Под маской

Утром Райна проснулась первой. Сознание возвращалось медленно, как из глубины, сквозь его дыхание, ровное и тёплое, сквозь тяжесть руки, лежащей на ней. Ксандр спал на животе, раскинувшись так, будто кровать была его личным полем битвы, которое он уже завоевал. Его пальцы даже во сне собственнически сжимали её. Она улыбнулась. Такая улыбка появлялась на её лице только здесь, с ним, когда никто не видел. Осторожно, чтобы не разбудить, она повернула голову. В сером утреннем полумраке его лицо казалось почти спокойным, но даже во сне между бровями залегла складка, а уголок рта был чуть напряжён, будто он в любой момент готов был сорваться с места. Райна провела пальцем по этой складке, разглаживая её, и его рука сжалась чуть сильнее, притягивая ее ближе. Она придвинулась, уткнулась носом ему в плечо, вдохнула. Его запах был везде: в её волосах, на её коже, в простынях. Он всегда казался ей запахом дома, которого у неё никогда не было, но она мечтала, что однажды это изменится. Рука сама потянулась к его лицу. Кончики пальцев коснулись шрама, каждую трещинку которого она знала наизусть, как и все остальные шрамы на его теле. Подушечки скользнули по щеке, замерли на скуле, потом на уголке губ. Затем убрала прядь волос, упавшую ему на лоб. Чёрные, непослушные, они всегда лезли, куда не надо, и ей нравилось убирать их, видеть его лицо полностью. Во сне он выглядел безоружным без наглой усмешки, без брони, которую надевал каждый раз, выходя в мир. Просто он. Просто Ксандр. Она медленно подалась вперёд и коснулась губами его губ. Поцелуй вышел лёгким, почти невесомым, чтобы ощутить вкус, но он перехватил её прежде, чем она успела отстраниться. Его пальцы скользнули в её волосы, притягивая ближе, и поцелуй углубился, стал тягучим, медленным, как патока. Он не торопился, смаковал, и от этого кружилась голова. — Так ты не спишь, - выдохнула она, когда он наконец отпустил её губы. Ксандр медленно открыл глаза. В полумраке комнаты они казались почти чёрными и бездонными. — Любишь приставать к беззащитным? - спросил он хрипло, вызывая в Райне волну смущения. - Пользоваться ситуацией? Она отвела взгляд, закусила губу, стараясь не выдать, как сильно её заводит этот его тон. — У тебя просто что-то было на лице, - выдавила она, делая голос деловито заботливым. - Пришлось убрать. — Убрала? - Его рука скользнула по её бедру, пальцы добрались до ягодицы, сжали, притягивая ближе. - Не до конца, кажется. Он улыбнулся, предвкушая, когда она сделает следующий шаг. Райна обвила его шею, зарылась пальцами в жёсткие волосы на затылке. Он потянул её на себя, и она оказалась сверху, прижатая к нему, чувствуя, как его пальцы вжимаются в её спину. Райна отстранилась, пытаясь отдышаться. Ее волосы рассыпались по плечам, щёки раскраснелись, воздух застревал в горле. — Ну? - спросил он. - Это всё, на что ты способна? — А ты хочешь большего? — Всегда. - выгнул он бровь и потянулся к ней, но она упёрлась ладонями ему в грудь. — Ксандр, - сказала она. - Что ты хотел мне показать? Вчера говорил. Он замер и выдохнул с некоторым сожалением. Пальцы на её спине, только что вжимавшие её в себя, расслабились. Перехватил её руку, притянул к губам и медленно поцеловал кончики пальцев один за другим. — Потом, - сказал он. - Вечером, когда всё закончится. — Что закончится? — День. - Он сел и их лица стали разделять считанные сантиметры. - Сначала надо сделать все дела... А вечером будет наше время. — Звучит как план. — Я гениальный стратег. Она покачала головой, не сдерживая улыбки. Он наклонился, поцеловал её в нос, в щёку, в уголок губ. Его губы скользнули ниже. — Знаешь, - сказал он, - я могу придумать ещё один план. Намного интереснее. Вдруг раздался ритмичный стук в дверь. Райна замерла, прислушалась. Стук настойчиво повторился . — Твою мать, - прошептала она. - И кто это в такую рань? Райна вскочила с кровати, на ходу натягивая форму, застёгивая ремень, поправляя волосы. Ксандр откинулся обратно на постель, лениво наблюдая за ней, подперев голову рукой. — Ты не встанешь? - прошипела она. — А что я должен сделать? - Он весело усмехнулся. - Спрятаться под кровать? — Ксандр! Он театрально вздохнул и неспешно поднялся, взяв свои вещи. После чего встал за дверью, подмигнув ей. Райна приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы видеть лицо пришедшего. На пороге стоял какой-то невзрачный рядовой, каких тут были сотни. Ничем не примечательный и не запоминающийся. Он был в стандартной форме нулевого отдела. Руки его были по швам , спина прямая , взгляд вперед. — Рейн, - сказал он громко. - Тебе после завтрака надо зайти к канцлеру. Не забудь. — Поняла. - Девушка закрыла дверь, не дожидаясь, когда рядовой уйдет.  Ксандр взглянул на неё. Одна бровь была приподнята, на лице Райна увидела смесь интереса и того выражения, которое появлялось у него, когда он что-то не одобрял. — Канцлер? - переспросил Ван Хейс ровным голосом, которому пытался придать безразличие, но в нём проскользнула сталь и нотка неприязни. Райна скривилась. — Надо что-то с этим делать, - выдохнула она с досадой. — С чем? - Ван Хейс подошёл вплотную, взял её за подбородок, заставляя поднять голову. - С тем, что он тебя вызывает? Или с тем, что ты не хочешь туда идти? — И то, и другое. Он задержал взгляд на её лице, изучая, будто искал что-то, потом наклонился и поцеловал. — Тогда пошли в душ и завтракать, - сказал он, отмахиваясь от этой темы. - Я с тобой. Райна улыбнулась, задрав голову выше. — Это угроза? — Это сопровождение. - Он взял её за руку и сжал её пальцы. - Чтобы ты не сбежала. Столовая жила своей привычной суетливой жизнью, как муравейник, который разворошили палкой. Голоса смешивались в единый гул, тарелки звенели, кто-то громко смеялся. Воздух был густым, пропитанным запахами еды, кофе и той особой утренней бодростью, которая к середине дня неизбежно выветривается. Райна сидела за столом с другими рядовыми, глядя в тарелку с кашей, которая давно превратилась в неаппетитную массу. Ложка двигалась по кругу, но ко рту не поднималась. Рядом Макс что-то рассказывал, жестикулируя так, что чуть не сбил чью-то чашку, но она не слушала.  Её взгляд то и дело скользил к офицерскому столу, туда, где среди нескольких человек сидел Ксандр. Он не смотрел на неё, просто сидел, откинувшись на спинку стула, и казалось, что весь мир для него сейчас ограничивался чашкой остывающего кофе. — Райна, ты слушаешь? - Макс отвлёкся от своего бутерброда, заметив, что она не реагирует. — А? Да, - она отвела взгляд. - Конечно. — Я про вчерашнюю вылазку говорю. Там такие колоссы были... — Угу, - кивнула она, уставившись в тарелку. Макс проследил за её взглядом и ухмыльнулся. — Ага, - издал смешок Керроу, скользя взглядом по Ксандру. - Понял. — Что ты понял? - спросила девушка, хотя уже знала ответ и ее игра в озадаченность была раскрыта.  — Что ты меня не слушаешь. Райна хотела возразить, но только закатила глаза. Макс снова хмыкнул, но ничего больше не сказал. Просто откусил от бутерброда с таким видом, будто ничего интереснее в жизни не видел. За офицерским столом было тише, но не менее оживлённо. Ван Хейс сидел, небрежно развалившись, и казалось, что всё происходящее вокруг его нисколько не касается. Рекс напротив помешивал чай, поглядывая на него с ленивым любопытством. Зейн сидел во главе, отгородившись от мира чашкой нетронутого кофе. Он выглядел так, будто находился одновременно здесь и где-то далеко, и только по тому, как он иногда переводил взгляд на дверь, можно было догадаться, что он тоже кого-то ждёт. Дверь распахнулась, и в столовую вошли Мария и Адриана. Мария была как всегда спокойная, собранная, с аккуратно уложенными волосами и в очках. Адриана же с небрежными кудрями и легким румянцем, будто уже успела пробежаться пораньше с утра. В руках у нее был блокнот, который так и норовил выскользнуть из рук. Они оглядели зал, переглянулись и направились не к солдатским столам, а к офицерским, взяв подносы и еду. Ксандр опустил чашку. Рекс перестал помешивать чай. — Они что, к нам? - спросил Ксандр, не поворачивая головы, явно не приветствуя эту акцию.  — Похоже на то, - ответил Рекс, провожая женщин взглядом. Ему тоже показалась эта компания более чем странной.  Мария и Адриана подошли к столу. Мария посмотрела на Зейна, и на её лице появилась та лёгкая, едва заметная улыбка, которая говорила о ее смущении. — Свободно? - спросила доктор Шу, слегка наклонив голову. — Садитесь, - ответил Зейн, кивая на свободные места. Мария села рядом с ним, а Адриана рядом с Ксандром. Журналистка положила блокнот на стол и открыла на чистой странице. Рекс переводил взгляд с Марии на Зейна, потом на Адриану, потом на Ксандра, явно наслаждаясь новым раскладом. — Вы сегодня рано, - заметил Рекс, обращаясь к Марии. — Дела, - коротко ответил Зейн, перехватив вопрос. - У Марии отчёт, у меня совещание. Решили совместить. — Завтрак и совещание? - уточнил Рекс. — Ещё какие-то вопросы? - Карвер посмотрел на него, и Рекс, не моргнув, покачал головой. Но на его лице застыло выражение человека, который только что увидел нечто, требующее немедленного обсуждения с кем-то, кто это оценит. Ксандр повернулся к Адриане. Его лицо приняло то самое выражение, которое, как он знал, выводило её из себя быстрее всего. — Журналистка, - протянул он, окинув взглядом её поднос. - Уже готова написать сенсацию? Адриана подняла голову, насторожившись. — О чём? — О заветренном хлебе в армейской столовой, - Ксандр кивнул на её тарелку, на которой лежал несчастный, подсохший кусок. - Эксклюзив. Адриана посмотрела на хлеб, потом на него. — По-твоему, это смешно? — Я думаю, - он взял кусочек, покрутил в пальцах, разглядывая его на свет, - что ты ищешь сенсации там, где их нет. А может, просто боишься настоящих? Тех, где надо не блокнот доставать, а зубы показать. — О моих зубах можешь не беспокоиться, капитан, - усмехнулась Адриана. - Их хватит, чтобы перегрызть чьё-то горло. Ксандр приподнял бровь. — Надеюсь, ты про колосса, - сказал он. - Нам такие бойцы нужны. — А ты меня уже в бойцы записываешь? — А что? - Ван Хейс откинулся на спинку стула, разглядывая её с тем ленивым интересом, который она так ненавидела. — Первый фланг: рвать руками. Второй фланг: испепелять взглядом. А ты будешь в центре… командовать парадом. От твоего кислого лица твари вмиг разбегутся. Сэкономишь нам патроны. Адриана сжала блокнот, пальцы её побелели, а лицо недовольно скривилось. Рекс поперхнулся чаем, наблюдая за ними. Зейн, не поднимая головы, чуть заметно покачал ей, поднося руку к лицу. — Но есть ещё одна тема для статьи, - Ксандр наклонился ближе, понижая голос до доверительного шёпота. - Тебе стоит перейти на более благодатную почву. Например, выяснить, почему полковник пьёт кофе без сахара? Представляешь заголовок: «Железный Карвер: сладкое не для героев». Зейн поднял голову. Предупреждающе посмотрел на Ксандра, но тот сделал вид, что не заметил. — Может, сменим тему? - вмешалась Мария. - Полковник любит сладкое, не надо его оговаривать, просто редко себе это позволяет. Зейн резко повернул голову, как будто только что была выдана его самая страшная тайна. Он ошарашено уставился на доктора Шу и в его взгляде читалось что-то, очень похожее на предательство. Мария только мило улыбнулась. — Адриана приехала писать о золотом руне, - продолжила она. - Я ей помогаю. Так что, капитан, вам не стоит переживать, что будут искать какие-то ваши нарушения. Она повернулась к Зейну, скромно опустив ресницы. — Кроме того, под руководством такого отличного полковника просто не может быть ничего из ряда вон выходящего. Ксандр, как раз отпивший кофе, резко закашлялся. Рекс начал постукивать его по спине, и оба тряслись от беззвучного смеха. Зейн с Марией обменялись непонимающими взглядами. — Что происходит? - осмотрела внимательно всех Адриана. - Что смешного? — Прошу прощения, нужно идти, - Ксандр так резко встал, что ножки стула заскрипели по полу. — И мне, - Рекс подскочил следом. Они быстро и уверенно пошли в сторону коридора и, дойдя до него, закрыли за собой дверь.  — Ты видел его лицо? - выдохнул Ксандр. — Видел, - Рекс наконец позволил себе рассмеяться. - Он выглядел так, будто Мария только что призналась, что знает пароль от всех входов в базу. — «Под руководством такого отличного полковника», - процитировал Ксандр, и его снова разобрал смех. — А Мария? - Рекс вытер выступившие слёзы. - Она сказала это с таким лицом... — Он бы упал, если бы не держал спину. Зейн, оставшийся за столом, проводил их суровым взглядом. Он слышал смех из коридора.  Мария сидела рядом, всё ещё улыбаясь. — Что? - спросила она, встретив его взгляд. - Я сказала что-то не так? Зейн посмотрел на неё. Потом покачал головой. — Нет, - сказал он, решив, что вопрос не стоит выяснений отношений. Он взял чашку, сделал глоток. Мария легонько положила руку ему на плечо. Он не отстранился. — За офицерским столом сегодня весело, - протянул Макс, наблюдавший за всей этой сценой от своего солдатского стола. — И у нас не хуже, - Райна отодвинула тарелку, к которой совсем не притронулась. - Ладно, мне надо к канцлеру идти. Девушка встала, поправила воротник. — Что-то ты зачастила к нему, - заметил Макс обеспокоено. — Это не моя воля. Ты же знаешь сам, - Райна печально вздохнула, внутри всё сжалось. - Приду позже на тренировку. Рейн направилась к выходу, чувствуя, как тяжелеют ноги с каждым шагом. Внутри нее заражалось плохое предчувствие, но она еще не знала, чего именно ей ждать. Райна остановилась на секунду в коридоре и сделала глубокий вдох. И пошла дальше. Кабинет Канцлера был тихим, как склеп. Воздух здесь казался застывшим, лишённым движения, словно сама комната держала дыхание, ожидая приговора. Мягкий свет настольных ламп падал на полированную поверхность стола, скользил по голографическим экранам, отражался в стеклянных панелях, но не добирался до углов, где по-прежнему царил полумрак, в котором тонули очертания тяжёлой мебели. Райна стояла перед столом, чувствуя, как эта тишина обволакивает её, липкая, плотная, как смола. Она старалась держать спину прямой, голову поднятой, но пальцы предательски впивались в ладони, оставляя крошечные, болезненные следы. Она смотрела на Канцлера, но видела только своё бледное отражение в стеклянной панели у него за спиной. Канцлер сидел в кресле, откинувшись на спинку, и рассматривал её так, как рассматривают редкий экспонат, который уже принадлежит тебе. Белый китель сидел на нём с той безупречностью, которая достигается только годами привычки к абсолютному контролю. Серебристые волосы были уложены так, что ни одна прядь не лежала иначе, чем должна. Он не торопился и давал ей время, чтобы её страх вызрел, и она сама поняла то, что он собирался ей сказать. Райна смотрела на него, и где-то в глубине, под слоем страха, начинала прорастать отчаянная злость. Она сжала кулаки сильнее, и эта маленькая боль помогла ей не сломаться. — Райна, - наконец произнёс он. Голос его был мягким, почти ласковым, как у терпеливого учителя, который объясняет прописные истины нерадивому ученику. - Время вышло. Девушка замерла, затаив дыхание. — Ты уже взрослая, - продолжал он, не повышая голоса. - И должна понимать, что есть люди, которым не отказывают. — Это вы о себе? - услышала она свой голос. Он прозвучал чужим, но в нём была та самая злость, которая только начала прорастать. - Или о ком? Канцлер чуть заметно приподнял бровь. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на интерес. — С капитаном, - сказал он, пропуская её реплику мимо ушей, - будущего вам никакого не светит. При любом стечении обстоятельств ваши дороги разойдутся. — Это вам виднее? - Райна почувствовала, как голос становится твёрже, хотя внутри всё дрожало. - Вы решили, что для меня лучше? Он не ответил. Только смотрел на неё, и в этом взгляде было что-то, от чего её злость начала таять, сворачиваться, уступая место страху. — Он свой выбор уже однажды сделал, - продолжил Канцлер, будто она ничего не говорила, и взял со стола стеклянный шар с голограммой внутри. Повертел его в пальцах, рассматривая на свет. — Он служит Ковчегу и что его каждый день, как последний, ты уже слышала. И не раз. Он сделал паузу и посмотрел на неё. Улыбнулся… и улыбка не коснулась его глаз. — Общение между вами должно прекратиться. Райна сглотнула. Горло пересохло так, что язык прилип к нёбу. Она попыталась взять себя в руки, но пальцы всё равно дрожали. — А если я откажусь? - спросила она почти шёпотом, заставляя себя смотреть ему в глаза. - Что ты сделаешь? Убьёшь меня? Октавиан снисходительно усмехнулся. — Зачем мне тебя убивать, Райна? - Он поднялся из-за стола. Медленно, плавно, как тень, которая обретает форму. Поправил манжет. Жест был почти небрежным, но она поняла: он показывает, что всё здесь под его контролем. - Ты нужна мне живой. Нужна здесь и такая, какая есть. Он обошёл стол, остановился в шаге от неё. Она чувствовала его холодный, стерильный запах без единой тёплой ноты и свой собственный страх, который, наверное, он тоже прекрасно видел. — Я сделаю так, - сказал он тихо, - что капитан Ван Хейс будет отправляться на Дикие земли каждый день до тех пор, пока его везучесть не кончится. А она кончится, Райна, и ты сама это знаешь. Девушка смотрела на него, и внутри неё всё кипело. Ярость, страх, отчаяние - всё смешалось в один тугой, пульсирующий комок, который рвался наружу. — Ты не посмеешь, - прошептала она. — Посмею, - он шагнул ближе, и она невольно отступила, упёршись спиной в холодную стену.  Её пальцы скользнули по холодному бетону, ища опору. - И ты это знаешь. Поэтому сейчас ты пойдёшь и сделаешь то, что я сказал: прекратишь с ним общаться. Сегодня же. — Это угроза? - спросила она, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Это последнее предупреждение, - поправил он. - Раз ты по-хорошему не хотела, будут другие методы. Итог один. Ты это знала. С самого начала знала. Не говори, что в глубине души не понимала. Райна смотрела на него. На его идеальное лицо, на светлые глаза, в которых не было ничего, кроме ледяной уверенности. И внутри неё что-то надломилось. — Ты просто монстр, - выдохнула она. Голос дрожал, срывался, но она не могла остановиться. - Ты не человек. Ты... ты даже не понимаешь, что делаешь. Канцлер усмехнулся, с почти нежным выражением лица.  — Я просто человек, который привык добиваться своего, - сказал он. - И ты как никто другой это знаешь. Он подошёл ещё ближе и протянул руку к ее лицу. Она замерла не в силах пошевелиться, но он не коснулся ее. Только провел пальцами в воздухе вдоль её щеки. Она почувствовала, как по коже бегут мурашки. — Со временем обиды забудутся, - продолжил он, и голос его стал мягче. - И понимание придёт, что я правильно тебя направил. Остальное стерпится, слюбится. Ты умная девочка, Райна. Ты справишься. Девушка смотрела на него, и внутри неё всё кричало. Хотелось ударить его, закричать, сказать, что он не имеет права, что он не может решать за неё. Но она молчала, потому что если скажет - он сделает и отправит Ксандра туда, откуда не возвращаются, а она не переживёт этого. — Ты сейчас пойдёшь, - сказал Октавиан, и в его голосе появилась сталь, - и сделаешь то, что я сказал. Без сцен. Без объяснений. Ты просто прекратишь с ним общаться. — А если я не смогу? - прошептала она. — Сможешь, - он улыбнулся. - Ты всегда была сильной. Это в тебе мне и нравится. Он отвернулся, подошёл к голографическим экранам. Встал спиной к ней, заложив руки за спину. Его силуэт на фоне освещения казался вырезанным из камня. — Теперь ты играешь по моим правилам, Райна, - сказал он негромко. - И делаешь то, что я скажу. Это твой выбор, и ты сделала его, когда решила, что его жизнь для тебя важнее. Райна стояла, не в силах пошевелиться. Ноги стали ватными. В голове шумело. Она смотрела на его спину и не могла поверить, что это происходит. — Можешь идти, - сказал он, не оборачиваясь. Она развернулась. Шаг. Второй. Третий. Рука легла на холодную ручку двери. Металл обжёг ладонь. — И, Райна, - голос Канцлера остановил её на пороге. - Не заставляй меня жалеть о том, что я дал тебе шанс. Она вышла. Дверь закрылась за ней с мягким, необратимым щелчком. Коридор тянулся бесконечной серой лентой, уходя в перспективу, где тусклые лампы отбрасывали на стены неровные, дрожащие круги света. Райна застыла посреди этого пространства, как человек, который забыл, куда шёл. В голове была какая-то неестественная, ватная тишина, из которой вдруг вырывались обрывки мыслей, чтобы снова утонуть в пустоте. Сердце бешено билось, и каждый толчок отдавался в пальцах, в висках, в груди, где всё сжалось так, что, казалось, треснут рёбра. Слова Канцлера врезались в память не звуком, а ожогом. Она прижалась ладонью к стене. Бетон был шершавым, холодным, но жар, который пульсировал внутри, не остывал. Дрожь пробирала её: не та нервная, которую можно сдержать, а глубокая, идущая из самого нутра, как озноб перед долгой, мучительной лихорадкой. Пальцы скользили по стене, оставляя на серой поверхности едва заметные следы влаги. Что я могу сделать? В памяти всплыло слово, брошенное Канцлером: цугцванг. Положение, когда каждый следующий шаг только приближает проигрыш. Она прокручивала варианты, но все они упирались в одну и ту же стену: если она скажет правду или останется с ксандром - он погибнет. Если промолчит, он будет ненавидеть её, но останется жив. Она выбрала его жизнь. И теперь стояла здесь, чувствуя, как эта цена сдавливает плечи, как тяжесть этой лжи гнёт её к земле. Грудная клетка ходила ходуном, дыхание было поверхностным, сбитым. Она не могла вдохнуть полной грудью, будто кто-то сжимал рёбра стальными обручами. В конце коридора послышались чёткие, размеренные, знакомые до дрожи в коленях шаги. Райна не подняла головы. Она смотрела в пол, на бетонную крошку, на тонкие трещины, и надеялась, что тот, кто шёл, просто пройдёт мимо. Не сейчас. Не с ней. Не такой её должен кто-то видеть. Шаги остановились рядом. Так близко, что она чувствовала тепло его тела даже на расстоянии. — Рейн, ты чего стоишь посреди коридора? Голос, от которого внутри всё переворачивалось. Сердце дёрнулось, пропустило удар, потом болезненно забилось с новой силой, как птица в тесной клетке, бьющаяся о прутья. Каждый удар отдавался в висках, в кончиках пальцев, в самом низу живота, где всё сжималось от его близости. Она не подняла головы. Не могла. Если она посмотрит на него сейчас, то всё рухнет. Она не сможет сделать то, что должна. Пальцы, упёртые в стену, мелко подрагивали, и она чувствовала, как ногти впиваются в ладонь другой руки, оставляя маленькие, болезненные следы. — Я с тобой говорю вообще-то, - в голосе появились нотки нетерпения. Райна молчала, ее горло сжалось так, что невозможно было выдавить ни звука, и смотрела в пол, на его сапоги, стоящие так близко от неё. Ксандр наклонился, пытаясь заглянуть ей в лицо. Она так и не поднимала голову, и тогда он взял её за подбородок. Его пальцы были горячими, сухими, уверенными. Она чувствовала каждый миллиметр его кожи на своей. Он поднял её лицо вверх, заставляя смотреть на него. — И что это за драма посреди дня? - спросил он, вскинув бровь. Его глаза скользнули по её лицу: по влажным от слёз щекам, по дрожащим губам, по расширенным зрачкам. - Не смогла норматив выполнить или что? Нет времени прохлаждаться. — Я не прохлаждаюсь, - выдавила она, чувствуя, как её голосовые связки сжимаются и каждое слово даётся с нечеловеческим усилием. - Всё хорошо. — У меня нет времени твои душевные травмы обсуждать. - Ксандр сделал шаг, собираясь уйти, но Райна схватила его за руку. - Ноги в руки и на тренировку. — Ксандр, нужно поговорить, - сказала она, поднимая на него взгляд. В её глазах было что-то, от чего его лицо на секунду изменилось. Напряжение, которое он старательно скрывал, прорвалось наружу в сжатых челюстях и прищуренных глазах. Ван Хейс дёрнул её за руку, и Райна ударилась лицом о его грудь. Воздух со свистом вырвался из её лёгких. Он запрокинул её голову вверх, и их лица оказались в опасной близости. Райна чувствовала его сбитое дыхание на своих губах и как её тело предательски тянется к нему, мышцы напрягаются в ожидании и внутри всё кричит: «Останься! Не отпускай!» — Если ты так по мне соскучилась, то сейчас, не лучшее время и место, но ладно, - его голос стал ниже, в нём появилась та самая хрипотца, которая сводила её с ума, - можешь подарить мне свой сладкий поцелуй и расходимся. Девушка смотрела на него, его приоткрытые губы и хотела поцеловать его, забыть обо всём. Но Райна оттолкнулась от его груди. Резко, так, что он отпустил её, и сделала шаг назад. Её руки дрожали, и она спрятала их за спину, чтобы он не видел. Ксандр удивлённо посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло непонимание. — Я что-то пропустил? - спросил он, и в его голосе появилась сталь. - Момент, когда мы поссорились. Что происходит? — Ничего, - Райна смотрела куда-то в сторону, на стену, на пол, на что угодно, только не на него. Пальцы её за спиной переплелись. - Мы просто больше с тобой не вместе. С этого дня. С этого момента. Слова резали горло и оставляли внутри нее рваные, кровоточащие раны. Ксандр обеспокоено смотрел на неё, и в его глазах что-то происходило: надежда, которая ещё теплилась, сжималась, умирала. Она видела, как расширились его зрачки, как дёрнулся кадык, когда он сглотнул. Видела, как побелели костяшки его пальцев, сжатых в кулаки. — Что ты сказала? - переспросил он. В голосе его появились нотки, которых она раньше не слышала. - Это ты так заигрываешь со мной? Такая игра, где ты обиделась, а я тебя убедительно переубеждаю? Он подмигнул, но подмигивание вышло натянутым, неестественным, как маска, которая вот-вот треснет. Уголки его губ дёрнулись в попытке изобразить улыбку, но не получилось. — Оставим на вечер, Рейн. — Нет, - она покачала головой и ее волосы упали на лицо. Она не стала их убирать. Пусть прячут её. Мысли путались, натыкались друг на друга, не желая складываться в слова. Она пыталась найти те, которые не приведут к Канцлеру, но в голове было пусто. Только страх и отчаяние. — Пошутила и хватит, - сказал Ван Хейс, закрывая разговор. Он сделал шаг к ней, протянул руку. В его жесте не было уверенности - были мольба и надежда, которые он не мог скрыть. И в этот момент за спиной Райны снова послышались шаги. Райна обернулась. Ксандр поднял голову. Канцлер неторопливо шёл по коридору, с той лёгкой, скользящей походкой, которая делала его похожим на тень, обретшую форму. Белый китель сиял в тусклом свете ламп, и он казался единственным источником света в этом сером, бетонном коридоре. Его голубые глаза смотрели на неё с той спокойной, ледяной уверенностью, от которой внутри всё холодело. Он остановился рядом с ними. Кивнул Ксандру. — Капитан, добрый день. Как ваше здоровье? — Всё в пределах нормы. Спасибо, - ответил Ксандр незаинтересованным и нервным тоном. Райна видела, как напряглись его плечи. — Райна, - Канцлер кивнул ей. Сделал паузу. Перевёл взгляд на Ксандра и потом снова на неё. — Кстати, - сказал Октавиан, и в голосе его появились новые нотки, - хотел поблагодарить... Он чуть наклонился к ней. Непринуждённо, по-свойски. Райна чувствовала его дыхание. И сказал ей тихо, но так, чтобы Ксандр слышал каждое слово: — Спасибо за вчерашний поцелуй. Он был очень... будоражащим. Райна замерла. Внутри неё всё оборвалось. Мир вокруг сузился до одной точки: до лица Ксандра, которое она боялась увидеть. Медленно, будто в замедленной съёмке, она перевела взгляд на него. Его лицо стало белым, как бумага. Глаза сузились, в них не было ничего, кроме боли и ярости. Желваки ходили на скулах, пальцы сжались в кулаки так, что побелели костяшки. Она видела, как дрожит его рука, как он сдерживает себя, чтобы не броситься на Канцлера. Видела, как его грудь вздымается, как он тяжело дышит, стараясь успокоиться. Он смотрел на неё, и в этом взгляде было всё - непонимание, предательство, гнев, который клокотал где-то внутри, готовый вырваться наружу. — О, Райна, - продолжил Канцлер всё так же тихо, едко, - так ты ему не сказала, как ты хорошо проводила время, пока он был под угрозой смерти? На его губах проскользнула тень снисходительной улыбки. Канцлер выпрямился, посмотрел на них обоих. — Вижу, что вам есть о чём поговорить, - констатировал Октавиан, делая пару шагов. Потом обернулся, как будто вспомнив. - Райна, позже отчитайся мне о своих успехах. Нам тоже есть что ещё обсудить с тобой. Буду с нетерпением ждать. Канцлер ушёл, его шаги затихали медленно, словно он не хотел упустить ни секунды происходящего. Ксандр стоял, глядя на неё. В его глазах была тьма. — Объяснись, - сказал он ледяным тоном, от которого пронизывал страх.  — Ксандр, всё было не так, как ты подумал, - Райна запнулась, убирая выбившиеся пряди с лица нервным, дрожащим движением. Пальцы путались в волосах, она не могла их унять. - Но это уже не важно. — И что же тогда важно по-твоему мнению, Райна? - Глаза его зло сверкнули, не предвещая ничего хорошего. Райна сжала кулаки, глубоко вдохнула и опустила взгляд. Внутри будто всё разбилось на тысячи осколков, которые вонзались в сердце, в лёгкие, в живот, не давая дышать. — Ну же, я жду, - каждое слово пыталось ударить её. - Не заставляй меня терять терпение. Ты же видишь, я в бешенстве. Райна подняла голову и посмотрела Ксандру в глаза. — Мы с тобой прекрасно понимали, что не можем быть вместе. Нам нужно расстаться. Насовсем. Это не ссора. Это необходимость. — И как давно ты эту необходимость поняла? - уголок его губ пополз вверх в злой усмешке. - Вчера, когда я уехал? Или когда целовалась с канцлером? Или может, твоя подруга поучаствовала? Когда, Рейн? Объясни, тогда зачем ты меня ждала и всё то, что было дальше? К чему весь этот цирк. Я для тебя шутка какая-то? Он грубо схватил её за плечи. Пальцы впились в ткань формы, сжались так, что она почувствовала, как немеют мышцы. Она чувствовала его дрожь, которая была не от слабости, а от той ярости, которую он сдерживал из последних сил. Рывок. Она ударилась спиной о стену. Вздох вырвался из груди, но он не дал ей опомниться. Сделал шаг, вжимая её в бетон своим телом. Одной рукой зажал её лицо. Ладонь легла на щёку, пальцы сомкнулись на челюсти, прижимая голову к стене, заставляя смотреть прямо на него. Она чувствовала каждый палец: большой на скуле, указательный у уголка губ, остальные на челюсти, сжимающие, не дающие отвернуться. Чувствовала, как подушечки пальцев касаются её кожи, как они дрожат. — Ты вообще помнишь, с кем имеешь дело? - прорычал он, и его голос был низким, вибрирующим, полным той ярости, которую он сдерживал всё это время. - Ты что вытворяешь? Она чувствовала его дыхание и каждый выдох обжигал кожу. Чувствовала, как дрожит его рука, сжимающая её лицо. В его глазах было всё. Боль, которую она причинила. Ярость, которая искала выход. И где-то глубоко, на самом дне, то, что она боялась увидеть: надежда, которая ещё не умерла, но умирала прямо сейчас, на её глазах. Она видела, как его зрачки расширились, как в них отражается её собственное бледное лицо с дрожащими губами. Видела, как его кадык дёрнулся, когда он сглотнул. Видела, как напряглись мышцы его шеи. Райна пыталась сдерживать слёзы, которые жгли глаза. — Надеюсь, ты хорошо всё взвесила, прежде чем всё это сделала и сказала, - сказал Ксандр тише, но от этого не менее страшно. — Я… Ксандр… - она не находила слов, только всё сильнее окунаясь в безысходность своей ситуации. — Объяснись, Райна, - надавил он сильнее. Его пальцы сжались на её челюсти, и она почувствовала, как он сдерживает себя, чтобы не причинить боль, но боль уже была. Она разливалась по всему телу, отравляла кровь, сжимала сердце. — Я не могу, - прошептала она. Слёзы всё-таки потекли. Одна, вторая, третья. Они скользили по её щекам, падали на его пальцы, на её форму. Она чувствовала, как капли разбиваются о его кожу, как он вздрагивает от этого прикосновения. — Что значит, ты не можешь?! - заорал он. Звук его голоса ударил по стенам, отразился эхом, затих где-то вдали. Он смотрел на неё, и в его глазах произошло что-то страшное. Она видела этот момент, тот самый, когда надежда умирает. Сначала в его глазах мелькнул вопрос, потом - пустота. А потом понимание. Холодное, тяжёлое, необратимое. Он медленно разжал пальцы. Отпустил её лицо и отступил на шаг. Рука его опустилась, и она увидела, как дрожат его пальцы. Как он сжимает и разжимает кулаки, пытаясь унять эту дрожь. Как его плечи, которые только что были напряжены до предела, опускаются, будто под тяжестью невидимого груза. — А-а-а, - протянул Ксандр и горько усмехнулся. Она никогда не видела его таким. - Я понял. — Что ты понял? - спросила девушка, потирая лицо. — Ты своего добилась, Райна. - Он отступил ещё на шаг, покачав головой. - Молодец. Я как идиот повелся. — О чём ты? — Не надо. - Он поднял руку, останавливая её. Жест был резким, почти грубым. - Всё сходится. Контрабанда, подстава с пистолетом, всё дерьмо, в которое я тебя втянул... Ты ждала. Дождалась, пока я стану уязвимым, пока поверю, что мы решили все вопросы и… и теперь бросаешь. — Ксандр, это не так... — А как? - рявкнул он. - Объясни мне, как?! Я чуть не сдох, а ты развлекалась. Я уж подумал на секунду, может, случилось что-то, может, Канцлер опять... или Адриана сказала что-то против меня… или Зейн к тебе приходил. Он сглотнул. Она видела, как он пытается не сорваться, и она знала, что это стоило ему нечеловеческих усилий. — А ты просто решила, что хватит. Наигралась. — Ты не понимаешь... — Всё я понимаю. - Ван Хейс провёл рукой по лицу, стирая с него всё, что не имел права показывать. Движение было резким, почти злым. - Думал, мы вместе... - Он сбился. - Да какая разница. Райна протянула руку. Пальцы её дрожали, она хотела коснуться его, хотела сказать, что это не правда, что она... Ксандр отдернулся, будто от огня. Его лицо исказилось от боли, которую он сдерживал, она прорвалась наружу. — Ксандр, пожалуйста... — Нет, - он отступил ещё на шаг. Между ними уже были метры. Пропасть. - Раз ты хорошо подумала, дороги назад уже не будет. Ты мне отомстила, Райна. Поздравляю. — Я не мщу... — Аплодирую за актёрскую игру. - Он попытался принять свое обычное выражение лица и похлопал в ладони, но в этом было столько боли, что у неё сердце разрывалось. - Лучшая роль в твоей жизни, Рейн. Он развернулся и пошёл. Тяжёлыми шагами, не оборачиваясь. Каждый шаг отдавался в её груди ударом, каждый удар разбивал её на куски. Спина его была прямой, он держался, не позволял себе сломаться. Она хотела закричать, догнать, схватить за руку, сказать, что это не правда, что она не может, что она любит его, но она не могла, потому что если догонит, Канцлер сделает всё, чтобы Ван Хейса ждала смерть. Райна смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом. Потом ноги подкосились. Она опустилась на корточки, прижалась лбом к холодным коленям, и слёзы хлынули новой волной. Она сидела на холодном бетоне, и внутри неё всё рушилось. Где-то там был Ксандр, который ничего не знал и которому она сейчас разбила сердце, чтобы спасти ему жизнь. Выхода не было. Ходов против канцлера тоже. Ксандр влетел в свою комнату, с силой захлопнув дверь. Звук удара прокатился по тесному пространству, заставив вздрогнуть старую лампу на тумбочке. Он не замечал ничего вокруг, только пульсирующую в висках кровь, только жгучую тяжесть в груди, которая росла, распирала рёбра, не давала сделать полноценный вдох. Предательство. Слово врезалось в сознание, как раскалённый прут. Она смеялась над ним. Всё это время. Каждый взгляд, каждое прикосновение, каждое «люблю» - всё было тщательно выверенной ложью. Она ждала момент, когда он сломает все свои барьеры, поверит, что может быть другим, когда позволит себе... быть счастливым. Он метался по комнате, не находя себе места. От стены к стене, от стола к кровати. Сапоги глухо стучали по бетонному полу, и этот ритмичный, тяжёлый звук был единственным, что заглушало гул в ушах. Пальцы сжималист в кулаки, но боль не отрезвляла, не помогала собраться. Она имела право ненавидеть. Имела право мстить, но не так. Не после того, как он... полюбил. Он остановился посреди комнаты, ловя ртом воздух. Грудная клетка ходила ходуном, каждый вдох давался с трудом, будто воздух превратился в густую, вязкую массу. Взгляд его метался по стенам, не находя точки опоры, и вдруг упал на стол. Там, на самом краю, среди пустых гильз и смятой карты, лежала папка, которую он привёз с задания и которую даже не открыл. «Октавиан». Имя на обложке смотрело на него. Он не знал, почему это имя казалось ему знакомым и зачем вообще притащил эту папку с собой. Ксандр медленно подошёл к столу. Каждый шаг давался с усилием, будто ноги наливались свинцом. Взял папку в руки. Бумага была старой, пожелтевшей, шершавой на ощупь, время оставило на ней свои следы, как шрамы на теле. Он вертел её в пальцах, чувствуя, как где-то в глубине сознания какой-то голос настойчиво твердил: «Открой. Посмотри. Это важно». Ван Хейс уже собирался перелистнуть первую страницу, как вдруг... Стук. Резкий, требовательный, не терпящий возражений. Звук врезался в тишину, разорвал её на куски. Ксандр замер. Папка застыла в руке. Пальцы сжались на обложке, не желая отпускать. — Ван Хейс, открой, - голос Зейна был жёстким, как сталь. — Тут никого нет, - глухо ответил Ксандр, не поворачивая головы. Дверь распахнулась без спроса. Зейн вошёл уверенно, бесшумно, так умеют только те, кто привык появляться там, где его не ждут. Остановился на пороге, осмотрел комнату. Взгляд его скользнул по смятому одеялу, по разбросанным вещам, по напряжённой фигуре командира. Оценил взъерошенный вид, руки, которые чуть заметно подрагивали, сжимая папку. — А если я голый? - Ксандр повернул голову, и в его голосе проскользнула привычная наглая усмешка, но она не касалась глаз, которые остались пустыми. — Меня это не смущает, - отзеркалил Карвер, подходя ближе размеренным шагом, в котором чувствовалась та скрытая сила, которая заставляла подчинённых вытягиваться в струнку. — Так мне тебя надо опасаться? - Ксандр продолжил делать вид беззаботности, но неестественно, как маска, которая плохо держится. — Что там у тебя? - Зейн взглянул на папку, проигнорировав вопрос. — Фотографии, - небрежно отшвырнул Ксандр папку в дальний ящик, как что-то малозначительное. Она упала с глухим стуком, зацепившись за край. Он захлопнул ящик ногой , будто он избавлялся от чего-то, что не хотел видеть. Или от того, что не хотел объяснять. Зейн выгнул бровь, проводив папку взглядом. В его глазах мелькнуло подозрение, но он не стал спрашивать. — Может, ты ещё и личный дневник ведёшь? - пристально посмотрел он на Ксандра. — Да с любовью записываю все наши с тобой встречи, Карвер, - наигранно-сладким голосом ответил Ван Хейс. Он даже попытался улыбнуться. — Тогда запиши себе, - отрезал полковник, как приказ, - чтобы через 15 минут ты зашёл ко мне в кабинет. Разговор есть. — Если это свидание, то я отказываюсь, - Ксандр закатил глаза, но жест вышел нервным, дёрганым. — Если ещё одно слово мне поперёк, - Зейн шагнул ближе, и теперь между ними оставалось не больше вытянутой руки, - то я тебя вышибу с базы и глазом не моргну. Ксандр смотрел на Карвера. На этого человека, который всегда прикрывал его спину в самых безнадёжных переделках. Который сейчас смотрел на него с той жёсткой требовательностью, от которой не спрятаться, не отмазаться. В горле пересохло. Он сглотнул, чувствуя, как кадык болезненно дёргается. — Умеешь уговаривать, полковник, - сказал Ксандр уже без всякой насмешки. - Через 15 минут. Зейн кивнул, еще раз посмотрев на закрытый ящик стола, куда Ксандр только что отшвырнул папку. На миг задержал взгляд. Потом снова перевёл его на Ксандра. Он хотел что-то сказать, но передумал и молча ушел. Дверь закрылась, и Ксандр остался один. Он стоял посреди комнаты, глядя на закрытую дверь. В ушах всё ещё звенели слова Зейна. «Вышибу с базы». Он опустил взгляд на стол. На закрытый ящик, в котором лежала папка. Потом. Всё потом. Сейчас надо идти. Сейчас надо делать вид, что всё в порядке. Сейчас надо... жить дальше. Он подошёл к зеркалу, висевшему на стене. Посмотрел на своё отражение. Глаза были красные, под ними залегли тени. Лицо осунулось, словно за один час из него выкачали все силы. Он провёл рукой по лицу, взлохматил волосы, придавая им привычный беспорядок. — Ну что, Ван Хейс, - сказал он с насмешкой своему отражению. - Пора на свидание с полковником. Ксандр поправил форму. Сжал кулаки, приказывая себе успокоиться, но тело не слушалось. И пошёл в сторону кабинета полковника, стараясь, чтобы спина была прямой, а лицо непроницаемым. Как учили. Как всегда. Коридор опустел, оставив Райну одну. Она сидела на корточках, прижавшись спиной к холодной стене, и смотрела в пустоту. Туда, где заканчивался бетон и начиналась бесконечная, серая тишина. Слёзы давно высохли, оставив на лице липкие, солёные дорожки, которые стягивали кожу, напоминая о том, что она плакала. Дыхание было поверхностным, неровным, будто воздух застревал в груди, не желая идти дальше. Она не слышала шагов. Не слышала, как кто-то позвал её по имени. Только когда чья-то ладонь осторожно легла ей на плечо, вздрогнула всем телом и медленно подняла голову. Над ней стояли Мария и Адриана. — Райна, - голос Адрианы был тихим, мягким, лишённым обычной жизнерадостности. - Что случилось? Райна не ответила. Только качнула головой. Движение вышло слабым, едва заметным. Мария опустилась на корточки напротив, оказавшись с ней на одном уровне. — Пойдём, - пробормотала она. - Здесь нельзя оставаться. — Не могу, - выдохнула Райна. Слова выходили с трудом, будто каждое приходилось выталкивать из себя, преодолевая невидимую преграду. — Можешь. - Мария взяла её за руку. Пальцы Райны были ледяными, и доктор Шу обхватила их обеими ладонями, пытаясь согреть. - Мы поможем. Адриана шагнула ближе, приобняла Райну за плечи. В её движениях не было прежней резкости, только осторожность и нежность. — Давай, - сказала Кейворд. - Вставай. Они подняли её и втроём медленно двинулись по коридору. Райна не сопротивлялась, и повисла между ними, как пустая оболочка, из которой вынули всё, что держало форму. Ноги не слушались, она спотыкалась, и каждый раз подруги подхватывали её, не давая упасть. Кто-то из бойцов замедлил шаг, но Мария бросила такой взгляд, что он тут же отвернулся и ускорился, сделав вид, что ничего не видел. — Всё будет хорошо, - тихо успокаивала Мария, открывая дверь в комнату Райны. - Сейчас посидим, отдохнёшь. Они усадили её на кровать. Райна опустилась на край, не чувствуя тела. Смотрела на стену напротив, где когда-то висела карта секторов. Карты уже не было, остался только бледный прямоугольник на сером бетоне - след от скотча, который не хотел отклеиваться до конца. Она смотрела на этот след, будто надеялась прочитать в нём ответы на вопросы, которые боялась задать. Мария села рядом, положила руку ей на плечо. Адриана опустилась на стул напротив, взяла Райну за руки. — Что он сделал? - спросила Адриана. В голосе её слышалась глухая, тлеющая злость. Райна молчала. Пальцы её сжимали край одеяла, костяшки побелели. Мария провела успокаивающе рукой по её спине. — Райна, - позвала Адриана. — Я не могу, - прошептала Райна. - Не сейчас. Адриана хотела возразить, но Мария покачала головой. Не надо. Адриана сжала губы, кивнула. — Хорошо, - сказала она, сжимая руки Райны. - Не сейчас. Но ты должна знать... Она запнулась, посмотрела на Марию, потом снова на Райну. — Я тебе говорила, - продолжила она, и голос её дрогнул. - Говорила, что у тебя из-за этого Ван Хейса одни разочарования будут. Райна подняла голову. В её глазах, пустых ещё секунду назад, вспыхнуло что-то живое. Она выпрямилась, и Адриана почувствовала, как напряглись её руки. — Он не виноват, - сказала Райна. Голос был слабым, хриплым, но в нём слышалась та самая сталь, которая всегда была в ней, когда речь заходила о важном. Адриана замерла. Её пальцы, сжимавшие руки Райны, чуть заметно дрогнули. — Райна... Мария положила руку на плечо Адрианы. — Оставь, - тихо сказала она. — Я просто хочу понять... - начала Адриана. — Потом, - перебила Мария. - Всему своё время. Адриана посмотрела на неё, потом на Райну. В её глазах боролись злость и боль. — Ладно, - сказала она наконец. - Потом. Райна смотрела на неё, и в её взгляде была благодарность. Такая огромная, что у Адрианы сжалось сердце. Мария поднялась. Движения её были плавными, бесшумными. Она двигалась так, как привыкла в своей лаборатории, где каждый лишний звук мог стоить результата. Вышла, закрыв за собой дверь. Через минуту вернулась с кружкой, пар из которой поднимался над краем, и комната наполнилась запахом трав, тёплым, успокаивающим. — Выпей, - сказала она, протягивая кружку Райне. - Это успокоит. Райна взяла кружку, сжала её в ладонях. Не пила. Просто держалась за тепло. Глаза её были закрыты, и Мария видела, как она медленно, очень медленно, выдыхает. Плечи, напряжённые до предела, чуть опустились. Мария села с другой стороны, обняла Райну за плечи. Та наклонилась, уткнулась лицом в её плечо. Не плакала. Просто сидела, чувствуя тепло. Дыхание постепенно выравнивалось, становясь глубже, спокойнее. — Всё будет хорошо, - тихо сказала Мария. - Мы рядом. — Мы здесь, - добавила Адриана, поглаживая её руку. - И никуда не уйдём. Они сидели так долго. Время текло незаметно, минуты складывались в часы, но никто не спешил уходить. — Расскажешь, когда будешь готова? - спросила Адриана. Райна кивнула. Сделала глоток. Травяной настой был тёплым, чуть горьковатым, с привкусом мяты. — Я рассталась с Ксандром, - прошептала она. - Он ничего не знает. Думает, что я его бросила, потому что решила отомстить за прошлое и что я сейчас с Канцлером. Адриана и Мария замерли. — Зачем? - взволнованно поинтересовалась Адриана. - Зачем ты позволила ему так думать? Райна подняла голову. В её глазах была такая боль, что у Адрианы перехватило дыхание. — Чтобы он остался жив, - прошептала Райна. - Канцлер сказал, что если я не прекращу с ним общаться, он будет отправлять его на Дикие земли каждый день, пока ему не перестанет везти. Адриана открыла рот, но слова застряли в горле. — Он хочет его убить, - продолжила Райна. - А если я скажу правду, Ксандр пойдёт к нему, и не вернётся. Мария сжала её плечо. Пальцы её были тёплыми, и Райна на секунду прикрыла глаза, чувствуя это тепло. — И поэтому ты... — Поэтому, - прошептала Райна. - Он ненавидит меня. Думает, что я предала его, а я просто хочу, чтобы он жил. Адриана молчала. Злость, которую она носила в себе всё это время, та ненависть, которую она чувствовала к Ксандру, всё это вдруг показалось мелким, неважным, недостойным той боли, которую сейчас переживала Райна. Мария обняла её крепче. Адриана наклонилась, обхватила их обеих. Они сидели так втроём, в маленькой комнате. Пахло травяным чаем, сухим бетоном и чем-то неуловимым, что бывает только когда близкие люди рядом. — Мы что-нибудь придумаем, - сказала Мария. — Обязательно, - добавила Адриана. - Мы найдём способ. Райна сжала их руки. — Спасибо, - прошептала она. - Спасибо, что вы есть. Они сидели, обнявшись, и в комнате было тихо. Где-то за дверью иногда раздавались шаги, но здесь, в этом маленьком убежище, время остановилось. И было только тепло, только руки подруг, только обещание, что они справятся. Вместе.