champagne problems

      Когда на следующий день он приезжает в Брэкли, вид у него тот ещё. Волосы сальные и спутались от того, сколько раз он запускал в них руки, единственное, чего ему хочется — это принять душ и проспать двенадцать часов подряд. К несчастью, номер в отеле у него не забронирован, а свою квартиру в Брэкли он продал ещё в 2017-м. Искать жильё сейчас — последнее, чем он готов заниматься, поэтому он делает то, что сделал бы любой на его месте. Он звонит Сьюзи.       — Нико, дорогой?       — Сьюзи, у меня к тебе огромная просьба.       — Да, ты можешь лечь в гостевой комнате. Мы тебя ждали, — в её голосе слышится веселье и глубокая нежность, но он всё равно бледнеет.       — В смысле вы меня ждали? Я так и не сказал Тото «да».       Сьюзи хмыкает:       — Нико, мы же тебя знаем. Когда ты не сказал свое окончательное «нет», мы все поняли, что это будет «да». Комната готова, приходи, когда захочешь.       Он сглатывает комок, подступивший к горлу, ощущая приятное тепло в животе.       — Спасибо, Сьюзи.       Она снова смеётся, на заднем плане её зовёт Джек.       — В любое время, Нико. Мне пора, скоро увидимся, ладно?       Они вешают трубки, и он возвращается к дороге. Ещё совсем немного, и он, наконец, сможет поспать.       Их дом не такой большой, как можно было бы ожидать от дома руководителя команды, но это настоящий уютный очаг, и Нико его обожает.       Когда Нико звонит в дверь, Джек, широко улыбаясь, открывает ему.       — Нико!       Тот бросает сумку, подхватывает мальчика и кружит его точно так же, как своих крестниц, наслаждаясь в ответ счастливым детским смехом.       — Привет, Росберг, — приветствует его Сьюзи, прислонившись к дверному косяку. Нико опускает Джека на пол и обнимает её в знак приветствия, впитывая её тепло и спокойствие. Он обожает эту семью.       Сьюзи ведёт его внутрь, показывает гостевую комнату и обещает дать ему принять душ, прежде чем заставит ужинать. Он безгранично ей благодарен.       После душа он снова чувствует себя живым, но обед с Сьюзи и Джеком заставляет его усомниться в каждом решении, которое привело его сюда. О чём он вообще думал, соглашаясь стать новым руководителем команды Mercedes?       Джек убегает почти сразу после обеда, но Сьюзи и Нико остаются за столом.       — Ты жалеешь, что приехал, верно?       Нико во все глаза смотрит на неё:       — Почему каждая женщина в моей жизни знает, о чём я думаю?       Она фыркает и накрывает его ладонь своей.       — Нико. Тебе можно это сделать. Это не эгоизм. Да, может быть трудно, но ты отлично справишься. Ты создан для этого мира так же, как и все мы, и ты станешь лучшим руководителем команды. Обещаю.       — А если я не справлюсь? Если всё снова станет гораздо хуже?       Она ободряюще улыбается ему:       — Тогда мы снова тебя поддержим. Нико, ты не один. Тебя любит вся команда, весь паддок. Все будут просто счастливы твоему возвращению.       Что ж. Возможно, в Ф1 он и натерпелся, но это всегда было его мечтой, и сейчас ему, возможно, выпал второй шанс. Кто он такой, чтобы отказываться от возможности вернуться к тому, что любит больше всего? О карьере гонщика не может быть и речи, но роль руководителя команды бесконечно интереснее того, чем он занимается на Sky. Особенно если это его родная команда.       — Я сделаю это.       Она снова улыбается, на этот раз понимающе. Он вскакивает на ноги прежде, чем она успеет озвучить свой триумф — с него хватит и того, что Вивиан и Луиза считают это своей заслугой, Сьюзи необязательно пополнять их ряды.       И всё же она кричит ему вслед, когда он уже на середине лестницы:       — Нико! Ты снова станешь лучшим, что случалось с Mercedes и со всеми нами.       Нико продолжает идти, чтобы не сделать какую-нибудь глупость — например, снова не расплакаться, — и сбегает в постель, чтобы наконец-то отоспаться. И, возможно, чтобы до самого утра не видеть триумфальную ухмылку Тото, хотя он только что пообедал. Он будет спать.       Как ни странно, в следующий раз он просыпается действительно только наутро, и то лишь потому, что голоса домочадцев звучат достаточно громко, чтобы долетать до гостевой комнаты. Джек что-то оживлённо рассказывает, Тото его подбадривает, а Сьюзи ласково смеётся. Это напоминает ему о Вивиан, Луизе и их дочках, и заставляет его мечтать о собственной семье.       Они встречают его радостными возгласами. Акцент Тото становится ещё заметнее, когда он кого-то поддразнивает, и это заставляет Нико рассмеяться. Он понимает, что Тото говорит по-английски ради Сьюзи и, вероятно, ради Джека, но всё равно не может удержаться и на его реплику: «Посмотрите-ка, кто восстал из мёртвых!» отвечает бодрым: «Halt die Fresse, Torger», вызывая у того взрыв смеха.       Сьюзи усмехается:       — Я это поняла. А обращение по полному имени сразу расставило все точки над «i», отличная работа, Нико. Мы с тобой ещё сделаем из него приличного человека.       Нико дружески хлопает её по плечу и проходит на кухню, чтобы налить себе кофе — он-то знает, что здесь он отменный. С чашкой в руках он возвращается к столу, усаживается, поджав под себя одну ногу, и вдыхает кофейный аромат.       — Что?       Тото и Сьюзи смотрят на него с теплотой и любовью.       — Ничего, — усмехается Тото, продолжая его поддразнивать. Нико вскидывает бровь и не сводит с него глаз, пока тот наконец не сдаётся.       — Ты сидишь точно так же.       Понятно, о ком он говорит. В конце концов, есть только одно имя, которое они постоянно избегают или произносят с большой осторожностью, всякий раз следя за его реакцией.       На этот раз он лишь едва приподнимает левый уголок рта, прежде чем поставить чашку и положить в тарелку приготовленный завтрак. В конце концов, отсутствие ужина всегда даёт о себе знать.       Джек продолжает болтать об одном из своих друзей и об их недавней ссоре, так что и Тото, и Сьюзи переключают внимание на ребёнка, оставив Нико в покое. Он чувствует облегчение: теперь можно спокойно позавтракать без их деликатного, но пристального внимания. Потому что внезапно он снова остро затосковал по Льюису.       Они никогда не встречались официально — всегда слишком боялись вешать ярлыки на то, что между ними было, — но он любит Льюиса дольше, чем может вспомнить. Какое-то время он был уверен, что и Льюис влюблён в него тоже. То были самые счастливые дни в его жизни. И хотя формально они не были парой, они были вместе большую часть десятилетия. В это время Нико не спал ни с кем, кроме Льюиса. Он притворялся, но его сердце принадлежало — и принадлежит — только ему. В конечном счёте он не уверен, что то же самое можно сказать о Льюисе, ведь тот всегда был слишком многогранным, чтобы его любил лишь один человек. И всё же Нико любит его всем своим существом.       В конце концов их «недоотношения» лучших друзей с привилегиями испортились, отравив заодно и дружбу, и командную работу. По сей день то, что он позволил всему этому умереть, — самое большое сожаление Нико. Он не жалеет о своём чемпионстве, но жалеет о том, что потерял Льюиса на пути к нему, жалеет о том, как они вышвырнули друг друга из своих жизней и как терзали друг друга.       Во время одной из их последних ссор он обвинил Льюиса в измене — сказал, что тот обманул его точно так же, как обманом заполучил своё первое чемпионство. Это было брошено в порыве гнева, в отчаянной попытке защитить то, что осталось от его разбитого сердца. Он не верил в это по-настоящему, не хотел этого говорить, но Льюис отпрянул, словно от удара, и нанёс ответный — последний.       Это был последний раз, когда они разговаривали по-настоящему, без посторонних глаз — будь то Тото, Вивиан, кто-то из гонщиков или пресса.       — Нико!       Он хмыкает, резко вскидывая голову.       — Ты вообще слушаешь?       — Не-а, — признается он, отправляя в рот ещё один кусочек. Тото забавляется и фыркает, но Джек задет не на шутку.       — Я вообще-то с тобой разговаривал!       — Прости, малыш, я немного ушёл в себя, — признаётся он.       — Всё в порядке, — обещает Сьюзи, отвлекая сына чем-то, чего Нико не совсем понимает. Тото щурится, глядя на Нико, но ничего не говорит.       Они заканчивают завтракать, после чего Тото объявляет, что сегодня у Нико первый рабочий день на базе. Попрощавшись со Сьюзи и Джеком, они направляются к машине Тото — ехать до базы совсем недолго.       — Они знают, что ты приедешь, так что в громких объявлениях нет нужды. Мы представим тебя команде как моего преемника, но только когда все вернутся на неделе перед Зандвортом.       Когда вернутся пилоты, предполагает Нико. Джордж и Льюис вовсю наслаждаются летним перерывом, в то время как у всех остальных есть лишь одна свободная неделя, а затем общий сбор перед следующей гонкой. Так было всегда.       — Какие-то вопросы?       Он качает головой, улыбаясь Тото. Если честно, он даже воодушевлён тем, что возвращается на базу спустя столько времени. Да и увидеть всех снова будет приятно — по крайней мере, он на это надеется.       Разумеется, он оказывается прав. Сотрудники, которые вышли сегодня на смену, — либо новички, либо знакомые лица, но все они искренне рады видеть его на базе. Это похоже на возвращение домой, и он упивается этой знакомой суетой, которой всегда наполнена база Mercedes.       Дом, милый дом.

***

      Спустя первые две недели он набрался опыта. В основном он присутствует на совещаниях Тото, слушает его телефонные звонки, просматривает данные на экранах его компьютера. Также он вносит свои предложения и исправляет несколько ошибок, замеченных им при анализе данных. К настоящему времени он знает большую часть команды, и они прекрасно ладят: сотрудники всегда рады перекинуться парой слов о чём угодно и искренне ценят его мнение.       Он очень быстро понимает: это именно то, чего ему так не хватало. Работа на Sky была неплохим способом отвлечься, но он всегда жаждал большего, его так и тянуло обратно в гараж. Теперь, когда он целыми днями пропадает на базе, он чувствует стресс — но в хорошем смысле этого слова: перед ним встают до боли знакомые задачи, которые он умеет решать. Это дарит ему долгожданное душевное равновесие.       Вивиан более чем торжествует, когда он сообщает ей об этом. Она также в восторге от того, что он снова ищет квартиру в Брэкли и уже присмотрел три варианта, которые хочет оценить на этих выходных. Нико понимает, что каждым своим шагом подтверждает её правоту, но на это трудно злиться, когда с плеч словно свалился огромный груз, а в груди стало так легко. Это приятное чувство — то самое, которое в последнее время он испытывал только рядом с девочками.       К этому моменту он даже успел побывать на командном ужине, и это был один из лучших вечеров в году. Он уже очень, очень давно не чувствовал себя частью чего-то целого, и Нико чувствует, как у него болят щёки от того, как много он улыбался.       Когда он, наконец, определился с квартирой и перевёз часть вещей, быстро слетав в Монако на командном джете, в один из вечеров, сидя на новом диване в своей новой гостиной, он осознаёт, насколько он счастлив. Нико и представить не мог, как сильно скучал по Mercedes, пока команда снова не появилась в его жизни. И теперь, став её частью, он ни за что не хочет возвращаться к тому, как жил прежде.       В его жизни снова появился смысл.

***

      Льюис Хэмилтон, Брэкли, последняя неделя летнего перерыва 2023

      Льюис просыпается в полном замешательстве, всё еще одурманенный сном, который ему только что приснился. Будь он скорее склонен к эзотерике, чем к религии, он бы непременно поискал толкование этого сновидения. Но в нынешнем состоянии он просто списывает всё на вчерашний звонок своему психотерапевту. Какое ещё объяснение он может дать тому, что ему приснилось, будто он убивает Нико, с которым они не общались уже много лет?       Именно, никакого.       Итак, он встаёт, принимает душ и идёт выбирать наряд для возвращения на базу. Летние каникулы были весёлыми, расслабляющими, это была хорошая возможность восстановить силы. Он провёл время с семьей, друзьями, много гулял с Роско и просто жил. Это было здорово.       И всё же он сгорает от нетерпения снова оказаться на базе. Сегодня Роско едет с ним, и Льюис знает, как сильно его пёс любит команду. Каждый раз в Брэкли Роско просто в восторге от того, как сильно его там балуют. Они одновременно и худшие, и лучшие в этом плане.       Он суёт в карман резинку для волос, но не собирает косички в хвост, хватает охапку игрушек для Роско и берёт поводок, чтобы отправиться на базу вместе с псом.       Роско бодро трусит рядом, лениво виляя хвостом, будто знает, что сегодня его снова будут баловать без конца. Глядя на него, Льюис начинает скучать по Анджеле: хоть она и баловала Роско больше всех, она же и уводила его с собой, чтобы делать это в сторонке. Это определённо помогало держать эго пса в узде. Теперь же Роско мнит себя самым важным существом на всей базе — коим он, вероятно, и является, но Льюис ни за что не признает это вслух.       Конечно, едва они переступают порог, как все тут же начинают сюсюкаться с Роско. Льюис отстёгивает поводок и даёт ему полную свободу действий. Он уверен, что коллеги не дадут псу выскочить на улицу, но, глядя на то, как всё внимание приковано к Роско, за это вообще не стоит переживать.       Так что он направляется в сборочный цех. Тото потребовал, чтобы в девять утра все как один были на месте, потому что ему, видимо, нужно сделать какое-то важное объявление. Когда Льюис входит, Джордж уже сидит на месте, так что он направляется к напарнику и дружески кладёт руку ему на плечо.       — Привет, Льюис, — говорит Джордж, вскидывая на него взгляд. Льюис улыбается, на мгновение сжимает его плечо и отпускает, чтобы сесть рядом.       — Привет, Джорджи, — он подмигивает, посмеиваясь над тем, как напарник сверкает глазами в ответ на это прозвище.       В этом парне есть что-то такое, что заставляет Льюиса оберегать его с какой-то неистовой силой. Возможно, дело в разнице в возрасте, но ему кажется, что всё из-за того, что Джордж слишком открытый человек, а Льюис не понаслышке знает, насколько беспощаден этот спорт. Он хочет быть уверенным, что у Джорджа есть надёжный тыл, что сам Льюис всегда прикроет ему спину и будет готов вступить в бой за него, если Джордж того пожелает.       Джордж закатывает глаза, но тут же пускается в подробный рассказ о своём летнем отпуске с Кармен. Льюис слушает его, не забывая вовремя поддакивать, чтобы показать, что он весь во внимании, но часть его мыслей занята попытками разгадать, что же такое собирается объявить Тото.       Вокруг них начинают стягиваться члены команды — они рассаживаются по местам, на ходу бросая им короткие приветствия. Совсем скоро в зале собирается вся команда, за исключением самого Тото.       Напарник всё ещё рассказывает какую-то историю про Кармен и арбузы, но Льюис уже давно потерял нить разговора. Теперь он рассеянно теребит чехол своего телефона, продолжая при этом смотреть на Джорджа.       Дверь захлопывается, и оживлённый гул в комнате тут же стихает. Льюис едва не фыркает. Довольно необычно, что они вот так сразу замолкают перед началом собрания — удивительно, что в этот раз всё вышло именно так. Но, в конце концов, это Тото их сюда созвал, возможно, остальным любопытно узнать цель этой встречи не меньше, чем ему самому.       Тото проходит в начало зала под пристальными взглядами своих сотрудников. На взгляд Льюиса, он выглядит как обычно — ровно так же, как и всегда. Никаких видимых перемен.       — Спасибо всем, что пришли, — начинает он. — Я собрал вас здесь, чтобы сообщить о грядущих переменах. Прежде всего, нам удалось решить проблемы с болидом, так что во второй половине сезона мы должны быть в полной готовности.       Раздаются негромкие одобряющие возгласы и несколько хлопков, но Тото продолжает:       — Кроме того, я хотел бы объявить о своём уходе. После Абу-Даби я покидаю пост руководителя команды. Это будет мой последний сезон активной работы в Формуле-1, так что давайте сделаем его достойным. Давайте наберём эти очки для Кубка конструкторов.       Льюис переводит взгляд на Джорджа, чтобы увидеть его реакцию. У напарника широко распахнуты глаза, и он выглядит таким же растерянным, как и сам Льюис. Чтобы молча его подбодрить, Льюис легонько толкает Джорджа коленом в колено. Тот прижимается в ответ.       Люди вокруг выглядят куда менее удивлёнными. Может, они уже знали? Но прежде чем Льюис успевает обдумать это как следует, Тото снова берёт слово.       — Я уже нашёл своего преемника. В ближайшие несколько месяцев он будет здесь в качестве моего ученика, так что давайте прямо сейчас устроим ему самый радушный приём. Дамы и господа, Нико Росберг!       Телефон Льюиса выскальзывает из его пальцев и падает на пол. Джордж тут же наклоняется, чтобы поднять его, и молча протягивает Льюису, но тот не может его взять. Всё его тело сковал мертвенный шок.       Он почти не замечает, как открывается дверь, поэтому, когда она снова захлопывается, он резко вздрагивает. Джордж подталкивает его локтем, и Льюис сильнее прижимается своим коленом к его. Младший напарник всё ещё держит телефон Льюиса в левой руке, но у того всё ещё слишком сильно дрожат пальцы, чтобы забрать его. Вместо этого он сцепляет руки в замок и опускает их между широко расставленных ног, пытаясь казаться максимально расслабленным, пока мимо него проходит до боли знакомая фигура.       Его шаг уверенный. Одежда выглядит дорогой. Обувь отчётливо цокает по полу, а часы на запястье сияют в искусственном свете зала. Волосы стали короче, но они всё такие же светлые, как и прежде. Льюис задаётся вопросом: такие же они мягкие, какими были раньше? Становится ли Нико по-прежнему податливым, стоит только запустить пальцы в его пряди и потянуть…       Нет. Он не может так думать на рабочем месте, не может позволять себе абсолютно неуместные мысли посреди базы Mercedes. И уж тем более о Нико. Только не о Нико — его бывшем сопернике, бывшем напарнике, бывшем лучшем друге, его бывшем… ком-то. Он просто не может.       И тогда он делает то, что умеет лучше всего. Он берёт свои эмоции и крепко связывает их воедино, скатывает в плотный ком и швыряет в мусорный бак. А затем поджигает его, наблюдая, как вокруг вспыхивает пламя. Огонь раздувает до боли знакомую ярость, и Льюис мёртвой хваткой вцепляется в это чувство. К этому моменту оно стало почти утешительным.       — Ты в порядке? Весь напрягся, — шепчет Джордж, балансируя телефоном на бедре Льюиса.       Льюис приподнимает уголок рта. Это такая очевидная попытка заставить его расслабить мышцы — ведь иначе гаджет снова свалится на пол. Если он продолжит сидеть в позе «готов к бегству», телефон опять окажется внизу, а этого ему совсем не хочется, так что он подыгрывает Джорджу. Парень милый, если честно. Порой его намерения слишком прозрачны, но у него чистая душа, и он не умеет скрывать чувств. Льюис ценит его поддержку, пусть даже она кажется немного неуклюжей.       — Да, всё путём, — шепчет он в ответ, расцепляя пальцы, чтобы снова взять телефон. Он еще раз прижимается своим коленом к колену Джорджа — на этот раз, чтобы успокоить уже его. Всё и вправду в порядке. Нет никакой причины нервничать из-за присутствия Нико.       И всё же он делает себе мысленную пометку: позже обязательно черкнуть пару строк своему психотерапевту. Так, на всякий случай, для подстраховки.       Тем временем Нико доходит до начала зала и встаёт рядом с Тото, всем своим видом показывая, что он именно там, где и должен быть. Льюису приходится нехотя признать: так оно и есть. Mercedes всегда был домом Нико, и вполне логично, что теперь, когда Тото уходит, он вернулся, чтобы занять его место. По правде говоря, это абсолютно логично.       Но Льюис это ненавидит.       — Всем привет, — начинает Нико, лучезарно улыбаясь сотрудникам Mercedes. Он выглядит именно так, как и подобает будущему руководителю команды: властным, уверенным, держащим всё под контролем. И внимание абсолютно каждого в этом зале сейчас приковано к нему.       — Я очень благодарен за эту возможность. Формула-1 всегда была моей жизнью, и я безмерно счастлив вернуться в Mercedes. Эта команда была моей на протяжении почти всей моей карьеры, и находиться здесь снова — это просто правильное ощущение. Я признателен за то, что в ближайшие месяцы смогу вникнуть во все детали работы коллектива, и надеюсь, что сумею привести эту команду к таким же великим успехам, какие были у нас в прошлые годы. Я с воодушевлением жду начала работы с каждым из вас и благодарю за то, что вы так тепло меня приняли.       Льюису приходится подавлять искушение закатить глаза. Нико всегда был любителем толкать речи. Впрочем, как и сам Льюис, если призадуматься. Но их выступления обычно разительно отличаются, и в словах Нико есть что-то такое, что его коробит.       Джордж рядом с ним фыркает. Когда Льюис вопросительно приподнимает бровь, тот поясняет:       — Твоё лицо, приятель… возьми себя в руки.       Льюис решительно отказывается от мысли пихнуть его локтем в бок за этот комментарий. Ему тридцать восемь лет, и он больше не чувствует потребности в столь ребяческих выходках.       Все аплодируют, так что он присоединяется, хоть и без малейшего энтузиазма. Но Льюис прежде всего вежлив и профессионален, он разыграет спектакль всей своей жизни, если это потребуется, чтобы выйти победителем и из этой битвы тоже.       После этого все возвращаются к своим привычным делам. Льюис и Джордж переодеваются в гоночные комбинезоны, чтобы поработать на симуляторе, затем сравнивают время круга и данные, добавляя несколько свежих идей в постоянно растущий список на стене. Тото оказался прав: они действительно стали немного быстрее, чем в последних гонках перед летним перерывом, так что оба настроены на вторую половину сезона весьма воодушевлённо.

***

      Нико Росберг, Сингапур, Сентябрь 2023

      Честно говоря, первые несколько месяцев его так называемого ученичества прошли без каких-либо громких событий.       К этому моменту он во всём набил руку и наконец-то снова почувствовал себя частью команды.       По большей части они с Льюисом просто избегали друг друга и разговаривали лишь тогда, когда это было абсолютно неизбежно. Но даже в такие моменты общение было крайне напряжённым и сухим, а заканчивалось оно всякий раз жалобными звонками Вивиан со смехом Луизы на заднем плане.       Он уже давно не видел Алайю и Найлу вживую, но регулярно созванивается с крестницами по FaceTime и пишет им открытки из Нидерландов и Италии.       А вот с Джорджем они сблизились. Возможно, причина в том, что Льюис, по непонятным никому причинам, держит напарника на расстоянии вытянутой руки. Нико заметил: порой Джордж смотрит на Льюиса так, будто единственное его желание — заставить того гордиться собой. Поэтому Нико взял на себя роль наставника и стал проводить с ним больше времени. Когда у него хорошее настроение, он учит парня, как действовать Льюису на нервы ещё сильнее (хотя Джордж и так неплохо справляется). Он делится приемами, которые, как он знает по опыту, бесят Льюиса больше всего — точь-в-точь как его крестницы изводят своих матерей.       В общем и целом, месяц выдался удачным. Жаловаться не на что. Две прошедшие гонки не стали для команды катастрофой, но, прямо скажем, могли бы пройти и получше.       Теперь же он уверен: у них есть реальный шанс на подиум, а в перспективе — даже на двойной подиум.       Темп хороший, пилоты мотивированы, а главное — у Red Bull проблемы. Это их большой шанс.       Он не отрывается от экранов всё это время, переводя взгляд с одного гонщика на другого. Умение распределять внимание всегда было одной из его сильных сторон, и сейчас оно пришлось как нельзя кстати.       Они наблюдают за тем, как болиды отыгрывают позицию за позицией, подбираясь всё ближе и ближе к двум лидирующим машинам. Это самая напряжённая гонка из всех, что Нико видел за долгое время.       Ландо в зоне DRS от Карлоса, а Джордж с Льюисом буквально дышат им в спину. Если бы они оба начали маневр обгона одновременно, то чисто теоретически могли бы выиграть гонку: они чуть быстрее и McLaren, и Ferrari впереди. Но Ландо защищает Карлоса, делая обгон для Mercedes невозможным. Не то чтобы они пытались по-настоящему. Нико так и хочется крикнуть им, чтобы они наконец проявили характер, но не успевает он потребовать доступ к радиосвязи, как Джордж влетает в стену.       Дерьмо.       Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт возьми.       Прощай, потенциальный двойной подиум.       Льюис, тем временем, уверенно идёт на третье место — поблизости нет никого, кто мог бы его отобрать. Макс и Шарль заняты собственной борьбой на приличном расстоянии от Льюиса, так что одна машина на подиуме будет точно.       Нико чувствует, как в груди необъяснимо разрастается гордость. Он помнит, что гордился Льюисом, когда тот взял свой седьмой титул, но никогда ещё не испытывал такого из-за победы в отдельно взятой гонке. (Он врёт).       Голос Джорджа в наушниках звучит разочарованно и расстроенно, он разбит, но, по крайней мере, цел. С ним всё в полном порядке, если не считать вполне объяснимого отчаяния из-за упущенного шанса на ещё один подиум.       Руководитель команды, стоящий рядом с Нико, успокаивает Джорджа, находит слова поддержки и говорит, что скоро его заберут — нужно лишь немного подождать.       На фоне всего этого клетчатый флаг появляется в поле зрения совершенно внезапно. Команда пропустила финальный круг, пропустила и то, как Льюис пересёк финишную черту третьим. Нико — нет, но он понимает, что большая часть коллектива всё ещё мысленно застряла на аварии Джорджа. Он бросает быстрый взгляд на Тото и видит, что тот пристально смотрит на экран, словно пытаясь отыскать что-то в цифрах телеметрии.       Нико ещё какое-то время не трогается с места, ожидая, когда команда спустится в Parc Fermé, чтобы отпраздновать подиум Льюиса. Но никто и бровью не ведёт. Он ошарашенно смотрит на них, ожидая, что хотя бы половина гаража Льюиса зашевелится, но никто даже не снимает наушники.       Фыркнув, он откладывает наушники и бросает ещё один многозначительный взгляд на Тото. Тот его даже не замечает.       Он хватает командную кепку, натягивает её на голову и надвигает поглубже на лицо, пытаясь остаться незамеченным в суете паддока.       Раз уж там никого не будет, значит, будет он.