. Райдер взорвался, разлетевшись на куски, горящие обломки брызнули во все стороны. Райна покатилась по земле, ударилась спиной о камень, задохнулась. Воздух вышел из лёгких со свистом. В глазах потемнело. Она вскочила, хватая ртом гарь, чувствуя, как кружится голова. Ксандр уже был на ногах, с автоматом в руках, готовый умереть. Он выставил ствол перед собой, припал на колено, целясь в приближающуюся тварь. Колосс разворачивался к ним. Медленно. Неотвратимо. Глаза его горели злобой, пасть истекала слюной. — Ну давай, тварь! — заорал Ксандр. — Иди сюда! Я здесь! Райна вскинула автомат. Патронов мало. Совсем мало. Счётчик показывал три. — Ксандр! — крикнула она. — Что?! — Я тоже скучала! Он обернулся на секунду. Глаза бешеные, но счастливые. Губы дрогнули в улыбке. — Что?! — Стреляй! Они стреляли вместе последними патронами в глотку чудовищу. Колосс заревел, зашатался и рухнул в метре от них, подняв тучу пыли. Земля содрогнулась так, что они едва устояли на ногах. Тишина. Только гул в ушах и тяжёлое дыхание. Райна опустила автомат. Руки и тело дрожало. Ксандр стоял, тяжело дыша, и смотрел на неё. В глазах отражались: боль, злость, надежда, любовь. — Ты... — начал он. — Молчи. Он шагнул к ней. Ещё шаг. Ещё. Остановился в сантиметре. Она чувствовала его дыхание на своих губах: горячее, сбитое, такое же, как тогда в вертолёте, как вчера у двери. — Райна... — Ксандр, там колоссы... — Плевать. Ксандр схватил Райну за лицо обеими руками. Его ладони были горячие, дрожащие, в крови и саже. Он вглядывался в глаза, будто искал там ответ на вопрос, который боялся задать. — Ты правда скучала? Она промолчала. Только смотрела на него, замерев и задержав дыхание от переизбытка чувств. Он поцеловал её. Грязную, в пыли и крови. Жёстко, жадно, отчаянно. Она ответила. Не раздумывая. Не анализируя. Не включая голову, которая постоянно ей кричала: «Осторожно! Не верь! Обожжёшься!» Райна вцепилась в него. Пальцы впились в ткань его формы на спине, смяли её, притягивая ближе. Ногти, она чувствовала это даже сквозь адреналин, оставят следы. Хорошо. Пусть остаются. Пусть помнит. Она забыла про всё. Про колоссов, которые всего в сотне метров. Про взрывы, от которых дрожала земля. Про приказы Зейна. Про Канцлера, который ждёт в вертолёте. Про то, что за самоволку им обоим светит как минимум выговор. Про всё. Только он. Только здесь. Только сейчас. Его губы солёные от пота, с привкусом крови и гари. Его руки на её лице, на её талии, везде. Его дыхание сбитое, горячее. — Эй! — донёсся откуда-то издалека голос Макса. — Вы там живы?! Ксандр простонал, не отрываясь от неё. Пальцы на её талии сжались сильнее, будто он боялся, что она исчезнет. — Заняты! — заорал он в пространство. Голос хриплый, сорванный. — Чем?! — Не твоё дело! Райна рассмеялась ему в губы. Смех вышел нервным, счастливым, нелепым. Она уткнулась лбом в его лоб, пытаясь отдышаться. Пот стекал по вискам, смешивался с его потом. — Командир! — заорал Макс ближе. — Там колоссы прорываются! Бегом! Они оторвались друг от друга. Райна посмотрела на него. В глаза. В эти бешеные, любимые, невозможные глаза. В них отражался огонь пожарищ. И она. — Вечером договорим? — спросила она, всё ещё тяжело дыша. Ксандр усмехнулся. Вытер тыльной стороной ладони кровь с её разбитой губы. Движение вышло нежным, почти благоговейным. — Я боюсь, что вечером после этого нас с тобой только выговоры и дежурства ждут. Она улыбнулась. Схватила его за руку. Ладонь в ладонь. Горячо, скользко от пота и крови, но она не отпустит. Ни за что. — Пошли, капитан. Они побежали. Прорываясь сквозь дым, взрывы и колоссов. Вдвоём. Вместе. Отряд уже сидел по местам, готовый к взлёту. Вертолёты гудели, набирая обороты, лопасти с каждой секундой вращались всё быстрее, поднимая тучи пыли и пепла. Несколько человек стояли у люков, вглядываясь в дымящуюся пустошь, откуда должны были появиться двое. Макс увидел их первым. — Живые! — заорал он так, что, кажется, заглушил даже рёв двигателей. — Я же говорил! — Ты ничего не говорил! — возмутился Рекс, но даже сквозь броню и копоть было видно, как у него отлегло от сердца. Плечи опустились, руки перестали сжимать автомат так, будто от этого зависела жизнь. Зейн, не тратя времени на эмоции, скомандовал прикрытие. Голос его был резким, чётким, как всегда, но в глазах мелькнуло что-то, чему не было места на войне… облегчению. Макс и Рекс открыли огонь по колоссам, преследовавшим беглецов. Очереди хлестали по тварям, отсекая их, давая последние метры, отделявшие Райну и Ксандра от спасения. Они добежали. Влетели в вертолёт, едва не сбив друг друга с ног. Оба тяжело дышали, оба в саже, крови, с почерневшими от копоти руками. Форма висела лохмотьями, бронежилеты были покрыты вмятинами и царапинами. Райна рухнула на сиденье рядом с Марией. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Лёгкие горели, в глазах щипало от пота и пепла, но она была жива. Они были живы. Ксандр сел напротив, через проход. Демонстративно отвернулся, уставился в иллюминатор. Макс и Рекс залезли в последний момент, едва увернувшись от лапы особо резвого колосса. Вертолёт вздрогнул и оторвался от земли. Внизу остались руины. Чудовища. Дым. Райна смотрела в пол, пытаясь отдышаться. Пальцы дрожали. Всё тело дрожало. Стресс медленно отпускал, и на смену ему приходила дикая, выматывающая усталость. Райна смотрела в пол, пытаясь отдышаться. Потом, краем глаза на Ксандра. Он смотрел в окно. Делал вид, что рассматривает проплывающие внизу развалины, серую пустошь, обломки того, что когда-то было городом. Но в отражении стекла было видно всё. Он улыбался. Смотрел не на руины, а на её отражение. Прямо в глаза, хоть и не оборачивался. Ловил каждый её взгляд, каждое движение, каждую тень на лице. Макс, сидевший напротив, переводил взгляд с одного на другую с таким видом, будто смотрел финальный матч чемпионата. Усмехнулся довольно. — Ну что, Рейн? — протянул он, не скрывая ехидства. — Я же говорил: бери от жизни всё? Пользуйся моментом. — Заткнись, — шипнула она, сверкнув глазами. Взгляд её мог бы убить, если бы Макс не был таким бронированным. Но уголки губ предательски ползли вверх. Она прикусила губу. Сильно. До боли. Чтобы спрятать улыбку. Поздно. Макс всё видел. И ухмылялся теперь ещё шире. Райна перевела взгляд на Канцлера. Он сидел в другом конце вертолёта. Руки спокойно лежали на коленях, неподвижные, расслабленные, будто и не было ничего. Лицо, как непроницаемая маска, отточенная годами политических игр. Он смотрел на Райну и Ксандра. На то, как они украдкой бросают друг на друга взгляды. На то, как она прячет улыбку, прикусывая губу. На то, как он не может оторваться от окна, в котором видно её отражение. Наслаждайтесь. Это ненадолго. Канцлер улыбнулся. Только уголками губ. Улыбка вышла ледяной. Вежливой. Почти отеческой. — Рад, что вы вернулись, капитан, — сказал он ровно. Голос его звучал спокойно, даже дружелюбно. — Миссия выполнена. Ксандр перевёл на него взгляд. Короткий. Тяжёлый. Взгляд человека, который только что смотрел в глаза смерти и теперь вынужден разговаривать с тем, кто отправил его туда. — Старались. — Мы все признательны вам, капитан, за проявленный героизм. — Канцлер говорил это так, будто читал приветственную речь на банкете. Гладко. Полированно. Мёртво. Их взгляды встретились. — Не стоит. — Ксандр разжал кулак, который сам не заметил, как сжал. — Это моя работа. — О, я уверен, что нам ещё представится возможность вас отблагодарить. Голос прозвучал как приговор. Канцлер первым отвернулся к окну. К своим мыслям. К своим планам. Ксандр смотрел на его затылок ещё секунду. Потом тоже отвернулся. Внутри у Канцлера всё кипело. Спокойно. Терпение. В следующий раз, капитан. В следующий раз вы не вернётесь.