Школьный роман, или...

На улице стояла дивная погода, лето как никак недавно наступило, солнце палило как огонь в печке, и детвора радостно выбегала во двор при первой же возможности. Перемена только началась, а школьный двор уже гудел, как самый настоящий улей. Скоро экзамены, но пока есть несколько минут между уроками — почему бы не погулять? «Правильно», — подумал Мо Гуаньшань, выходя на крыльцо и тут же поморщился. «Как же все бесят. Ну, как пчелы в улье, похожи друг на друга, брр. Чего они такие веселые, как идиоты?» Мысль пришла сама собой, стоило только увидеть очередную компанию старшеклассников, ржущих над чем-то у турников. Мо вообще не был любимцем в школе. Странный, не вписывающийся в коллектив, вечно молчаливый и упрямый, но таким его считали. Он не хотел ни с кем дружить, не искал компаний, и это бесило многих. Особенно Шэ Ли. Тот давно точил зуб на рыжего. Как это так? Мелкий, а позволяет себе игнорировать старших? Не здоровается, не уважает, в глаза не смотрит.

***

Как-то один раз старшеклассники решили проучить Гуаньшаня за сплошное игнорирование. Шэ Ли позвал своих друзей и предложил: «Надо проучить этого выскочку. После последнего урока встретим его за школой и покажем, кто тут главный». Парни согласно закивали. Им тоже не нравился этот странный тип, который по сравнению с ними такой никчемный глупыш. Иначе, по другому не назвать того, кто соизволил ослушаться самого Шэ. Ага, не иначе, как придурок, вечно ходячий с видом, будто все вокруг пустое место. Нет уж, пора преподать урок «уважения». Последним уроком была «физкультура», на котором происходила сдача нормативов, а сил уже нет, но Мо ничего не остается как переодеться в спортивную форму, надеть кроссовки и идти на площадку. Хорошо, что не так много сдавать: прыжки в длину и в высоту, бег, подтягивания и пресс. Если с первыми двумя рыжик справился, то на последние три у него иссякли силы. Еле-еле сдав на минимум, парень выдохся и отправился в раздевалку. На оценку «все равно», стипендию он не получает, «аля не из богатой семьи», может, по «красоте» не вышел, а может, руководство школы решило, что «умные» и «подходящие ученики» — «дети с серебряной ложкой»? «Не красавец», чтобы учителя делали поблажки. Мо давно перестал задаваться такими вопросами. Собрав форму и закинув ее в портфель, он отправился домой. Мама обещала сегодня вишневый пирог. Мысль о теплой домашней выпечке согревала изнутри, и Мо слишком размечтался, решил еще больше ускорить движение, срезав тропу и почти не глядя по сторонам: «приду и сразу скушаю кусочек… или два…» внезапно врезался во что-то твердое, если быть точнее, в кого-то. Рыжик поднимает голову и видит Шэ Ли, «о нет». Рыжик хочет извиниться: — Ой, извини… — начал было Мо, но договорить не успел. Кто-то сзади сильно толкнул его в спину, и портфель чуть не вылетел из рук. Рыжик обернулся и понял: его окружили пятеро старшеклассников с разных сторон. «Если приду с синяками, мама не поверит, что упал, — пронеслось в голове, — кажется, они меня так просто не оставят…» — Слышь, мелкий? — голос Шэ был таким противным, что Гуаньшаня передернуло, и он отошел назад, — боишься? — и рыжик попятился снова, но уперся спиной в кого-то, — и правильно делаешь, — Ли шагнул ближе, — нас надо уважать, а ты игнорируешь наши правила. Мамка не учила манерам?». Мо метнул в него взгляд, полный злости и презрения. — О, смотрите! — заржал кто-то из толпы, — злится! — Что, не нравится? — Шэ скривился, — придурок, поплачь еще, может, легче станет. Мо сжал кулаки. Ему хотелось врезать этому наглому типу, но сил не было, да и противников слишком много, а потом чьи-то руки толкнули его вперед, потом назад, и началось: его перекидывали, как мяч, из стороны в сторону. Рыжик пытался удержаться на ногах, но его кружили, пихали, дергали, пока он не споткнулся и не полетел на асфальт, коленями задевая и ударясь, да так больно, что в глазах потемнело. В этот самые момент следом предательски выступили слезы. — Ребята, он плачет! — заржал один из парней, — умора! — Так ему и надо! — раздался уже с другой стороны довольный голос, — больше не будет выпендриваться! Третий уже выхватил портфель, открыл его и вытряхнул все содержимое на землю. Тетради, учебники, сменная обувь — все полетело в пыль. Мо сидел на коленях, сжимаясь, и слезы капали на асфальт. Он ничего не мог с собой поделать, из-за этого боль и обида на себя смешались в один огромный комок, который начал душить изнутри. Насколько же ему стало стыдно от своего проведения, состояния и бессилия. Однако, послышался какой-то звук: чьи-то быстрые и тяжелые шаги. Кто-то бежал к ним: — А ну стоять! Старшеклассники обернулись, увидели кого-то и рванули врассыпную. Их след простыл так быстро, будто их здесь и не было минуту назад. «Неужели решили прийти на помощь? Я заслужил это?». Мо остался один. Рядом валялись разбросанные вещи, штаны на коленях были порваны, из ссадин сочилась кровь. Он сидел и смотрел в одну точку, не в силах пошевелиться. — Хэй, ты как? — чья-то рука легла на плечо. Мо вздрогнул, но головы не поднял, ему было стыдно, — эй, пацан? — мужчина мягко взял его за подбородок, заставляя посмотреть вверх, — тебя били? Ты знаешь их? Гуаньшань только всхлипнул в ответ как маленький ребенок, и слезы потекли с новой силой. Мужчина на миг растерялся, но потом опустился на одно колено и крепко обнял мальчика, прижимая к себе и поглаживая по голове: — Тише, тише… — голос был низким и спокойным, — я тебя напугал? Прости, малыш. Мо разрыдался уже в голос, уткнувшись носом в чужую футболку, пачкая ее слезами и соплями, но мужчина не отстранялся, только гладил по спине и ждал, пока все утихнет. Прошло несколько минут. — Спасибо вам… — наконец выдавил рыжик, шмыгая носом. — Тише, можешь не говорить. Позже расскажешь, хорошо? Мо кивнул, уткнувшись лбом в твердое плечо. — Отлично, хороший мальчик, — мужчина поднялся и помог встать ему, — тебя как зовут-то? — Мо Гуаньшань, — ответил рыжик, вытирая мокрые щеки рукавом. — А я А Цю, — мужчина протянул ладонь, — можешь звать просто Братец Цю. Я не слишком старый для этого, надеюсь. Гуаньшань чуть улыбнулся сквозь слезы и пожал руку. Ладонь у А Цю была большая, и если бы он застал старшеклассников, наверняка, им бы досталось, так досталось. «Жалеть еще будешь их, ты совсем уже крышей едешь, Мо Гуаньшань». Они стали вместе собирать разбросанные вещи. А Цю поднял с асфальта тетради, учебники, сменку, аккуратно отряхнул грязь и пыль, сложил обратно в портфель. Гуаньшань молча помог, то и дело шмыгая носом и вытирая щеки тыльной стороной ладони. Стыд жег изнутри, в особенности перед этим взрослым мужчиной было стыдно за свою слабость, но Хуа не придал этому значения, ему ни на каплю не было смешно с этой ситуации. «Хотя бы кто-то нормальный есть». — Ну, вроде все, — А Цю окинул взглядом место происшествия и задержался взглядом на ногах мальчика: порванные штаны, разодранные колени, из которых сочилась кровь. «Мда, не лучший вид», — ого, — Хуа присвистнул и присел на корточки, разглядывая раны, — больно, да? — Терпимо, — буркнул Мо, отводя взгляд, будто сын этого человека. — Думаю, в таком виде не стоит показываться родителям, — А Цю поднялся и посмотрел на мальчика серьезно но мягко, — нужно обработать раны. Поехали ко мне, я позже тебя отвезу домой. Хорошо? Рыжик поднял на него глаза, и в них читалось сомнение, недоверие, но где-то глубоко — зарождалась надежда. — Я… — начал он. — Я не кусаюсь, — усмехнулся Хуа, — честное слово, аросто приведу тебя в порядок, накормлю и отправлю домой целым и невредимым. Так идет? Мо помялся секунду, потом кивнул. — Вот и отлично. А Цю подхватил одной рукой портфель Мо, а другую протянул мальцу. Тот поколебался, но все же вложил свою почти что ладошку в крупную ладонь. Так они и пошли — мужчина и мальчик, держась за руки, по тихой улице. Пройдя несколько метров, Мо замер. Прямо перед ними стоял припаркованный у тротуара мотоцикл: черный, он блестел на солнце как самый настоящий алмаз, а его мощные колеса придавали еще больше крутости и дороговизны. — Какой красивый… — выдохнул Мо, забыв обо всем на свете, — он подошел ближе, осторожно коснулся рукой сидения, провел пальцем по гладкой поверхности. В глазах загорелся неподдельный восторг. — Соглашусь, — Хуа с улыбкой наблюдал за реакцией мальчика, — тоже любишь мотоциклы? — Это ваш? — Мо обернулся и выпучил от удивления глаза. — Ага, нравится? Рыжик закивал как болванчик. — Тогда садись, — А Цю открыл бардачок, достал шлем и аккуратно надел его на голову Мо. Тот оказался чуть великоват, но мужчина подтянул ремешок, и шлем сел плотно. Портфель он вручил мальчику в руки, — держись крепко. К сведению, я обычно газую, поэтому не стесняйся, держись за меня покрепче. Понял? — Угу, — мотнул головой Мо, и шлем чуть съехал набок. Хуа поправил его, усмехнулся и ловко запрыгнул на мотоцикл. Парень забрался следом, обхватил мужчину за талию и вцепился мертвой хваткой. Мотор завелся и мотоцикл сорвался с места. Они неслись так быстро, что ветер в ушах свистел. Сердце так часто колотилось от восторга, но страх и боль остались где-то далеко позади. Впервые ему кто-то помог, и этот кто-то даже не его возраста, постарше. «Может, это неплохо, когда у тебя есть друзья, и не так важно, какого они возраста?». Рыжик прижимался к широкой спине А Цю, чувствовал тепло его тела и впервые за долгое время ощущал себя в безопасности.

***

Остановились они минут через двадцать возле невысокого жилого комплекса в тихом районе. Здесь не было шума машин, не слышно частых детских криков, лишь пение птиц, как в каком-то лесу. — Приехали, — мужчина заглушил мотор и первым слез, помогая парнишке. Тот стянул шлем и огляделся. Район был непривычно спокойным и уютным. Дома невысокие, но деревья здесь и трава росли такими зелеными, что даже непривычно видеть эту природную красоту, тем более там, где живет Гуаньшань — где лишь пыль от дорог, хотел бы и он жить в таком же месте когда-нибудь. — Идем, — Хуа отрезвил его от мыслей и повел к подъезду. Они поднялись на лифте на тринадцатый этаж. Мо покосился на цифру, но ничего не сказал. Выходит, живет высоко. Хуа открыл дверь ключами и пропустил мальчика вперёд со словами: «Проходи, не стесняйся». Рыжик перешагнул порог, снял обувь и замер в коридоре. Квартира оказалась небольшой, но очень чистой и уютной. В прихожей висела одна куртка, стояли одни мужские кроссовки. Хуа скинул джинсовку, повесил на крючок, разулся и убрал обувь на полку. Потом обернулся и удивленно посмотрел на мальчика: — Ты так и будешь здесь стоять? — Ну, я… — Гуаньшань замялся, не зная, куда себя деть. — Проходи на кухню, — мужчина махнул рукой в сторону коридора, — накормлю хотя бы. Детям надо постоянно хорошо питаться. Он прошел в кухню, поставил чайник, открыл холодильник и начал доставать продукты: овощи, зелень и жареную курицу. Потом обернулся к парнишке и снова заметил его разбитые колени, — ах, да, — спохватился он, — прости, чуть не забыл, может, тебе нужно в ванную? У меня нет, конечно, штанов твоего размера, но были где-то старые, почти новые, думаю, подойдут. Ты пока прими душ, смой грязь, а я приготовлю что-нибудь и позже обработаем твои раны. Хорошо? Гуаньшань кивнул, да, хоть и почувствовал себя неловко, но отказываться не хотелось — слишком уж заботливым был этот незнакомый мужчина. — Ванная там, — А Цю показал направление, — полотенце возьми чистое в шкафчике. Мо скользнул в ванную и закрыл за собой дверь. Здесь тоже было чисто и аккуратно. На полочке стояли шампунь, гель для душа, зубная паста и щетка — все по одному экземпляру. Мо огляделся и отметил про себя: «Живет один, наверное. Странно, а вроде, такой хороший мужчина. Это не мои дела». Он включил воду, подождал, пока она станет теплой, и осторожно забрался под душ. Вода приятно обожгла разгоряченную кожу, смывая пыль, грязь и следы сегодняшнего «дурдома». Колени защипало, но Гуаньшань терпел» "Я же мужчина, в конце-то концов». Стоя под струями воды, он думал о том, как странно все обернулось. Еще час назад его били, унижали, а теперь он стоит в чужой ванной, и какой-то добрый человек собирается его кормить. «Странный день, очень странный»… Минут через десять Мо выключил воду, тщательно вытерся мягким полотенцем и натянул чистую одежду, которую оставил для него А Цю. Штаны оказались чуть великоваты, но в целом сидели неплохо. Выйдя из ванной, парень сразу же уловил аппетитный запах, разносящийся по всей квартире. Желудок заурчал, и рыжик безошибочно нашел путь обратно на кухню. А Цю уже разогрел вчерашнюю курицу и быстро нарезал свежий салат. Увидев мальца, он поманил его рукой: — Проходи, садись. Не стесняйся, кушай, — и подвинул тарелку поближе, — я сейчас аптечку принесу, — исчез в соседней комнате и через минуту вернулся с небольшой коробочкой в руках. Они ели и понемногу разговаривали. Сначала о пустяках: о погоде, о мотоцикле, о том, вкусная ли курица. Потом слово за слово — и Мо узнал неожиданное: — Вы работаете в нашей школе? — у парня буквально челюсть упала на стол. Хуа приподнял бровь, сдерживая улыбку: — Да, а ты не знал? — Нет… — малец опустил лицо, пряча глаза, — у меня нет друзей, ни с кем не общаюсь. — Все нормально, — легко отмахнулся мужчина, — не знал и не знал, с кем не бывает, — он помолчал, потом спросил серьезнее: — а те парни, что напали — они из нашей школы? Мо кивнул, не поднимая головы. В глазах Хуа мелькнуло что-то опасное, и голос стал ниже: — Пусть только попадутся мне на глаза. Я им руки поотрываю. — Не надо… — испуганно начал рыжик. — Жалко их? — Хуа хлопнул ладонью по столу, и парень вздрогнул. Мужчина тут же смягчился: — прости, не хотел напугать, меня раздражает несправедливость. Гуаньшань кивает, он понимает, еще как, как ему и не понимать. «В какое время живем, что раньше, что сейчас и дальше будет точно так же. Нет связей, денег, статуса — ты никому не нужен». — Наелся? — спросил мужчина, и рыжик снова кивнул, — тогда пошли обрабатывать раны. Они перешли в гостиную. А Цю уселся на диван и похлопал рядом с собой: — Иди сюда. Будет немного щипать, но ты же мужчина, потерпи немного. Снова прилетает кивок и парень сел рядом, вытянув ноги. Хуа аккуратно, стараясь не причинять лишней боли, провел ватной палочкой с йодом по ссадинам. Малец вздрагивал, но терпел, закусив губу. Мужчина ловко перевязал оба колена бинтом, не затягивая слишком туго, и довольно осмотрел работу: — Молодец, вытерпел. Теперь домой? — Да, — выдохнул рыжик. — Ах, точно! У меня же где-то были те самые штаны, — Хуа вышел из комнаты и через минуту вернулся с аккуратно сложенными штанами — точно такими же, как те, что Мо порвал. Тот удивленно посмотрел на него, потом на штаны, потом снова на А Цю. Вопрос читался в глазах: «Та же самая школа?», — ага, — усмехнулся А Цю, — не удивляйся, тоже там учился раньше. — Спасибо вам, — искренне сказал парень. — Без проблем, но насчет портфеля — у меня нет, к сожалению. — Вы и так мне помогли, — быстро ответил Гауньшань, — у меня дома запасной есть. — Отлично, тогда теперь точно домой, — мужчина посмотрел в окно, — уже темнеет. Они быстро собрались, вышли из квартиры, спустились на лифте и снова сели на мотоцикл. Хуа довез мальчика до самого подъезда. — Спасибо вам еще раз, — сказал Гауньшань, слезая с транспорта и снимая шлем. — Не за что, малой, — А Цю забрал шлем и серьезно посмотрел на рыжика: — Запомни: не давай себя в обиду. Если кто-то будет задевать, то сразу говори мне, ладно? Рыжик уже столько раз сегодня кивнул, что и сосчитать тяжело. В его глазах больше не было того страха, что преследовал его до этого времени. Стало легче и это благодаря этому человеку: — Да, — ответил он твердо. Хуа протянул руку и легонько потрепал рыжика по макушке. Мо замер от неожиданности, а потом улыбнулся, даже засмущался, уткнувшись носом в воротник куртки. — Иди, не задерживайся, — мужчина кивнул на подъезд, — Родители тебя уже заждались, наверное? — Мама, — поправил его рыжик, — папы нет, «взболтнул лишнего черт», — но да, она точно ждет, — сделав шаг к дверям, он обернулся: — А Цю… Можно на «ты»? — Конечно, можно. — Ты можешь в следующий раз к нам заглянуть? — выпалил рыжик, краснея. — Отлично, — Хуа улыбнулся, — Звучит заманчиво, я не против, только «за». — Я попрошу маму приготовить твое любимое блюдо! — глаза парня загорелись, — что ты любишь? — Крабов, — рассмеялся мужчина, — но вообще всеядный, так что все подойдет. Гуаньшань сделал шаг к подъезду и снова обернулся: — Спасибо еще раз. — Беги уже, — махнул рукой Хуа, усмехаясь. Мо скрылся в дверях, а мужчина еще минуту смотрел на подъезд, потом развернул мотоцикл и уехал. Завтра нужно на работу, но сегодняшний день его тоже успел удивить.

***

Так они стали дружить. Ну, насколько вообще могут дружить школьник и взрослый охранник. Теперь, когда Мо Гуаньшань видел А Цю в школьном дворе, он не отворачивался и не обходил стороной, а подходил поздороваться и перекинуться парой фраз. Иногда они разговаривали на переменах: об автомобилях, о мотоциклах, о всякой всячине. Рыжик начал улыбаться чаще, а А Цю стал меньше скучать в одиночестве. Кто бы из них знал, что за их дружбой уже давно наблюдают.

***

Хэ Тянь заметил это не сразу. Он вообще редко обращал внимание на кого-то, кроме себя и своего «лучшего врага» Мо Гуаньшаня, которому было не до дружбы, но он терпел присутствие этого выскочки. Еще совсем недавно Хэ не волновал этот лисенок, его ничего не беспокоило, как теперь еще брат заинтересовался этим охранником. Надо знать, что это за «акула» то такая. «Так вот оно что», — думал он, наблюдая, как рыжий трется возле А Цю. «Мне, значит, не рад, а с этим… Интересно, что Чжан Сиси знает? Стоит его спросить? Хотя меня тут же пошлют. Цзань И — другое дело». Со зловещей улыбкой Тянь направился в нужный класс. Одноклассницы сказали, что «всемирная звезда» спит на парте, значит, можно разбудить. Здесь дело мирового масштаба. — Хэ Тянь? — Цзань И удивленно захлопал глазами, когда его бесцеремонно выдернули из сна и тут же повели в туалет. Быстрыми шагами смеряя коридор, Хэ пихнул его вовнутрь. Щелчок — дверь закрыта на ключ, — чего тебе? — Слушай, — Тянь понизил голос и зашептал, — малыш Мо давно общается с этим охранником? Цзань И уставился на него как на инопланетянина, они в туалете, к чему эта «тишина»: — Ты меня для этого сюда притащил? Я думал, что-то важное! — Да ладно тебе! — отмахнулся Тянь, — лучше скажи, видел их вместе? Цзань И вздохнул, понимая, что спорить бесполезно: — Тянь, не знаю, где ты летаешь. Кажется, они сблизились в последнее время. — И? — Тянь подался вперед. — Что «и»? — Рассказывай дальше! — потребовал он. — Нечего рассказывать, — пожал плечами Цзань И, — иногда разговаривают. Этот охранник его от каких-то придурков защитил. — И это все? — Угу. — Негусто… — разочарованно протянул Тянь, постукивая пальцем по подбородку. Цзань И воспользовался паузой, чтобы сбежать, пока этот странный тип не придумал новых вопросов. Хэ Тянь остался стоять, провожая взглядом удаляющегося друга. Мысли крутились в голове как белки в колесе: «Значит, просто защитил и все? Надо как-то узнать у лисенка, раз они так живо общаются, как старые друзья или даже родственные души». Он усмехнулся собственному плану. Малыш Мо, конечно, его терпеть не может, но это даже интереснее: выбивать информацию из того, кто тебя ненавидит, всегда веселее.

***

Последним уроком была «математика». Хэ Тянь едва дождался звонка, мысли о предстоящем разговоре не давали сосредоточиться на уравнениях, хотя Хэ приуспевал во всем, но сейчас ему было интересно другое. Он вылетел пулей из класса и затаился за углом у кабинета, где должен был закончиться урок у параллельного класса. Тотальный контроль старшего брата бесил до зубного скрежета. Когда Чэн уезжал в командировки: в Южную Корею, Японию, иногда в Америку, то Тянь чувствовал себя свободной птицей. Можно было делать все, что хочется, и никто не запретит. Правда, старшему могли донести, но только если Хэ Тянь сам позволит, а тот не позволял. Однако, речь шла не о нем самом, а о брате, который запал на этого странного охранника. Может, это работа и ответственность, которое взвалились на старшего так влияют, а может, ему и правда нужен отдых, только Чэн не позволяет и капли усталости взять над собой вверх. «Брат, ты так себя доведешь», — как-то высказал свое недовольство младший, на что брат ответил: «Тянь, мне нужно работать». «Может и правда, тебе кто-то нужен, чтобы отдохнуть, но чтобы тебе понравился «этот». «Я конечно мало знаю об этом типе, но ради тебя на все пойду». Если Тянь добудет ценную информацию, можно будет неплохо поживиться. Например, выпросить отмену комендантского часа на месяц, приводить друзей к себе, устраивать вечеринки. Дверь кабинета распахнулась, и ученики начали выходить. Мо Гуаньшань появился чуть ли не последним, как всегда, неторопливо убирая тетрадь и ручку в рюкзак. — Постой! — Тянь рванул из засады, схватил рыжика за локоть и прижал к стене. Мо дернулся, но хватка оказалась мертвой: — Опять ты, приставучка! — рыжий сверкнул глазами, мысленно посылая все стрелы мира в этого богатенького выскочку, — мне домой надо, говори быстро! Тянь нахмурился. Торопиться и правда стоило, но так хотелось хоть немного поиздеваться, вывести из себя эту рыжую макушку: — Малыш Мо, — протянул он вкрадчиво, — а ты, кажется, куда-то торопишься? — Конечно, тороплюсь! Домой, дурак! — огрызнулся Гуаньшань. — Оу, — Тянь изобразил разочарование и погладил рыжика по волосам, наклонившись чуть ближе, — я уж было подумал что-то другое. Все такой же упрямый и непослушный. Мо молчал и смотрел как коршун, готовый клюнуть в любой момент. — Ладно-ладно, — сдался Тянь, — у меня к тебе дело, принцесса моя, — рыжик демонстративно пропустил обращение мимо ушей. Толку от его возражений все равно нет, — ты, случаем, не знаешь, есть ли у нашего охранника кто-то? Мо удивленно моргнул, но ответил: — А Цю? Нет, один. По крайней мере, я никого не видел, чтобы у него кто-то был. — Даже девушка? — Даже, — Гуаньшань покачал головой, — вроде нет, а тебе зачем? — Да не мне, — Хэ отмахнулся, — брату моему. Говорит, что хотел бы себе профессионалов. В компании не хватает людей, и он решил нанять на работу А Цю. Меня попросил узнать, а сам он занятой человек, даже в школу не приезжает, — рыжик хотел сказать, что тот же недавно был в школе, разве нет? Будто читая чужие мысли, Хэ продолжил: — недавно решил посетить, и теперь не отстает с этой просьбой. Даже визитку дал этому человеку, а тот брата проигнорировал. Видимо, задело. — Братец Цю мне говорил, что ему нравится работа и он не хочет идти работать в другое место. Кажется деньги ему не интересны, — Мо пожал плечами, — хотя, его мотоцикл выглядит совсем не дешевым. — Братец Цю? — брови Тяня поползли вверх. Рыжик с улыбкой закивал, явно наслаждаясь произведённым эффектом: — Да, он прикольный, с ним весело, — взгляд на миг стал мечтательным, — было бы здорово, если бы у меня по-настоящему был такой старший брат. Тянь задумался: «Детка, это не всегда весело, на тебя может давить напор. Значит, никого нет у Цю. Что ж, неплохо». Он запустил руку в карман, вытащил несколько купюр и, недолго думая, засунул их в карман штанов Мо. Тот вспыхнул, залившись краской до корней волос: — Спасибо, малыш Мо, — Хэ чмокнул его в щеку и, развернувшись, быстро зашагал по коридору, насвистывая. Рыжик остался стоять, прижавшись спиной к стене, с деньгами в кармане и лицом цвета помидора. До него медленно доходило, что только что произошло. — Придурок, — выдохнул он, когда Хэ Тянь скрылся за поворотом, — полный придурок! — но почему-то на губах сама собой заиграла смущенная улыбка. За Хэ Тянем в этот момент приехала машина. Он плюхнулся на заднее сиденье, довольно улыбаясь и сразу же достал телефон, набирая сообщение брату: «Есть кое-что, чтобы ты хотел услышать. Приезжай домой пораньше, расскажу». Ответ пришел почти мгновенно: «Хорошо, буду в десять дома».

***

Чэн и правда приехал раньше обычного. Даже оставил кое-какие дела на работе недоделанными, что небывалая редкость для человека, который привык все контролировать и доводить до идеала, но сегодня было не до того. Подходя к комнате младшего брата, Чэн постучал в дверь и, дождавшись разрешения, вошел. Тянь сидел за столом, смотря что-то на компьютере, на столе рядом лежали учебники «готовился к урокам или уже сделал». — Привет, Тянь, — Чэн присел на кровать. — И тебе привет, братец. — Как в школе? — старший мельком скользнул взглядом по тетраде, которая лежала на одеяле, отмечая оценки и листая пару страниц, улыбаясь и гордясь младшим, только по поведению расстраиваило что сидеть смирно и спокойно Тянь не умел. Все остальное было прекрасно, но привычка спрашивать «Как дела? Все ли хорошо?» на подкорке осталась. — Нормально, как обычно, — Тянь пожал плечами, — оценки «отлично», а ты сам как? — он повернулся и внимательно посмотрел на брата. Чэн выглядел лучше, чем обычно. Спокойнее, что ли? Или расслабленнее? Что же так могло подействовать? Поразительно. — Нормально, знаешь же, — Чэн улыбнулся. — Ага, опять твой белобрысик, — Тянь кивнул на тарелку с недоеденным ужином, — не хочешь покушать со мной? — Нет, я спать сразу пойду. — Точно не будешь? — Нет, спасибо, — старший покачал головой, но улыбка не сходила с его лица, — ты написал, чтобы я приехал пораньше, так, что-то случилось? — А, да, — младший отложил ручку и развернулся на стуле, — по поводу того мужчины, у него никого нет. Он твой, Чэн. Старший смущенно улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла, что Тянь даже засмотрелся. Надо же, посмотрите только! Да, редкое это зрелище… — Уверен? — переспросил Чэн. — Полностью, — Тянь кивнул, — моя принцесса сказала, что «да». — Твоя принцесса? — брови Чэна поползли вверх, — у тебя кто-то есть? Я знаю ее? — Ага, из моей школы. Поверь, еще как знаешь: рыженькая, высокая, упрямая и красивая. Чэн прищурился, вспоминая и усмехнулся: — Познакомишь? — Да вы и так прекрасно знакомы. — Тянь, либо я заработался, либо у меня что-то не так, — Чэн потер переносицу, — но я точно помню, что не знаком ни с кем, кто… — Это Малыш Мо, — перебил мужчину младший, — Мо Гуаньшань. Чэн уставился на брата, и в комнате повисла тишина: — Тебе нравятся мальчики? — спросил он как-то невнятно. — Не совсем, — младшенький пожал плечами с удивительным спокойствием, — мне нравятся и девочки тоже, — и посмотрел на брата в упор, ожидая реакции, — считаешь, что это ненормально? — спросил с вызовом, — но и ты далеко не ушел. Да и говорил я уже это. Что у вас за память, Хэ Чэн? Чэн покачал головой и встал со стула, подошел к брату, положил ладонь ему на макушку и взъерошил волосы: — Прости, забыл. Твое право решать, кто тебе нравится, а кто нет, — сказал Чэн мягко, — если ты так хочешь. В моем случае, он — исключение из правил: красивый, высокий и мощный. Такое цепляет, как ничто другое. Правда, характер его не знаю, но похож на того, кто делает больше, чем говорит, и мне нравится это в людях. Тянь выдохнул, и напряжение в его плечах спало: — Знаешь, — он улыбнулся, — а ты не такой уж и скучный. Может и не зря ты приехал ко мне в школу. — Спасибо за комплимент, — Чэн наклонился и поцеловал брата в макушку, — я спать, Тянь, ты тоже ложись пораньше и спасибо за помощь. Младшенький остался сидеть довольным может, у Чэна что-то стало налаживаться. Старший вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь, и направился в кабинет. Нужно было подготовить бумаги на завтрашнюю встречу с заказчиками, работа никогда не ждала, но чертовые мысли то и дело возвращались к разговору с братом и к тому, что теперь он знает наверняка «А Цю свободен. Он мой». Закончив с делами, Чэн прошел в спальню. Снял часы, положил на тумбочку, провел пальцами по затекшим запястьям. Снял очки, оставил рядом с часами. Расстегнул рубашку, избавился от всей одежды и скользнул в ванную. Контрастный душ взбодрил, но мысли так и не желали покидать голову. Завернувшись в халат, он вышел, взял телефон и напечатал сообщение одному из секретарей: «Найди мне информацию про А Цю к завтрашнему дню. Заранее спасибо за помощь». Отправив письмо, он лег в кровать, накрылся одеялом и закрыл глаза.

***

Прошел час: час беспокойного ворочанья, попыток не думать, мысленных подсчетов овец, но сон не шел. Только через полтора часа мужчина наконец провалился в темноту. То ли наяву, то ли во сне, Чэн уже не понимал, но вдруг отчетливо ощутил чей-то шепот прямо в ухо: «Хочешь меня?». Чэн сглотнул, а сердце пропустило удар. Снова шепот, ближе, интимнее, и кто-то лизнул мочку уха: «Хочешь? Я знаю, что да». Чьи-то руки коснулись бедра, медленно, изучающе, раскрыли полы халата, прошлись по напряженным мышцам груди, обрисовывая соски, переходя на живот, продавливая кубики пресса, и спустились ниже, обхватив то, что уже давно требовало внимания. Чэн задохнулся, разводя ноги в стороны и выгнулся навстречу. «Уже стоит», — довольно выдохнули в самое ухо. «Значит, так нравится?». Пальцы, Чэн не видел, кому они принадлежат, но кожей чувствовал каждое прикосновение, они скользнули ниже, прямо «туда» и ощупали, проводя нежно рукой по внутренней стороне бедра. — Черт… — выдохнул Чэн, не в силах сдержать стон. Он перевернулся на живот, сам не понимая, как, но тело знало, чего хочет. Кто-то будто развел его ягодицы, раздвинул ноги шире, и Чэн, задыхаясь, потянулся рукой вперед, чтобы помочь себе спереди, пока сзади его уже растягивали, проникая внутрь. Один палец, второй, третий. Проникновения становились глубже и глубже. Воздуха не хватало. Чэн приподнял таз, выгнулся, предлагая себя, умоляя без слов. В реальности он бы ударил себя по голове за такой стыд, но во сне не было ни стыда, ни запретов, только жар, только желание, только этот кто-то, кто заполнял его целиком. Его никто никогда так не трогал, он никогда не был с мужчинами, лишь женщины, но и то, они его мало удовлетворяли. Никаких поцелуев, ничего такого, что могло его завести хоть когда-то. Даже думал о том, что он «сломанный мужчина», раз не хочет никого, но его и правда мало интересовал секс. Только что происходит сейчас? Почему Чэн поддается на «это»? Сильные руки сжали бедра, погладили, помассировали, перешли ниже, и в мужчину резко вошли: до самого упора, до самого конца. Чэн закричал в подушку, заглушая стон, это было слишком для него. Кто-то сзади начал медленно его растягивать, с каждым разом ускоряясь и не останавливаясь. В него вбивались снова и снова, задевая самые чувствительные места, раскрывая, ломая, собирая заново. Как мясо на шампур нанизывают, так и Хэ нанизывали грубо, животно, инстинктивно, именно так Чэна доводили до безумства, выбивая последние силы, заставляя кайфовать от каждого движения. Он сначала кусал губы, позже перешел на подушку и стал облизывать ее, пытаясь расцеловать, ощутить губы, хоть что-то на своем языке. Понимая, что этого мало, опустился ниже, начал тереться спереди о ткань, и поддаваться назад, будто у него нескончаемый акт, тоже принимая участие в подобном блаженстве, помимо «своего партнера». Чэн понимал, что находится в позиции женщины, когда до этого и думать о таком не смел, но его не волновало то, в каком положении находился он сейчас, если это настолько отзывалось в теле, что не хотелось останавливаться. Хэ удовлетворенно будет смакивает этот момент и в будущем, определенно вспоминая эти движения, как какой-то наркоман, получивший наркотик и дорвавшийся до жизненно необходимой дозы. Капля надежды на то, что его тоже моглм так сильно хотеть и удовлетворять, обхаживать, обнимать, целовать лопатки и спину, дарить максимальное наслаждение, «помогать в этом процессе», когда не он сам взваливал все на себя, а когда его ласкали и не просили сделать что-то в ответ, и ему самому дарили балдеж. От этих мыслей слезы наворачивались на глазах, но, забываясь в ощущениях, думая о том, что тот, кто ему помогает — настолько трепетно это делал, Чэн задыхался, открывал рот, шипел от неги, облизывал язык, засовывал пальцы себе в рот и «помогал своему искусителю», руками обхватывая себя за бедра, разводя ноги шире. Если бы мужчина знал, что так может когда-то сделать, то посчитал бы себя идиотом. Каждый толчок попадал в какой-то нервный узел внутри, и Хэ уже не контролировал себя, он просто принимал, отдавался, тонул в этом экстазе, сильнее прогинаясь и сжимая простынь от удовольствия. Рука спереди двигалась в такт толчкам сзади: быстрее и еще быстрее. Когда внутри все сжалось, стенки до искр в глазах почувствовали что-то твердое и напряглись, у Чэна мир взорвался перед глазами. Он выгнулся и замер, чувствуя, как что-то покидает его тело, а откуда-то взявшаяся теплая жидкость заливает пальцы, наступает блаженное расслабление, и Чэн полностью полетел на кровать, тяжело дыша. Кто-то погладил его по спине, поцеловал в лопатку, шею, и удалился. Хэ перевернулся на спину, обвел руками свое разгоряченное тело, ничего не слыша вокруг, будто бы оглох. Он потянулся ниже, стон вырвался наружу и мужчина почувствовал влагу, много влаги. «Это не сон?» — А?! — Чэн распахнул глаза и резко сел на кровати. Сердце колотилось с бешенным ритмом, лоб был мокрым от пота. Он обвел комнату безумным взглядом, но никого. Гробовая тишина, и только часы тикали на тумбочке. Мужчина перевел взгляд на себя и замер. Одеяло сбилось в ногах, халат валялся на полу. Подушка была мокрой: то ли от слез, то ли от слюней, черт разберет. Простыня вся влажная, в каких-то разводах, и внизу тоже было мокро. Чэн закашлялся, давясь воздухом. — Что происходит? — спросил он у пустоты хриплым голосом. Встал с кровати, на подгибающихся ногах дошел до комода, открыл ящик. Пачка презервативов лежала на месте, такая же нетронутая. Он тупо посмотрел на нее, и в голове мелькнула мысль: «Пора бы уже с кем-то переспать по-настоящему. Или хотя бы купить что-нибудь такое, что можно в себя засунуть. Веду себя как извращенец. Не по мужчинам? Тогда почему сейчас выгибался и терся как какой-то зависимый? Это явно отсутствие частого интима и в принципе, даже партнера на ночь. Да, и чем ты отличаешься от того красавчика (два одиноких волка)? Наверное, тем, что, тому нравятся женщины, а вот Чэн уже сомневался в собственной ориентации. Если сначала это был интерес, то почему я так себя веду? Или стал уже «би»? От этой мысли он завел руку назад, провел пальцем «там» и отдернул. «Черт, мокро». Что-то стекало по ноге. — Чэн, — сказал он своему отражению в зеркале, — ты уже от собственных снов сходишь с ума. Хэ смотрел на себя: растрепанного, раскрасневшегося, с безумным блеском в глазах и не знал, смеяться или плакать. — Может, стоит купить какие-нибудь игрушки, — пробормотал мужчина, доставая телефон. Пальцы сами забили в поисковик: «Игрушки для взрослых». Поиск выдал несколько магазинов, Чэн сохранил адреса в «заметках» и решил, что в ближайшее время обязательно туда заглянет. Хэ сменил постельное белье на чистое, грязное отнес в стирку. Халат, тоже мокрый, отправился следом. — И как я его снял с себя, интересно? — пробормотал Чэн, закидывая белье в стиральную машину, — ладно, неважно. Позже мужчина вернулся в спальню, лег на свежие простыни и закрыл глаза. «Старик, с тобой творится что-то ненормальное». Через минуту дыхание выровнялось, и Хэ провалился в глубокий и спокойный сон, надеясь, что его не «побеспокоит что-то интимное и на это раз».