champagne problems

      К тому моменту, как он туда добирается, празднование уже вовсю идёт. Все счастливы, кричат, смеются. Нико видит, как Льюис поднимается с бордюра, где сидел в полном одиночестве — ни одного сотрудника Mercedes рядом. Да уж, этому придёт конец, когда он станет руководителем команды.       Он пытается поймать взгляд Льюиса, старается подобраться как можно ближе, но так, чтобы не выдать своего присутствия. Другим знать о нём не положено, но Льюис должен знать, что он здесь. Он не может позволить Льюису думать, будто его не ценит команда, которую они привели к славе, не может допустить, чтобы тот расстраивался, когда должен вовсю праздновать свой подиум.       К сожалению, пилоты уходят раньше, чем Нико успевает встретиться взглядом с Льюисом. Что ж, придётся попытаться ещё раз уже во время церемонии награждения.       Вокруг него взбудораженные сотрудники McLaren и Ferrari галдят на английском с сильным акцентом, перебивая друг друга и тараторя наперебой.       Его это заставляет улыбнуться: быть так близко к этой особенной атмосфере, когда над душой не висят обязательства перед медиа.       Нико переминается с ноги на ногу, глядя в пол, когда чувствует на себе чужие взгляды. Голову ниже, не смотри вверх, не дай им себя увидеть. В этот момент он задаётся вопросом: что он вообще здесь делает? Не лучше ли просто уйти туда, где нет такой толпы и где его никто не заметит?       Но вот объявляют выход на подиум, и Нико резко вскидывает голову. У Льюиса какое-то болезненно-напряжённое выражение лица, и хотя он явно рад своему результату, это трогает Нико до глубины души. Льюис не должен так выглядеть — не должен грустить, когда обязан чувствовать лишь чистую радость.       Он окончательно поднимает голову и смотрит на стоящих на подиуме мужчин. Наблюдает за тем, как звучат испанский и итальянский гимны, видит сияющего от счастья Карлоса, лучезарного Ландо по одну сторону от него и чуть померкшую улыбку Льюиса по другую.       Взгляд Льюиса блуждает по толпе — он явно пытается отыскать хотя бы одного члена своей команды, и Нико радуется, что прихватил кепку, когда выходил. Так Льюису будет проще его найти.       Он не двигается с места, пристально глядя на Льюиса и полностью сосредоточив на нём своё внимание. Взгляд того скользит мимо, но тут же резко возвращается. На секунду его самообладание даёт осечку: глаза расширяются, рот приоткрывается, но он быстро берёт себя в руки и снова надевает безупречную маску. Тем не менее, он продолжает смотреть на Нико, и на его лице читаются шок, неверие и… благодарность.       К глазам Нико подступают слёзы, которые он быстро смаргивает. Спасибо большое, сейчас не время плакать. Они держат зрительный контакт, пока не розданы все кубки, и разрывают его только тогда, когда приходит время открывать шампанское.       У Нико на душе тепло, а сердце переполняет счастье. Он пытается подавить в себе эту любовь, как делает обычно, но на этот раз это совершенно невозможно. Чем сильнее он старается похоронить эти чувства, тем мощнее они вспыхивают вновь, так что он сдаётся и просто позволяет себе смотреть на Льюиса. Тот теперь кажется счастливее, легче — он искренне наслаждается празднованием, и Нико доволен собой: на этот раз он принял чертовски правильное решение.       Победители начинают спускаться с подиума, и Нико теряет Льюиса из виду. Он решает вернуться в боксы, пока его действительно не заметили на церемонии награждения, и поспешно уходит, низко опустив голову.       Когда он добирается до гаража, его встречает Тото и вопросительно приподнимает бровь.       — И где же ты был, позволь спросить? — его голос звучит растянуто и лениво, но при этом в нём отчетливо слышны нотки того беспощадного босса, которым, как знает Нико, Тото умеет быть.       Нико десятилетней давности начал бы извиняться. Нынешний Нико — тот, что прошёл через долгие часы терапии — поступает с точностью до наоборот.       — Делал то, что никто из вас не счёл нужным, — огрызается он, сузив глаза при виде приподнятой брови Тото.       — Рисковал быть съеденным заживо прессой и фанатами?       Нико усмехается, теперь уже окончательно разозлившись.       — Нет, я был на церемонии награждения, когда один из наших пилотов стоит на чёртовом подиуме! Мы — команда, и победы с подиумами нужно праздновать точно так же, как оплакивать поражения!       Тото выглядит обескураженным, будто Нико оскорбил его лично. Возможно, так оно и есть, но Нико, честно говоря, плевать.       — Джордж вылетел из гонки, не успев добраться до подиума. Ему нужна была поддержка команды.       — Льюису она тоже была нужна! Он не разбился, он завёз эту машину на подиум! Он провёл прекрасную гонку, а вы даже признать этого не можете, потому что слишком заняты своими любимчиками и игрой в «счастливую семью» со своим золотым мальчиком. Алло, ваш семикратный чемпион мира вообще-то вон там!       — Не смей так говорить о Джордже, Росберг.       — Я буду так о нём говорить, потому что прямо сейчас это правда. Тото, ты же знаешь, мне нравится Джордж, я его очень ценю. Я считаю его блестящим пилотом с огромным потенциалом. Но, чёрт возьми, Вольфф! Имей хоть каплю здравого смысла и относись к своим пилотам одинаково.       Тото смотрит на Нико так, будто не верит своим ушам.       — Да неужели? Так же, как ты хотел, чтобы я одинаково относился к тебе и Льюису? Ты хочешь, чтобы я смотрел, как Льюис и Джордж разрывают друг друга на части, как это делали вы двое? Думаешь, я смогу стоять в стороне и позволю этому случиться снова?       Нико в шаге от того, чтобы окончательно сорваться. Никогда в жизни он не презирал Тото так сильно, как в этот момент.       — Ах ты сволочь! Да как ты смеешь? Ты хочешь, чтобы в следующем сезоне я стал руководителем команды, но при этом заявляешь, что не относишься к ним одинаково из-за меня? И как всё это, по-твоему, должно работать? Как я, по-твоему, должен возглавлять команду, если её разрывает на части из-за моего прошлого?       — Я этого не говорил, — произносит Тото, слегка поёжившись.       Кровь Нико закипает.       — Да, не говорил. Но прозвучало это именно так, — он видит, как Тото качает головой, но продолжает. — Я хочу заниматься этим делом и хочу делать его правильно. А это значит — относиться к обоим пилотам одинаково. Я буду на подиуме и я же поддержу того, кто выбыл из гонки. Всё дело в балансе, тебе не кажется? Признание и поддержка для обоих. Это единственный способ заставить систему работать.       Это говорит его собственный опыт. Иногда он жалеет, что всё сложилось именно так, но он ни о чём не раскаивается. Он никогда не смог бы пожалеть о своём чемпионстве. Только о том сезоне.       Он твёрдо намерен стать тем руководителем, который был бы нужен ему самому в те годы. Тото был великолепен, но ему так и не удалось относиться к ним одинаково, что бы он там ни говорил. Он всегда отдавал предпочтение кому-то одному, даже если не признавал этого. Тот, кто был фаворитом, менялся от сезона к сезону, от гонки к гонке, но это всегда имело место. Нико никогда так не поступит. Он будет относиться к своим пилотам на равных и сделает всё, чтобы поддерживать обоих так, как они того заслуживают. Он будет выстраивать коммуникацию.       — М-м? И ты думаешь, это сработает?       Нико кивает. Он абсолютно уверен, что справится. У него всё получится.       — Даже если ты влюблён в одного из них? Сможешь ли ты относиться к ним одинаково, если любишь одного из них?       Его мозг словно коротит.       — Торгер, du gottverdammter evolutionsbremsender Hodenkobold…       Прежде чем он успевает договорить свою угрозу, ладонь резко зажимает ему рот. Краем глаза он видит Мика, который сгибается от смеха, наполовину спрятавшись между экранами.       Кто-то — он уверен, что это Тото — вытаскивает его из гаража и затаскивает в комнату, с грохотом захлопнув за ними дверь. Он оглядывается и узнаёт личный кабинет Тото в зоне хоспиталити, рядом с водительскими.       — Нико.       Голос Тото теперь звучит гораздо мягче, в нём больше нет той резкости и агрессии. Он стал почти ласковым.       Он поднимает на него взгляд, и гнев улетучивается. Его плечи понуро опускаются.       — Прости. Мне не стоило тебя оскорблять и уж тем более не стоило так на тебя орать.       — М-да. Пожалуй, всё-таки стоило. Ты в чём-то прав.       На какое-то время воцаряется тишина.       — Прости за мои слова. Это было несправедливо по отношению к тебе, Нико.       — Да, не было, — соглашается он. — Всё закончится звонком Виви, так что не удивляйся, если сегодня вечером на тебя будут орать сразу три разгневанные женщины. Но, возможно, мне нужно было это услышать.       Тото снова замолкает, прежде чем заговорить:       — Может быть. Мне определённо нужно было это напоминание. Спасибо, Нико. Я был немного несправедлив. Думаю, это издержки профессии. Невозможно угодить всем, когда ты руководитель команды. Особенно когда принимаешь решения прямо во время гонки.       — Я это знаю, Тото. Но одно дело — во время гонки, и совсем другое — за пределами трассы. Я понимаю, что нужно отдавать приоритет тому гонщику, у которого лучше темп и шансы. Я это осознаю. Но это не значит, что после финиша ты не должен поддерживать обоих. Если бы ты продолжал делать ставку на Джорджа, ты бы стоял у его подиума. Стоило сделать то же самое и для Льюиса.       В ответ он получает кивок.       — Ты прав. Именно поэтому я выбрал тебя своим преемником. Ты будешь жёстким, но справедливым. Ты рождён для этой работы, Нико.       Его губы растягиваются в едва заметной улыбке.       — Возможно. Я сделаю всё, что в моих силах.       Это не значило, что он простил Тото за то, что тот попрекал его прошлым, но он понимал, что, скорее всего, поступил бы так же. Если быть честным, он не мог винить его в этом. И всё же, это было чертовски обидно.       — Пойду позвоню Виви, — говорит он, неопределённо махнув рукой.       — А дебрифинг? — спрашивает Тото.       Нико хлопает себя ладонью по лбу.       — Забыл, — фыркает он, убирая телефон обратно в карман и направляясь вместо этого к залу совещаний.       Большая часть команды уже в сборе, так что он занимает своё место рядом с креслом Тото. СММ-менеджеры делают снимки для отчёта вокруг него, следя за тем, чтобы он ни на один не попал. Сюрприз нельзя испортить раньше времени.       Он высиживает весь дебрифинг, слушает поздравления и слова утешения, вставляя пару мыслей, которые накопились у него за время гонки.       Когда с делами на сегодня наконец покончено, он снова берёт в руки телефон, собираясь набрать Вивиан по пути к выходу. Но его прерывает чей-то окрик.       Нико оборачивается. Он стоит лицом к лицу с Льюисом.       — Спасибо, — говорит тот. Он смотрит на Нико, не отрывая взгляда от его лица — с тем самым своим особенным напряжением. От этого взгляда у Нико в животе начинают порхать бабочки. О нет.       — Не за что, — отвечает он. Очевидно, о чём идет речь. О подиуме. — Отличная гонка. Поздравляю, Льюис.       Он задерживается ровно настолько, чтобы увидеть ответную улыбку Льюиса, но уходит прежде, чем тот успевает сказать что-то ещё.       Самое время набрать Вивиан.

      Нико Росберг, Катар, Октябрь 2023

      На Катар возлагают большие надежды.       Машины выглядят отлично, темп просто потрясающий, а стратегии практически гарантируют подиум как минимум одному пилоту, а скорее всего — обоим. Возможно, даже победу.       Однако жара стоит безумная, и Нико переживает за каждого гонщика, участвующего в сегодняшнем заезде. Гонка превратится в сущий ад.       Не то чтобы гонки, на которых он побывал до этого, были по-настоящему удачными, пусть даже результаты и казались удовлетворительными. Были и приятные моменты (вроде подиума Льюиса в Сингапуре или пчелиных отелей Себа в Сузуке), но ни один уик-энд так и не стал поводом для полноценного праздника.       У Катара есть потенциал.       — И гаснут огни, и гонка начинается!       Нико приковывает взгляд к экрану перед собой. Сегодня он также работает на Sky, но он был с командой перед гонкой и вернётся к ним после — во время самого заезда его присутствие в эфире не требуется. Поэтому он находится в гараже Mercedes, наблюдая за происходящим, как и всегда в последнее время.       Оба пилота стартуют просто блестяще. Льюис самую малость быстрее Джорджа, но и старт младшего из британцев безупречен. Почти сразу они оказываются в лидерах вплотную к Максу Ферстаппену.       Льюис уходит на внешнюю траекторию, как они и договаривались на предгоночном брифинге, пытаясь вырваться на первое место уже в первом повороте. Всё выглядит отлично, он почти обходит Макса, он почти у цели, он… вылетает в гравий. Чёрт.       Боно тут же спрашивает, всё ли в порядке с Льюисом. Тот цел, но по голосу слышно, как он раздавлен.       На экранах крутят повтор аварии. Льюис на полкорпуса впереди Джорджа, почти вплотную к Максу. Льюис и Джордж каким-то образом слегка сталкиваются, из-за чего Льюиса полностью выбрасывает с трассы, а Джорджа уносит следом за ним. Вот только Джордж не теряет колесо и может продолжать движение — правда, он откатывается в самый хвост пелотона.       Прощай, двойной подиум.       На мгновение перед глазами Нико вспыхивают кадры из прошлого, воспоминания. Он подавляет их и снова сосредотачивается на экранах перед собой.       Джордж сражается, пытаясь отыграть потерянное время и позиции, стремясь вернуться в борьбу. У него достаточно и темпа, и мастерства, чтобы как минимум заехать в очки, но ситуация для него сложилась крайне досадная.       Как раз в тот момент, когда Нико собирается озвучить внезапно пришедшую ему в голову идею, которая могла бы помочь Джорджу, в наушниках раздаётся треск — это голос Льюиса, обращающегося к команде по радио.       — Меня выбил собственный напарник.       Картинки из прошлого всплывают вновь. Он заталкивает их глубже, глубже, еще глубже, стараясь ни на секунду не выпасть из реальности, и до боли в глазах всматривается в телеметрию Джорджа и кадры с его бортовой камеры.       Гонка по прямой, болид Льюиса прямо перед глазами, ускорение, газ в пол, торможение, вход в поворот…       — Джордж отыгрывается, — раздаётся голос Тото.       Нико смотрит на экраны: на одном Джордж обходит очередного соперника, на другом — неприкаянный Льюис бредёт куда-то в сторону. Нико на мгновение задумывается, понимает ли Льюис, что за переход трассы в неположенном месте ему впаяют штраф.       Разгон, газ в пол, торможение, вход в поворот, удержать машину, давай, Нико…       — Похоже, им уже приходится несладко из-за этой жары.       Разгон. Газ в пол. Торможение. Вход в поворот. Удар. Занос, вылет. Гравий летит во все стороны. Яростные крики.       — Скорее всего, нам придётся позвать Джорджа на пит-стоп раньше, чем планировалось. И спросите его про воду, нужно убедиться, что он пьёт.       Удар. Вылет с трассы. Гравий. Яростные крики. «Я, блять, тебя ненавижу!» Ледяная тишина. Удары ладоней в плечи. Губы, грубо впившиеся в его губы. «Ты запорол мне всю гонку, мудак!» Пальцы, впивающиеся в бёдра. Синяки. Ноющая боль в коленях. Злые вопли. Тото, орущий на них обоих.       — Льюис скоро будет здесь. Мы вместе с ним пересмотрим повторы.       Нико рассеянно говорит для Sky несколько комментариев, которые они могут пустить в эфир, по-прежнему не отрывая взгляда от экранов.       Удар. Вылет с трассы. Гравий. Яростные крики. «Я, блять, тебя ненавижу!» Ледяная тишина. Слёзы. Крики. Снова слёзы. Напряжённые, сорванные голоса. Слёзы. Дрожащие руки. Нечем дышать.       — Чёрт, это моя вина. Я должен сказать им, что это я виноват. Мне нужно извиниться перед Джорджем. Подашь мне телефон?       Удар. Вылет с трассы. Раскалывается голова. Яростные крики. Слёзы. Громкие голоса. «Я, блять, тебя ненавижу! Лучше бы я никогда не подписывал этот контракт!» Слёзы. Мольбы. Слёзы. Слёзы. Слёзы.       «Меня выбил собственный напарник».       «Собственный, мать его, напарник меня предал, блять. Я тебя ненавижу! Лучше бы я никогда не подписывал этот грёбаный контракт!»       «Это моя вина. Я должен извиниться перед Джорджем».       «Я, сука, ненавижу тебя! Ненавижу, блядь! Ненавижу!»       Удар. Вылет с трассы. Крики. Слёзы. Слёзы. Слёзы. «Я, блять, тебя ненавижу!» Слёзы. Не могу дышать. Не могу дышать. Не могу дышать.       Не могу дышать, не могу дышать, не могу дышать, не могу дышать, не могу дышать…       Он срывает наушники с головы, бросает их и бежит. Неважно куда — лишь бы в безопасное место, где нет людей, где стены не будут на него давить. Куда-нибудь, где он будет в безопасности.       Каким-то образом он оказывается перед смутно знакомой дверью. Он дёргает ручку, но та заперта, не поддаётся. Обессиленный, он сползает вниз прямо у двери, забившись в небольшой закуток, который случайно нащупал спиной.       Не могу дышать, не могу дышать, не могу дышать… нужно в безопасность, в безопасность, в безопасность, в безопасность…

      Льюис Хэмилтон, Катар, Октябрь 2023

      Он делает пост в Твиттере. Выкладывает сторис в Инстаграме. Перехватывает чьи-то брошенные наушники и на пару слов выходит на связь с Джорджем — просто чтобы извиниться за то, что обвинил его, хотя это была его собственная вина, а не Джорджа. Парень должен это знать.       Затем он быстро расправляется с обязанностями перед прессой, всё ещё не сняв огнеупорное бельё. К тому моменту, как он возвращается, гонка уже переваливает за середину. Он быстро окидывает взглядом гараж и замирает, не обнаружив знакомых светлых волос среди инженеров.       — Нико сегодня со Sky?       Тото хмурится, услышав вопрос.       — Нет, он с нами. Он где-то здесь, разве нет?       Льюис качает головой.       — Нет, его нет. Его здесь нет, Тото.       Это странно, думает он. Нико очень предан своей работе и своей стажировке, он бы не стал просто так исчезать.       — Может, отошёл в туалет, — пожимает плечами кто-то из присутствующих. Льюис кивает, но в беспокойстве закусывает губу. У него странное ощущение в животе. Что-то здесь не так.       — Пойду переоденусь, а потом поищу его.       Его босс смотрит на него так, словно хочет спросить, с чего бы такая забота, но Льюис лишь пожимает плечами. Он и сам не знает. Он знает только то, что Нико поддержал его в Сингапуре, а сейчас что-то явно не так. Инстинкты буквально кричат, что нужно найти Нико, и почему-то ему хочется поддаться этому чувству.       Так что Тото отпускает его, наказав вернуться до конца гонки, и Льюис направляется к себе в водительскую, чтобы переодеться.       Набирая код, он замечает фигуру, спрятавшуюся в небольшом закутке между его водительской и водительской Джорджа. На человеке коричневая рубашка, между коленями, в которых спрятана голова, виднеются светлые волосы… светлые волосы.       Он одной рукой отпирает дверь, распахивает её, но не заходит, а осторожно опускается на корточки рядом с Нико.       — Нико?       Никакой реакции не следует, но Льюис видит, как всё тело Нико сотрясает дрожь. Это мгновенно переносит его на десять лет назад: он точно так же ведёт дрожащего Нико в свою комнату, чтобы укутать в свои объятия и не выпускать, пока тот не успокоится, крепко прижимая его к себе на узком диванчике, пока дыхание и пульс не придут в норму.       Наивно он полагал, что панические атаки Нико прекратились после его ухода из гонок. Это было глуповато, особенно учитывая, что сам Льюис ходит к психотерапевту из-за повышенной тревожности. У него не бывает панических атак — уж точно не таких сильных, как у Нико, — но он не понаслышке знает, через что заставляет пройти тревога. Ему были знакомы и приступы Нико — по крайней мере, когда-то раньше.       И он поддаётся инстинктам: тянет Нико вверх и затаскивает в свою комнату, снова запирая дверь, чтобы их не потревожили. Он ведёт его к дивану, усаживает и сам опускается перед ним на колени, переплетая свои пальцы с его.       — Всё хорошо, Нико, я рядом, — ласково воркует он, сжимая его ладони. Утешать Нико для него так же естественно, как дышать, пусть даже это, пожалуй, уже давно не его забота.       Он продолжает вполголоса нашёптывать слова утешения — пустые, банальные фразы и мягкие заверения, — пока дрожь не утихает, а напряжение в теле Нико постепенно не сходит на нет. Льюис видит, как тот обмякает и заваливается вперёд, соскальзывая с дивана прямо ему в объятия.       На мгновение это пугает его, но руки сами собой смыкаются за спиной Нико, крепко прижимая его к себе.       Со временем Нико полностью расслабляется в его руках, уткнувшись лицом ему в шею, и это пробуждает в глубине души Льюиса какое-то забытое тепло.       — Тебе лучше? — его голос звучит едва громче шёпота, всё такой же бесконечно нежный и тёплый. С 2016 года он многому научился.       Нико что-то нечленораздельно мычит в ответ и обхватывает Льюиса руками, прижимая его к себе.       — Да. Лучше. Спасибо.       Льюис криво усмехается и зарывается лицом в волосы Нико. Они всё такие же мягкие, как и раньше, и пахнут точно так же, как всегда.       Внезапно Нико деревенеет в его руках и резко выпрямляется.       — Чёрт! Проклятье! Льюис, мне так жаль, господи, этого не должно было случиться. Прости меня за всё это, просто забудь, спасибо тебе, я пойду и больше не буду тебе докучать, извини, — тараторит он, пытаясь подняться. Льюис, всё ещё ведомый тем странным инстинктом оберегать Нико, лишь крепче сжимает объятия.       — Останься на пару минут, — шепчет он, заглядывая Нико в глаза. Ему совсем не хочется отпускать его обратно в суматошный гараж так скоро после такой тяжёлой панической атаки — тем более сейчас, когда Нико снова начал заметно нервничать. Нико хмурится от удивления, но нерешительно кивает и постепенно расслабляется.       Он снова подаётся вперёд, вновь опуская голову на плечо Льюиса. Пальцы Льюиса вырисовывают узоры у него на спине, успокаивая.       Так они проводят ещё какое-то время — пока у Льюиса не начинают затекать колени, а Нико не успокаивается окончательно. Когда они наконец отстраняются друг от друга, то не произносят ни слова, за них говорят долгие, пристальные взгляды — сейчас они общаются только глазами.       Каким-то образом Льюис понимает всё, что хочет сказать Нико, и надеется, что тот сможет прочесть его ответы в глазах. Тем не менее он прикусывает язык, не давая словам сорваться с губ.       Нико бесшумно выскальзывает из комнаты, и Льюис наконец-таки переодевается в нормальную одежду. Он расправляет свои косички, переплетает их заново и выходит в гараж к остальным, готовый разбираться с последствиями этой гонки.       Идёт пятый круг до финиша, когда он надевает наушники, вслушиваясь в радиообмен Джорджа с инженером. Благодаря потрясающему пилотажу Джордж вернулся в очковую зону, и сердце Льюиса переполняет гордость за напарника. После гонки он извинится как подобает и даст Джорджу понять, насколько он его ценит. И, возможно, он наконец подпустит парня поближе — он и так слишком долго держал его на расстоянии, а он ведь скучает по его… по этому мальчишке.       — Люди падают в обморок, — комментирует кто-то, когда гонка наконец завершается. Льюис резко вскидывает голову, пытаясь понять, относится ли это «люди» и к Джорджу тоже. К счастью, нет, зато среди пострадавших оказывается лучший друг Джорджа. Похоже, сегодня у Льюиса будет полно забот: нужно и Джорджа удержать от истерики, и одновременно проверить, как там остальные молодые пилоты.