Под маской

Дверь открылась без стука. Зейн умел появляться бесшумно - это было частью его профессии, въевшейся в кровь за десятилетия службы, но сейчас его шаги были тяжелее обычного. Будто каждое движение давалось с усилием, будто ноги налились свинцом перед предстоящим разговором, которого он всеми силами пытался избежать. Канцлер стоял у голографической карты, заложив руки за спину и не оборачиваясь. Зейн остановился в двух метрах, скрестив руки на груди. Он ждал. — Полковник, - наконец произнёс Канцлер, не поворачивая головы. - Присаживайтесь. — Я постою. Канцлер чуть заметно улыбнулся, он любил, когда люди стоят. В этом было что-то правильное… так чувствовалась разница в положении. — Я изучил отчёты по активности в северных секторах, - начал Канцлер, наконец поворачиваясь. Его светлые глаза блестели в полумраке кабинета. - Есть одна точка, которая требует внимания. Сектор 14-12. Он ткнул пальцем в голограмму. Карта послушно увеличилась, являя взгляду очертания старого комплекса. Зейн подошёл ближе и вгляделся, слегка нахмурившись. — Бывший научный центр. - Карвер помедлил. - Разведка пишет: скопление низкого уровня. — Разведка пишет одно, - Канцлер шагнул к карте, почти касаясь её рукой, - а данные с сейсмодатчиков говорят о странной активности под землёй. Возможно, гнездо. Возможно, новый тип. Мы не знаем. Зейн молчал и смотрел на точку: старые коммуникации, подземные уровни, всё то, что делало это место идеальной ловушкой. — Если там гнездо, отправлять туда отряд без дополнительной поддержки... — Поддержка будет, - перебил Канцлер мягко, даже ласково. - Стандартная. Как всегда. Вертолёты на базе, группа прикрытия в готовности. Он сделал паузу. Посмотрел Зейну прямо в глаза. — Но если мы пошлём туда армию, колоссы разбегутся, а нам нужно тихо, быстро, профессионально. Зейн выдержал его взгляд. Внутри уже всё похолодело. Он знал этот тон, паузы и знал, что после них никогда не следует ничего хорошего. — Мне нужен ваш отряд, - сказал Канцлер. - Под командованием капитана Ван Хейса. Зейн медленно перевёл взгляд с карты на Канцлера. Пальцы его, спрятанные в скрещённых руках, сжались в кулаки. — Он только вернулся с задания, - сказал он. Голос его был ровный, но где-то в глубине проскользнула тревога. — Я знаю. - Канцлер улыбнулся. - Лучшие не отдыхают, полковник. Они работают. Он подошёл к столу, взял планшет, протянул Зейну. — Вот полная выкладка. Координаты, данные разведки, предположительная численность. Изучите и утром доложите решение. Зейн взял планшет. Кожа на пальцах была сухой, почти шершавой. Он не заметил, как сжал его слишком сильно. Взгляд снова упал на карту и ту самую точку. Сектор 14-12. — Почему именно он? - спросил он тихо. Канцлер поднял бровь. Секунду они смотрели друг другу в глаза. — Простите? — Почему именно Ван Хейс? - Зейн говорил медленно, взвешивая каждое слово. - В отряде есть другие командиры. Свежие. Отдохнувшие. Канцлер улыбнулся той же тёплой, почти искренней улыбкой. — Потому что я верю в него, полковник. Капитан Ван Хейс - лучший из лучших, если кто и справится с неизвестной угрозой, то только он. Пауза. — Или вы сомневаетесь в своём командире? Зейн сжал челюсть. Желваки заходили под кожей. В его глазах мелькнула бессильная ярость и понимание, но он промолчал и только кивнул. — Задание будет завтра утром. - Канцлер отвернулся к карте, давая понять, что разговор окончен. - Проследите, чтобы отряд был готов. Зейн задержался на секунду. Рука его, уже лежавшая на ручке двери, дрогнула. Он хотел что-то сказать, спросить, потребовать. Но не сказал. Дверь закрылась, и Канцлер остался один. Он стоял перед картой, также заложив руки за спину. Смотрел на точку: на овраги, руины, подземные коммуникации. На всё то, что сделает возвращение... практически невозможным. Он чуть заметно улыбнулся только уголками губ и погасил голограмму. Зейн вернулся в кабинет и замер посреди комнаты. Тишина здесь была другой не тягучей, как у Канцлера, а своей, привычной. Но сейчас она давила. Он смотрел на дверь, которую закрыл за собой, и не видел её. Перед глазами всё ещё стояла карта. Та самая точка. Сектор 14-12. Он провёл рукой по лицу. Ладонь была холодной, хотя в кабинете стояла духота. Пальцы дрожали. Он сжал их в кулак, приказывая себе успокоиться, но тело не слушалось. — Тяжёлый день? - голос отвлёк его от мыслей. Зейн на миг вздрогнул, но тот, кто знал его, заметил бы. Он сфокусировал взгляд: Мария стояла в дверях, прислонившись к косяку. Тонкая, гибкая, с планшетом, который она машинально прижимала к груди. На лице было то самое выражение, которое появлялось у неё, когда она хотела что-то сказать, но не решалась. — Ты ещё не спишь? - спросил полковник. Голос прозвучал устало, даже для него самого. — Ждала тебя. Мария оттолкнулась от косяка, подошла ближе. Остановилась в полуметре. Её глаза, тёмные, внимательные, вглядывались в его лицо, считывали каждую морщинку, каждую тень. — Ты сам не свой. Что случилось? — Ничего. - Он отвернулся.  — Зейн. Её тёплая, лёгкая рука легла ему на плечо. Он почувствовал это прикосновение всем телом, и вдруг понял, как сильно устал. Как сильно ему нужно, чтобы кто-то был рядом. Просто был и ничего не спрашивал, не требовал, не отправлял людей на смерть. — Тебе нужно расслабиться, - тихо сказала Мария. Она толкнула его в кресло. Зейн сел, даже не сопротивляясь, ноги подкосились сами. Мария легким движением сняла с себя очки и отложила их в сторону. — День был тяжёлым. -  провела доктор Шу рукой по его волосам. - Отдохни немного. Она наклонилась, и её губы накрыли его. Поцелуй был мягким, но настойчивым. Она не спрашивала разрешения, просто была рядом, и этого было достаточно. Зейн закрыл глаза впервые за этот бесконечный день. Рука Марии скользнула по его груди вниз по стальному прессу, напряжённому даже в кресле, и нащупала пряжку ремня. Щелчок. Звук молнии в тишине кабинета прозвучал почти оглушающе. Мария не спешила: её пальцы танцевали, дразнили, заставляя забыть. Пара плавных движений ловких рук, и полковник сидел с опущенными штанами. Её пальцы нашли то, что искали. Провели несколько раз: медленно, уверенно, изучающе. Он был готов. — Откинь на сегодня все проблемы, - шепнула она, касаясь губами его губ. - Вернёмся к ним завтра. Она ещё раз коротко поцеловала его, и медленно начала опускаться на колени. Мгновение… и Зейн оказался полностью в её власти. Он откинул голову назад. Руки сжали подлокотники. Глаза закрылись. Мария умела его успокоить. Райна проснулась от стука в дверь. Сознание возвращалось медленно, будто продираясь сквозь плотную вату. Стук повторился. Три коротких, настойчивых удара, от которых где-то в груди неприятно ёкнуло. Она моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд на потолке. И первым делом посмотрела на место рядом. Пусто. Она протянула руку, коснулась простыни. Та была холодной. Смята, но холодна… значит, он ушёл давно. Несколько часов назад. Может, сразу после того, как она заснула. Она даже не почувствовала, как он встал, как оделся, как посмотрел на неё в последний раз. Райна убрала руку, сжала пальцы в кулак. Ладонь всё ещё хранила холод ткани. — Ушёл не попрощавшись? - прошептала она, вскинув бровь. Глупая, детская обида кольнула где-то под рёбрами. Она знала, что это глупо. Знала, что у него могли быть дела, что он мог не хотеть её будить, но обида была здесь. Маленькая, острая, нелогичная. И от этого не менее реальная. Стук повторился. Настойчивее. Она вскочила. Ноги не слушались после сна, в голове гудело. Натянула форму, на ходу застёгивая ремень, пальцы соскальзывали, пряжка никак не хотела вставать на место. Волосы растрепались, прилипли к щеке, она смахнула их нетерпеливым движением. Распахнула дверь. На пороге стоял Рекс. Огромный, непробиваемый, занимающий собой весь дверной проём. Форма сидела на нём так, будто он в ней родился. Он смотрел на неё сверху вниз, и в этом взгляде не было ничего, кроме привычной, въевшейся в плоть солдатской отрешённости. — Рейн, подъём. - отчеканил он, и голос его прозвучал как приказ, не терпящий возражений. - Давай, приводи себя в порядок, на завтрак, и потом у тебя тренировка. — Какая тренировка? - она моргнула, пытаясь проснуться. Глаза слипались, мысли путались, в голове всё ещё стоял туман после резкого пробуждения. — Индивидуальная с Канцлером. - Рекс скрестил руки на груди. - Ты обещала. — Не помню, чтобы я такого обещала. Райна закатила глаза. Жест вышёл нервным, она сама это почувствовала. Но отступать было некуда. Рекс стоял, перекрывая выход, и смотрел на неё с терпеливым равнодушием человека, которому платят не за разговоры. Он пожал плечами, а потом быстрым, цепким взглядом скользнул мимо неё в комнату. Что-то там высматривал. Райна инстинктивно повернула голову, проследила за его взглядом, но в комнате ничего не было. Только смятая постель, брошенная на стуле одежда, пустота. — Спорить будешь с Канцлером лично. - Рекс усмехнулся. Усмешка вышла короткой, без тени тепла. - Моё дело было тебе передать. Он потерял к ней интерес. Развернулся и пошёл по коридору. — И побыстрее! - бросил через плечо. - Канцлер ждать не любит. Райна смотрела ему вслед и где-то внутри, под слоем утренней сонливости и глупой обиды на Ксандра, начало прорастать холодное, липкое беспокойство. Она сильнее, чем требовалось захлопнула дверь. Дерево жалобно скрипнуло, где-то внутри что-то звякнуло. Она прислонилась лбом к холодной поверхности, закрыла глаза. Стук собственного сердца отдавался в висках. — Чёрт, - прошептала она в пустоту. Райна подняла голову, посмотрела на свою комнату, на смятую постель. Всё это было. Значит, не приснилось. Она провела рукой по лицу, собирая волосы в хвост. Пальцы дрожали от усталости, от этого странного утра, от непонятной тревоги, которая уже поселилась где-то под рёбрами и не желала уходить. Райна выдохнула. Глубоко. Медленно. И пошла умываться. Столовая гудела, как растревоженный улей: лязг посуды, гул голосов, звон вилок о металлические подносы. Обычное утро на базе. Райна сидела на своём обычном месте, уставившись в тарелку с кашей, которая давно остыла. Она ковыряла ложкой, не чувствуя вкуса. Рядом уселся Макс. От него привычно пахло гелем для душа. Керроу с ходу впился зубами в бутерброд. — Рейн! Ты чего как варёная? Ночью не спала? - Он подмигнул, жуя. - Или спала, но не одна? — Отстань, Макс. — Ну ты будто не с той ноги встала. - Он откусил ещё кусок, довольно жуя. - А где наш доблестный капитан? Что-то я его не вижу. Обычно он тут сверлит нас взглядом, раздаёт указания, строит всех... - Он изобразил командный тон: - «Керроу, говори тише! Керроу, не чавкай!» Райна промолчала. Взгляд её то и дело скользил ко входу в столовую, выискивая знакомую фигуру, но ожидаемый силуэт не появлялся. — Рейн? Ты слушаешь? — А? Да. Конечно. Макс покосился на неё. В его глазах мелькнуло понимание. Он открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но передумал. Только пожал плечами и уткнулся в тарелку. Райна снова посмотрела на вход. Внутри росло странное, липкое беспокойство. Оно поднималось откуда-то из живота, сжимало горло, мешало дышать. Ван Хейса на завтраке не было. Мысли снова вернулись, что нужно идти на ненавистную тренировку. — И почему я тут ни от чего не могу отказаться? - пробормотала она себе под нос. - Верните меня обратно на завод. Это было беззаботное время. Макс хмыкнул, понимающе покачав головой, но есть они продолжили в молчании. Райна толкнула дверь спортзала. Тяжёлый металл поддался с глухим скрипом, и она шагнула внутрь. Воздух здесь был спёртым, пропитанным запахом пота и резины. Тусклый свет выхватывал из темноты края матов, железные перекладины тренажёров, тени по углам. Канцлер уже был там. Он стоял в центре, спиной к ней, разминаясь. Чёрная футболка обтягивала плечи, которых раньше никто не замечал под строгой формой первого лица. Ткань облегала грудь, спускалась к узкой талии. Он выглядел иначе. Обычный человек, а не политик, но очень опасный. Он услышал её шаги и медленно повернулся. Глаза его, светлые, почти прозрачные, блестели в полумраке. В этом блеске читался неприкрытый интерес к ней. — Доброе утро, принцесса, - улыбнулся Октавиан. Райна остановилась в двух метрах, скрестив руки на груди. — Принцессы разве служат в армии и убивают монстров? — Правильно. - Канцлер чуть склонил голову, разглядывая её. - Чувствуешь разницу. Принцесса - нет, а Королева - может. - Он подмигнул. Райна проигнорировала, и начала разминку: привычные движения, которые она могла делать с закрытыми глазами, но сегодня они не успокаивали её. — Почему ты не пошёл на общую тренировку? - спросила девушка, не глядя на него. - Почему именно я? — Ты сама знаешь ответы на все вопросы, Райна. - Канцлер говорил мягко, почти ласково. - Подумай получше. — Октавиан, твои игры выходят уже за всякие рамки. — Извини. - Он развёл руками. - Я слишком азартный игрок, не могу отказать себе в этом удовольствии. Октавиан встал в стойку, глаза его сузились. — Готова? Райна кивнула. Сначала бой был сухим. Почти формальным. Райна резко, зло нападала, вкладывая в каждый удар всю свою злость. Канцлер отступал. Блокировал. Уходил. Не атаковал. Только смотрел. Изучал. Оценивал. Запоминал. А потом что-то изменилось. Она не поняла, когда именно. Может, в тот момент, когда её кулак в очередной раз ушёл в пустоту. Может, когда она поймала его взгляд, и увидела в нём то, от чего по спине пробежал холодок. Райна стояла, расставив ноги, готовая к очередному раунду. Лёгкая форма облепила тело, тонкая ткань впитала пот, прилипла к коже, подчёркивая каждую линию. Волосы выбились из хвоста, влажные пряди прилипли к вискам, к шее. Грудь вздымалась часто. она ещё не отдышалась, но виду не подавала. Канцлер стоял напротив. Спокойный. Свежий. С лёгкой улыбкой. — Ты дерёшься как пешка, - сказал он. Голос его звучал ровно, даже скучающе. - Всё время вперёд, не думая о последствиях. Райна сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, и эта маленькая боль помогала держать фокус. — В шахматах пешки тоже могут стать ферзями. — Если доживут. - Октавиан коротко, но почти нежно усмехнулся. - Если кто-то более сильный не принесёт их в жертву ради гамбита. — Я не фигура в твоей игре. — Все мы фигуры, Райна. Октавиан сделал шаг вперёд. Один. Потом второй. Подошвы его лёгких ботинок почти бесшумно касались матов. Девушка отступила на шаг, сохраняя дистанцию. — Вопрос только в том, кто управляет доской. Канцлер атаковал первым. Резко. Без предупреждения. Райна едва успела вскинуть руки для блока. Его ладонь врезалась в её предплечье, скользнула по влажной коже, пальцы сомкнулись на запястье. Рывок… и она уже прижата спиной к его груди. Он был горячим. Девушка чувствовала жар его тела даже сквозь ткань своей формы. Его дыхание было у самого уха, сбитое, но не тяжёлое. Он не запыхался и контролировал всё. — Слишком медленно, - шепнул Октавиан. Его губы почти касались кожи. - Ты думаешь только об атаке, а надо просчитывать на несколько ходов вперёд. Видеть всю партию целиком. Райна дёрнулась. Локоть назад, в корпус - пусто. Канцлер уже разорвал дистанцию, стоял в полуметре, смотрел с лёгкой, довольной улыбкой. — В шахматах, - продолжал он, начиная медленный круг вокруг неё, - важно не только, как ты ходишь. Важно, как ты заставляешь ходить противника. Девушка поворачивалась, следя за ним, не давая зайти за спину, но он двигался плавно, текуче, как хищник, который не торопится. — Создаёшь ловушки. Вынуждаешь ошибаться. Заставляешь думать, что у тебя есть выбор, когда на самом деле все дороги ведут в одну точку. — Так значит я пешка? — Конечно, нет. Он остановился напротив. Взгляд его скользнул по её лицу: по глазам, по скулам, задержался на губах. На секунду дольше, чем позволяли приличия. Потом снова встретился с её глазами. — Ты - королева. Каисса. Самая сильная фигура на доске. - Октавиан шагнул ближе. Рейн отступила. - Но даже королеву можно поставить на место, если знать, куда давить. Райна бросилась в атаку. Серия ударов: резких, злых, вкладывая всю злость, весь страх, всё отчаяние последних дней. Правой, левой, колено, ещё правой. Он блокировал. Уходил. Блокировал. Двигался легко, будто танцевал, будто знал каждое её движение заранее, будто сам поставил эту хореографию. — Где твоя слабость, Райна? - спросил Канцлер, перехватывая её кулак. Пальцы его сомкнулись на её запястье. Не больно, но очень крепко. Она вырвалась. Снова атаковала. Он ушёл, поставил подсечку, она летела вниз, в маты, но в последний момент он подхватил её. Рывком притянул к себе. Она оказалась в его руках. Вплотную. Его ладонь была на её пояснице. Тяжёлая. Горячая. Пальцы сжались, прошлись по ткани, будто запоминая каждый изгиб, каждую впадинку. Вторая рука легла на затылок, пальцы зарылись в волосы у корней. — Отпусти. — Сейчас я диктую правила. - Голос тихий, почти ласковый. - И ты их примешь. Пальцы на затылке перебирали её волосы - медленно, лениво, собственнически. Она чувствовала, как по коже головы бегут ненавистные мурашки. — Иногда нужно надавить, - шепнул Октавиан, глядя в глаза. - Сильно. Чтобы противник дрогнул. Пальцы на затылке сжались чуть сильнее. Потянули, заставляя запрокинуть голову, открывая шею. — Чтобы забыл о своей стратегии и начал думать только о том, как вырваться. Он склонился к её шее. Не поцеловал. Просто провёл носом по коже, вдыхая. Она чувствовала его горячее, влажное дыхание каждым миллиметром тела. — Это называется - цугцванг. Положение, когда любой ход ведёт к проигрышу. Она дёрнулась и со всей силы ударила коленом. Он ушёл, но рук не отпустил. Потянул за собой, заставляя сделать шаг, ещё один. Они кружились по залу как в диком танце, в котором он каждый раз оказывался сверху. Его руки были везде. На плечах: сжимали, массировали, спускались ниже, оглаживая бицепсы через ткань. На талии: притягивали, гладили большими пальцами кожу над поясом штанов, туда, где форма заканчивалась и начиналось тело. На спине: проводили вдоль позвоночника, заставляя её выгибаться, хотя она сопротивлялась каждым мускулом. Она пыталась бить, но каждый удар уходил в пустоту. Он был слишком близко. Его тело прижималось к ней вновь и вновь: грудь, бёдра, дыхание на шее. — А иногда, - шептал Канцлер, перехватывая её запястья и заводя их ей за спину, - нужно ослабить хватку. Он отпустил одну руку. Пальцы медленно, дразняще скользнули по её предплечью вверх, оставляя за собой дорожку мурашек. К плечу. К шее. К подбородку. — Дать свободу. Сделать вид, что ты отступаешь. Большой палец провёл по её нижней губе. Легко. Почти невесомо. Она замерла. — Позволить противнику думать, что он выигрывает. Он смотрел на её губы. Внутри Райны всё холодело и сжималось под этим взглядом. — И в этот момент, когда он открывается... Он наклонился ближе. Она чувствовала его горячее, сбитое дыхание на своих губах. — ...нанести удар. Пауза. — Это называется гамбит, - шепнул он. - Жертвуешь малым, чтобы получить большее. — Ты ничего от меня не получишь. — Уже получаю. Большой палец снова изучающе медленно провёл по её губам. Она не могла пошевелиться. Тело не слушалось. — Ты сейчас думаешь не о том, как меня победить, - прошептал Октавиан. - Ты думаешь, что я сделаю в следующую секунду. Пальцы его гладили её шею. Медленные, круговые движения у самого основания, где бился пульс. Бешено, предательски быстро. — Ты ждёшь моего хода. А значит, я уже выиграл эту партию. Она ,наконец-то, рванулась из его рук, но он держал крепко. Прижал спиной к своей груди, обхватил поперёк живота, вжимая в себя. Его дыхание было у её виска. — В эндшпиле, - шептал он, и голос его вибрировал, проникая под кожу, - когда фигур мало, каждая ошибка становится фатальной. Один неверный шаг… и партия проиграна. Рука его на животе двигалась. Медленно. Кругами. Вверх-вниз. Она чувствовала жар его ладони даже через ткань. — Я не проиграю. — Уже проигрываешь. - Пальцы Канцлера скользнули выше к рёбрам, груди и остановились в сантиметре. — Потому что твоя главная фигура - не ты. Райна замерла. Внутри всё оборвалось. — Твоя главная фигура - он. А он сейчас там, где я могу до него дотянуться. Пальцы его сжались на ткани. Чуть-чуть. Почти незаметно, но она почувствовала. — Вот видишь? - шепнул Октавиан. - Достаточно было просто назвать слабость. Девушка рванулась. Со всей силы, вкладывая всю злость, всю боль, всю ненависть. Он отпустил. Отступил на шаг. Улыбался. Она развернулась, замахнулась, но он перехватил её кулак. Пальцы сомкнулись на её запястье. Потянул, заставляя сделать шаг вперёд. — Не спеши, - сказал он тихо. - Мы ещё не закончили. — Закончили. — Нет. - Канцлер покачал головой. - Мы только начали эндшпиль, Райна. Он подошёл ближе. Вплотную. Она упёрлась спиной в стену, не заметив, как они переместились к краю зала. Он нависал над ней. Руки упёрлись в стену по бокам от её головы. Ловушка. — Ты - королева, - сказал он. Голос его стал жёстче. Требовательнее. - Но даже она стоит на доске, а доска принадлежит тому, кто делает ходы. — Я не принадлежу никому. — Пока. Октавиан смотрел в её глаза, а потом перевёл взгляд на её губы. — Но эндшпиль близко… и в нём останутся только двое. — Кто? — Я и тот, кого я выберу в союзники. Большой палец его коснулся её подбородка. Приподнял, заставляя смотреть в глаза. — Хочешь узнать, кто это будет? Девушка молчала, смотря на него с ненавистью, но не отворачивалась. — Уже лучше, - шепнул он. - Ты начинаешь слушать. Канцлер медленно наклонился, давая ей время оттолкнуть, уйти, закричать. Но она не могла пошевелиться. Его губы коснулись её губ. Сначала легко. Почти невесомо, пробуя на вкус, а потом жёстче, властнее, уже не спрашивая. Одна его рука легла на затылок, пальцы сжали волосы, фиксируя голову. Вторая была на талии, притянула, вжала в стену. Он целовал её глубоко, жадно, собственнически. Язык его скользнул в её рот, и она на секунду забыла, как дышать. Внутри всё кричало, но тело не слушалось. Только через миг, который был как вечность, она пришла в себя. Со всей силы толкнула его в грудь. Он отпустил, отступил на шаг и улыбнулся. — Вот видишь? - сказал он, поправляя футболку. Голос его звучал ровно, будто ничего не случилось. - Ты уже не бежишь, а думаешь и просчитываешь. Это первый шаг к тому, чтобы стать хорошим игроком. Райна вытерла губы тыльной стороной ладони. Снова. И снова. Но его вкус будто въелся в кожу. — Пошёл ты. Голос её дрожал от злости и страха. — Скоро ты поймёшь, Райна. - Октавиан склонил голову, разглядывая её, как редкий экспонат. - В этой игре есть только две роли: игрок и фигура. И ты рождена быть игроком. Нужно только... немного помочь тебе это осознать. — И как это называется? Мат? — Это называется - правильный выбор. - Он улыбнулся. - Мат будет позже, когда ты сама решишь сдаться. Она смотрела на него. На этого человека с идеальными волосами и ледяными глазами. На монстра, который только что поцеловал её, пока она не могла пошевелиться. — Никогда. Он пожал плечами. — Посмотрим. Она вылетела из спортзала. Дверь хлопнула так, что стены вздрогнули. Канцлер остался один. Он стоял посреди зала, смотрел на дверь, за которой она скрылась, потом медленно поднял руку, провёл пальцами по своим губам. Там, где только что были её губы. — Каисса, - прошептал он. Он подошёл к стене, где висело старое, мутное зеркало и посмотрел на своё отражение. Улыбнулся. — Эндшпиль. Три хода, и я заберу с доски всё. Райна бежала по коридору, не разбирая дороги. Ноги несли её сами. Лёгкие горели, сердце колотилось где-то в горле, заглушая все остальные звуки, но она не могла остановиться. Не могла замедлиться. Потому что если остановится, то она начнёт думать, а думать она сейчас не могла. Коридоры, двери, повороты… всё слилось в серую, бесконечную ленту. Лампы под потолком мелькали, как маяки, бросая резкие тени на стены. Где-то на периферии сознания мелькали лица, чьи-то голоса, но она не видела их. Она вообще ничего не видела, кроме одной точки впереди. Зал. Её отряд. Ей нужно туда. Ей нужен Ксандр. Она не помнила, как добежала. Не помнила, сколько поворотов осталось позади, сколько раз чуть не поскользнулась на гладком бетонном полу. Только это: дверь в зал, тяжёлая, металлическая, которую она толкнула с такой силой, что та ударилась о стену с глухим, раскатистым грохотом. Она влетела внутрь, едва не сбив с ног какого-то рядового, который не успел отскочить. Тот что-то крикнул ей вслед, но она не расслышала. Не хотела слышать. — Райна? - окликнул её Макс.- Ты чего? Его голос прозвучал удивлённо, встревоженно. Он делал шаг к ней, но она не ответила. В её горле пересохло так, что язык прилип к нёбу. Райна заозиралась по сторонам, лихорадочно сканируя каждого в зале. Рядовые в форме, кто-то разминается, кто-то отрабатывает удары по манекенам, кто-то просто стоит, переговариваясь. Взгляд метался от лица к лицу, выхватывая знакомые черты, и каждый раз не то. Не тот. Ксандра не было. Она не сразу заметила это. Мозг отказывался верить, заставлял смотреть снова и снова, надеясь, что просто не рассмотрела, что он стоит в тени, что она ошиблась, но его не было. Совсем. У стены, прислонившись плечом к шведской стенке, стоял Рекс. Он небрежно поправлял бинты на руках, двигаясь медленно, будто всё происходящее вокруг не имело к нему никакого отношения. Перед ним маялся Блитц. Сейчас он пытался принять правильную стойку, но явно нервничал, и это делало его движения угловатыми, неуклюжими. Рекс что-то говорил ему, коротко, отрывисто, но Райна не слышала слов. Только шум в ушах. Только собственное дыхание. Она подошла к Рексу. Шаги её были тяжёлыми, но он даже не обернулся, продолжая поправлять бинты. Только когда она остановилась в метре, поднял взгляд на неё. Оценил: раскрасневшиеся щёки, сбитое дыхание, волосы, выбившиеся из хвоста, бешеные глаза. Его лицо не изменилось. Не было ни удивления, ни беспокойства. — Где Ван Хейс? - выдохнула она. Голос её сорвался, прозвучал хрипло, чужим. — Капитана отправили на задание, - сказал Рекс буднично, как о чём-то само собой разумеющемся. - Я сегодня вместо него. Он отвязал бинт, перемотал его чуть туже, даже не глядя на неё. — Какие-то проблемы? Щёки Райны запылали ещё сильнее. Она чувствовала, как жар разливается по лицу, по шее, как кровь приливает к вискам. — Какое задание? - Голос её сорвался, стал выше. - Куда? — Не знаю. - Рекс пожал плечами. Движение вышло ленивым, почти сонным. - Не моё дело. Приказ и точка. Он наконец посмотрел на неё в упор. В его глазах не было злости, не было желания уколоть. Только равнодушие человека, который привык выполнять то, что сказано, и не задавать вопросов. — Он только вчера вернулся... - прошептала Райна. Слова вылетели сами собой. Девушка даже не заметила, как сказала их вслух. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный комок. Рекс замер на секунду. Потом снова отвернулся к Блитцу, который так и застыл в неудобной стойке, боясь пошевелиться. — Ничего не знаю, Рейн, - бросил он через плечо. - Мне сказали, я сделал. Райна смотрела на его широкую спину и не могла пошевелиться. Ноги стали ватными. В голове шумело. Где-то рядом Макс снова окликнул её, но слова тонули в этом шуме, не долетая до сознания. Он уехал. Ксандр уехал на задание. И никто не сказал ей. Никто не предупредил. Она развернулась и вылетела из зала. Ноги несли сами в Кабинет Зейна. Ей нужно туда и нужны ответы. Девушка ворвалась в кабинет без стука. Дверь ударилась о стену. Райна замерла на пороге, тяжело дыша, чувствуя, как пот стекает по вискам, как форма прилипла к спине. Она не помнила, как бежала. Не помнила, сколько поворотов осталось позади. Только это: дверь, кабинет, две пары глаз, устремлённые на неё. Зейн сидел за столом с идеально прямой спиной и каменным лицом. Только в глазах мелькнула тень удивления, когда он ее увидел. Перед ним, в кресле, развалившись с видом человека, которому принадлежит весь мир, сидел Октавиан. Нога на ногу, пальцы сплетены на колене, голова чуть склонена набок. Он не шелохнулся, когда она влетела. Только медленно перевёл взгляд с некоторой насмешкой внутри него. — Рядовая? - Голос Зейна прозвучал крайне резко. - Вы, кажется, забыли, куда и к кому пришли. Я не слышал вашего стука. Райна сглотнула, но не отступила. — Простите, полковник. - Голос её звучал как чужой. - Почему Ван Хейса отправили на задание? Он только вернулся… и даже не отдохнул. Зейн смотрел на неё ледяным взглядом. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Только желваки на скулах чуть заметно двинулись. — Приказы не обсуждаются. — Вы же сами знаете, что так нельзя! - Слова вырвались раньше, чем она успела их обдумать. — Значит, так требовали обстоятельства. - Карвер говорил медленно, чеканя каждое слово. - Мы с вами не обязаны это обсуждать. — Обстоятельства требовали его на убой отправить? - Голос Райны сорвался на крик. Она сделала шаг вперёд, сама не заметив. - Чтобы он от усталости валился? Чтобы... Октавиан чуть наклонил голову. Она почувствовала его заинтересованный взгляд . Он не вмешивался. Не останавливал. Просто наблюдал. Как охотник, который знает, что жертва уже загнана в тупик. — Рядовая! Окрик Зейна был как гром. Райна замолчала, тяжело дыша. Грудь её вздымалась часто, неровно. Она смотрела на Зейна, на его каменное лицо, и где-то глубоко внутри понимала: он тоже всё знает, но ничего не может сделать. — Капитан - опытный солдат, - сказал Зейн тише, но от этого не менее жёстко. - Вам не стоит о нём беспокоиться. Он быстро перевёл взгляд на Канцлера и тут же вернул его к Райне. Райна заметила этот взгляд, и как напряглись пальцы Зейна на столе. Канцлер наблюдал за этой сценой с неподдельным интересом. Он сидел, откинувшись в кресле и на лице его играла лёгкая, почти мечтательная улыбка. Он не смотрел на Зейна. Он смотрел на неё. — Рядовая, - произнёс он мягко, и голос его был таким бархатным, что у неё по спине пробежали мурашки, - а беспокойство о командире входит в ваши обязанности? Райна перевела на него взгляд. В нём было столько ненависти, что, казалось, воздух между ними должен был заискрить. Она смотрела в его светлые, почти прозрачные глаза и видела в них только холод. Только уверенность человека, который знает, что всё уже решено без неё. — Кажется, вы отошли от вашего расписания, - продолжил Канцлер тем же бархатным тоном. - Это рушит дисциплину, не находите? Он говорил спокойно, даже дружелюбно, но в уголках его губ пряталась улыбка. Та самая, которую она уже видела сегодня. Улыбка человека, который знает больше, чем говорит, и который уже считает, что выиграл. Райна открыла рот, чтобы ответить… и замерла. Дверь распахнулась. В кабинет влетел запыхавшийся связной, с планшетом в дрожащих руках. Форма на нём была расстёгнута, волосы взлохмачены, будто он бежал не переставая. На лице его было такое выражение, от которого у Райны внутри всё оборвалось. — Полковник! - выдохнул он, едва переведя дыхание. - Связь с отрядом... связь оборвалась. Тишина была такая плотная, что, казалось, её можно было резать ножом. Райна слышала, как бьётся её сердце. Слышала, как пульс отдаётся в висках, в пальцах, в кончиках языка. Мир вокруг перестал существовать. Остался только этот звук: гулкое, пугающее эхо собственной крови. Сердце упало куда-то вниз. В холодную, бездонную пустоту. Зейн медленно поднялся из-за стола. Движения его были плавными, но в них чувствовалась какая-то странная, неестественная тяжесть, будто каждое давалось ему с трудом. Он опёрся ладонями о столешницу и посмотрел на связного. — Что значит - оборвалась? — Мы... мы потеряли сигнал двадцать минут назад. - Связной сглотнул, провёл дрожащей рукой по лицу. - Никак не можем восстановить. Пытались на всех частотах, но... глухо. — Аварийный канал? — Тоже молчит. Зейн молчал. Он смотрел на связного, но видел, казалось, что-то другое. Что-то, что было за пределами этого кабинета. Райна видела, как его пальцы, лежащие на столе, сжались в кулаки. Канцлер медленно перевёл взгляд на связного. Бровь его чуть приподнялась на миллиметр. И тут же опустилась. Всё. Ни удивления, ни тревоги. — Печально, - сказал он ровно, незаинтересованным тоном. - Будем надеяться на лучшее. Райна смотрела на Октавиана. Ей показалось, или в уголках его губ мелькнула улыбка? Она всмотрелась, пытаясь уловить что-то, зацепиться за деталь, которая докажет, что это не её воображение, но лицо Канцлера было спокойным, почти сочувствующим. Слишком идеальным. Их взгляды встретились. В его глазах не было сочувствия. Ни капли. Только ледяная уверенность человека, который смотрит на уже решённую партию. Который знает, какой ход будет следующим. Который знает, что победа уже за ним. Райна смотрела в эти глаза и не могла дышать. Где-то на периферии сознания она слышала голос Зейна, отдающего какие-то распоряжения. Слышала, как связной что-то отвечает, как в кабинет входят другие люди, но всё это было далеко. Словно не с ней. Она стояла посреди кабинета, глядя в глаза Канцлеру, и впервые за долгое время чувствовала настоящий, парализующий страх. Не за себя. За него.