Гостьи с Востока. 2 Часть: Золотой Берег

Солнце только начинало пробиваться сквозь щели жалюзи в комнате, которую Шэнь делил с Заком в доме Риты. Тонкие полоски света ложились на пол, на кровать, на лицо спящего парня. Шэнь дышал ровно и спокойно — впервые за последние дни без кошмаров, без тяжелых мыслей, без образа Арнольда, шепчущего мерзости в ухо. Ровно в 7:33 его внутренние часы, отточенные годами тренировок в монастыре, сработали безотказно. Глаза открылись мгновенно, без привычного для многих утреннего мутного сна. Шэнь сел на кровати, потянулся, и тут же замер. В комнате что-то изменилось. Он повел носом. Пахло выпечкой. Свежей, только из духовки, с корицей и ванилью. Откуда-то доносился приглушенный шум голосов, звяканье посуды, сдавленный смех. За стеной, в гостиной, явно что-то происходило. Шэнь нахмурился и посмотрел на соседнюю кровать. Зак... Зак спал. Но спал как-то подозрительно ровно, слишком тихо, и одеяло было натянуто почти до макушки. Шэнь присмотрелся и заметил, что из-под одеяла торчит край подушки, а не голова друга. Он усмехнулся. Подушка. Классика. Медленно, стараясь не шуметь, Шэнь встал и на цыпочках подошел к двери. Прислушался. Голоса стали громче: — Нет, свечи не так ставь! Ондина, ну куда ты? Слева, слева ровнее! — это был голос Мимми, взволнованный и командный. — Я вообще не понимаю, зачем свечи, если утро на дворе, — проворчала Лайла. — Затем, что красиво! — отрезала Мимми. — И тише вы! Разбудите! — Он в 7:33 всегда просыпается, — раздался спокойный голос Вейлан. — Я проверила. Три дня подряд. Так что у нас есть минута максимум. — А Зак? — спросила Сирена. — Зак спит как убитый, он не помеха. Я ему подушку под одеяло засунула, — хмыкнула Эви. — Если Шэнь не в курсе, что он там, то Зак точно не в курсе. Шэнь прижался лбом к двери и улыбнулся. Он вдруг понял, что происходит. День рождения. Его день рождения. Он и забыл. Семнадцать лет. В прошлом году он встречал этот день в полном одиночестве, медитируя на рассвете в горах Уишань, и единственным подарком была тишина. В позапрошлом — тренировка до изнеможения, чтобы не думать о том, что его сестра где-то там, за горизонтом, и не знает, что у нее есть брат. А сейчас... сейчас за дверью шумели, спорили, ставили свечи и пекли что-то вкусное. Для него. Шэнь осторожно приоткрыл дверь, стараясь не скрипнуть, и выглянул в щелку. Гостиная Риты преобразилась до неузнаваемости. На большом столе, который обычно занимали книги и карты, теперь красовалась гора коробок, свертков и пакетов. В центре возвышался торт — явно домашний, чуть кривоватый, но щедро политый глазурью и украшенный ягодами. Вокруг суетились Мимми, Лайла и Сирена, расставляя тарелки. Ондина сражалась со свечами, пытаясь воткнуть их в торт ровным кругом. Никси вешала на стену самодельный плакат: "С Днем Рождения, Шэнь!" — кривыми буквами и с рисунком дракона. На кухне гремел посудой Кэм, явно пытавшийся что-то приготовить, судя по запаху — подгоревший тост. Карли командовала им из коридора, размахивая полотенцем. Дэвид пытался одновременно нарезать фрукты и не смотреть, как Кэм мучает тостер. В углу, на кресле, сидел Лео и с самым невинным видом прятал за спину коробку с бантом. Рядом с ним пристроились Тиг и Вейшенг — лисенок держал в лапах свой музыкальный инструмент, явно готовясь исполнить что-то торжественное. Вейлан стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди, и наблюдала за всеобщей суетой с легкой улыбкой. Она поймала взгляд брата через щелку в двери и чуть заметно подмигнула. — Так, — Рита вышла из кухни с огромным подносом пирожков. — Всё готово. Осталось только виновника торжества... — А вот и он! — заорал Кэм, заметив приоткрытую дверь и торчащий оттуда нос Шэня. — Попался! Вылезай давай! Шэнь не стал прятаться. Он открыл дверь полностью и вышел в гостиную — босиком, в простой белой футболке и спортивных штанах, взъерошенный после сна, но счастливый. Таким его видели редко. — Вы... вы что, всё это... — начал он, обводя рукой стол, украшения, торчащие изо всех углов подарки. — С днём рождения! — заорали все хором, и Лео запустил в потолок конфетти из хлопушки, которую неизвестно где раздобыл. Ондина бросилась к нему первой, повиснув на шее и чмокнув в щеку. За ней — Мимми, обнявшая брата так крепко, что он охнул. Эви, Лайла, Никси и Сирена обступили его полукругом, наперебой крича поздравления. Вейлан подошла последней, встала напротив, посмотрела в глаза и просто сказала: — С днём рождения, брат. Я так рада, что мы нашли друг друга. У Шэня защипало в глазах. Он моргнул, прогоняя предательскую влагу, и улыбнулся — открыто, по-настоящему, как улыбаются только самым близким. — Спасибо, — сказал он тихо. — Спасибо вам всем. — А теперь торт! — завопила Сирена, подпрыгивая на месте. — Торт и подарки! И пирожки! И вообще всё! — А Зак? — вспомнила Эви. — Мы его там с подушкой оставили... — Пусть спит, — махнула рукой Карли. — Ему полезно. Потом доедит. Шэнь рассмеялся. Впервые за долгое время — легко, свободно, от души. И грот наполнился теплом, которое не могли дать никакие свечи. Шэнь стоял посреди гостиной, окруженный остатками праздничного завтрака — крошки от торта, недопитый чай, фантики от конфет, которые Лео умудрился стащить незаметно для всех. Он смотрел на гору подарков, сваленных в углу дивана, и чувствовал, как внутри разливается тепло. Но вместе с теплом пришла и другая мысль — холодная, практичная, взрослая. — Спасибо ещё раз, — сказал он, обводя взглядом друзей, которые всё ещё сидели за столом, доедая пирожки и лениво перешучиваясь. — Это был лучший день рождения в моей жизни. Правда. — Ой, да ладно тебе, — отмахнулась Ондина, но по её сияющим глазам было видно, как ей приятно. — Мы ещё не всё показали. Там, в углу, коробка от нас с Мимми, мы её специально отложили... — Подожди, — Шэнь поднял руку, останавливая её. — Я хочу сказать... Я тут подумал. Все за столом притихли, почувствовав, что сейчас будет что-то серьёзное. — Мне семнадцать, — продолжил Шэнь. — Я живу здесь, у тёти Риты, ем вашу еду, сплю на ваших диванах. А сам ничего не даю взамен. Так нельзя. — Шэнь, — начала Мимми, — ты не обязан... — Обязан, — твёрдо перебил он. — Я мужчина. Я должен сам себя обеспечивать. Тем более теперь, когда мы надолго здесь. — Он перевёл дыхание. — Надо найти работу. В гостиной повисла тишина. Все переглянулись. — Работу? — переспросил Кэм, жуя пирожок. — В смысле, как у нормальных людей? Ходить, работать, деньги получать? — Именно, — кивнул Шэнь. — У меня нет австралийского гражданства, но, наверное, можно устроиться неофициально. Куда-нибудь, где нужны руки. Или... — он задумался. — Я слышал, на набережной есть дельфинарий. Ocean World. Туда всегда нужны люди. — В дельфинарий? — оживилась Сирена. — Это же здорово! Там дельфины! — И мороженое, — добавил Лео мечтательно. — Я люблю мороженое. — Ты всё любишь, — фыркнула Лайла. Шэнь улыбнулся: — Я пойду сегодня. Узнаю. Может, возьмут кем-нибудь. Убираться, например. Или помогать с животными. Я умею с ними обращаться. — Ты с драконами умеешь, — поправила Вейлан. — Но дельфины, думаю, не сильно сложнее. — Мама же была драконом, — тихо добавил Шэнь. — Может, это у меня в крови. Понимать морских существ. Рита, молча слушавшая весь разговор из кресла с чашкой чая, одобрительно кивнула: — Хорошая мысль, Шэнь. Самостоятельность — это правильно. И дельфинарий — неплохое место. Там всегда нужны сотрудники, текучка большая. Деньги небольшие, но на карманные расходы хватит. И жильё у тебя пока есть, так что можешь пробовать. — Я с тобой! — вскочила Ондина. — Ну, не устраиваться, а просто проводить. Вдруг тебе поддержка нужна? — И я, — поднялась Мимми. — Сидеть, — Шэнь мягко, но решительно осадил их. — Я сам. Если я пойду с вами, это будет выглядеть как... как будто я маленький. А мне нужно, чтобы меня воспринимали всерьёз. Ондина надулась, но спорить не стала. В конце концов, она знала Шэня достаточно хорошо, чтобы понимать: если он что-то решил, переубедить его невозможно. --- Через час Шэнь уже стоял перед стеклянными дверями Ocean World. Огромное здание на набережной сверкало на солнце, над входом красовалась вывеска с дельфином, выпрыгивающим из волны. Внутри слышались детские крики, плеск воды, музыка. Жизнь кипела. Он вошёл внутрь, вдохнул запах влаги, рыбы и сладкой ваты. Прошёл мимо касс, мимо бассейнов с тюленями, мимо аквариумов с разноцветными рыбками. Всё это казалось ему одновременно чужим и знакомым — слишком много воды, слишком близко к его сути. — Молодой человек! — окликнули его. Шэнь обернулся. Перед ним стояла женщина лет сорока в синей форме с бейджиком «Менеджер» и приветливой, но усталой улыбкой. — Вы что-то ищете? Или потерялись? Экскурсии начинаются через полчаса, если хотите, можете подождать в кафе. — Здравствуйте, — Шэнь поклонился чуть заметно, как учили в монастыре. — Я не на экскурсию. Я ищу работу. Женщина удивилась, окинула его взглядом — высокий, стройный, с восточными чертами лица, одет просто, но опрятно. Взгляд спокойный, уверенный. — Работу? — переспросила она. — Сколько вам лет? — Семнадцать. Сегодня исполнилось. — О, с днём рождения, — она улыбнулась теплее. — Поздравляю. А опыт работы есть? — Нет, — честно ответил Шэнь. — Но я быстро учусь. И не боюсь физического труда. Женщина задумалась, потеребила бейджик. — Знаете, — сказала она наконец, — у нас как раз продавец мороженого уволился на прошлой неделе. Молодёжь не любит эту работу — целый день на ногах, руки липкие, посетители капризные. Но если вы готовы... — Готов, — ответил Шэнь без колебаний. — ...то могу взять вас на испытательный срок. Неофициально, конечно. Документы у вас есть? Австралийские? — Временное убежище, — соврал Шэнь первое, что пришло в голову. — Я из Китая. Но документы в порядке. — Ладно, — махнула рукой женщина. — Меня зовут Маргарет. Завтра приходи к девяти, научу всему. Форму выдадим, фартук, всё такое. Оплата почасовая, плюс чайные. Идёт? Шэнь улыбнулся — широко, открыто, как редко улыбался. — Идёт. Спасибо. — Только, — Маргарет понизила голос и погрозила пальцем, — если увижу, что ты ешь товар без спроса — выгоню. Мороженое для посетителей, понял? — Понял, — кивнул Шэнь. Он вышел из дельфинария с лёгким сердцем. Солнце слепило глаза, ветер с моря трепал волосы. На набережной гуляли люди, ели мороженое, смеялись, фотографировались. Шэнь остановился у перил, глядя на океан. Синяя вода манила, звала, обещала покой. Но он знал: сегодня он сделал первый шаг в новую жизнь. Жизнь, где он сам зарабатывает, сам отвечает за себя. Где у него есть друзья, сестра, дом. — Семнадцать, — прошептал он ветру. — Хороший год. И пошёл обратно в грот — рассказывать новости. Шэнь вошел в грот и с порога почувствовал запах свежезаваренного чая и чего-то сладкого — кажется, Рита опять пекла. В гостиной было шумно: Лео рассказывал очередную невероятную историю, размахивая руками, Сирена хохотала, зажимая рот ладошками, а Кэм пытался жонглировать апельсинами и ронял их через раз. — Я вернулся! — крикнул Шэнь, скидывая кроссовки у входа. Все головы повернулись к нему. Ондина, сидевшая на диване в обнимку с подушкой, первой заметила его улыбку и подскочила: — Ну что? Что? Рассказывай! Шэнь прошел в центр комнаты, встал так, чтобы его видели все, и глубоко вздохнул. В груди разливалось приятное тепло — то ли от быстрой ходьбы, то ли от предвкушения. — Я нашёл работу, — сказал он. — В дельфинарии. На секунду в гостиной стало тихо, а потом грохнуло: — Ура-а-а! — заорал Лео, подпрыгивая и чуть не сбив люстру. — Шэнь теперь работает! Шэнь крутой! — Продавцом мороженого, — добавил Шэнь, улыбаясь ещё шире. — Завтра в девять первая смена. Испытательный срок. Мимми всплеснула руками и бросилась обнимать брата: — Я так горжусь тобой! Сам нашёл, сам договорился! Ты молодец! Вейлан подошла медленнее, но в её глазах светилось тепло, которое она редко показывала при всех. — Продавец мороженого, — повторила она задумчиво. — Будешь каждый день смотреть на дельфинов. Хорошая работа. — И мороженое рядом, — мечтательно протянул Лео, облизываясь. — Шэнь, а ты будешь приносить нам? Ну, немножечко? Бесплатно? — Лео! — прикрикнула на него Лайла. — Дай человеку хотя бы первый день отработать! — Да я ничего, я просто спросил... — заюлил Лео, но все уже смеялись. Ондина подбежала к Шэню и повисла у него на шее, чмокнув в щёку: — Мой парень — продавец мороженого! Звучит круто! Теперь мы будем приходить к тебе в гости и делать вид, что мы просто посетители, а на самом деле — проверять, как ты там. — Только без фанатизма, — погрозил пальцем Шэнь, но глаза его сияли. — Мне нельзя отвлекаться. — Конечно-конечно, — закивала Сирена. — Мы будем тихо-тихо стоять в очереди и покупать мороженое, как все нормальные люди. Правда, Никси? — Ага, — хмыкнула Никси. — А потом съедим всю твою выручку. Рита, наблюдавшая за этой сценой из кресла, поднялась и подошла к Шэню. Положила руку ему на плечо — тёплую, сухую, надёжную. — Ты сделал первый взрослый шаг, — сказала она негромко, но так, что все притихли. — Это важно. Не каждый в семнадцать лет решается на такое. Я тобой горжусь. Шэнь опустил глаза, но успел заметить, как Вейлан смахивает слезу, отвернувшись к стене. — Спасибо, тётя Рита, — ответил он. — Я постараюсь не подвести. — Не подведёшь, — отрезала старейшина. — Ты из тех, кто не подводит. А теперь — садись за стол. Будем пить чай и отмечать твоё трудоустройство. — И есть пирожки! — добавил Кэм, подмигивая. Шэнь сел на диван, прижимая к себе Ондину, и обвёл взглядом комнату. Мимми, Вейлан, Зак, Эви, Лайла, Никси, Сирена, Лео, Кэм, Карли, Дэвид, Рита... Его семья. Его странная, разношёрстная, но самая лучшая семья в мире. — Эй, Шэнь, — окликнул его Зак, протягивая чашку с чаем. — А форма там красивая? Ну, у продавцов мороженого? — Не знаю, — честно ответил Шэнь. — Завтра узнаю. — Главное, чтобы фартук был, — мечтательно протянул Лео. — И чтобы в карманах помещалось много-много мороженого. Для друзей. Все снова рассмеялись, и грот наполнился теплом, которое не могли дать никакие свечи. Кафе «Ocean Tides» в этот послеполуденный час было почти пустым. Несколько туристов лениво потягивали кофе у окна, да за стойкой Дэвид протирал бокалы, поглядывая на дверь в ожидании хоть каких-то посетителей. Звякнул колокольчик. Дэвид поднял глаза и почувствовал, как внутри всё оборвалось. В кафе вошли трое. Леон — в своём неизменном дорогом костюме, с идеально зализанной назад гривой и холодным взглядом хищника. Грейс — поджатая, напряжённая, но старающаяся держать спину прямо. И Арнольд — с ещё свежими шрамами от порезов на морде, но с прежней наглой ухмылкой, от которой хотелось дать ему в глаз. Они прошли к дальнему столику, где как раз сидели Ондина, Мимми, Зак, Эви и Карли. Компания обсуждала что-то своё, но при виде вошедших разговор сам собой затих. Леон опустился на стул, даже не спросив разрешения. Грейс села рядом. Арнольд пристроился с краю, с интересом разглядывая застывших подростков. — Что, не ждали? — мурлыкнул Арнольд, потирая лапы. Ондина первой вышла из ступора. Она подалась вперёд, вцепившись в край стола, и голос её звенел от возмущения: — Вас же арестовали! Мы своими глазами видели, как вас уводили в наручниках! Вы не можете здесь сидеть! Грейс элегантно поправила причёску и ответила с ледяным спокойствием: — Выпустили. На время следствия. Под подписку о невыезде. У нас, знаете ли, тоже есть права. — И очень хорошие адвокаты, — добавил Арнольд, скалясь. — Которые объяснили судье, что держать нас в клетке без достаточных оснований — это дискриминация. — Дискриминация котов, — фыркнул Леон, и в его голосе послышалась насмешка. — Звучит как название фильма ужасов. Он обвёл взглядом столик, задержался на Ондине, потом на Мимми, потом снова на Ондине. Его жёлтые глаза сощурились. — А где ваш парень? Ну... азиатский этот? — спросил он, растягивая слова. — Шэнь, кажется? Что-то его не видно. Поссорились? Бросил? Ондина вспыхнула, но сдержалась. Только пальцы сильнее сжали край стола. — На работе он, — отрезала она. — В отличие от некоторых. Леон удивлённо приподнял бровь: — На работе? Серьёзно? И сколько же ему лет? Восемнадцать уже есть? — Семнадцать, — ответила Ондина. — А что? Наступила тишина. Такая густая, что её можно было резать ножом. Леон медленно перевёл взгляд на Грейс. Та тоже выглядела озадаченной. Арнольд перестал ухмыляться и прищурился. — Семнадцать? — переспросил Леон, и в его голосе появились металлические нотки. — Ему семнадцать, и он работает? Но работать можно только с восемнадцати! Мимми нахмурилась. Она чувствовала подвох, но пока не могла понять, в чём дело. — Простите, — вмешалась она спокойно. — А вы вообще в какой стране находитесь? — В Австралии, — рявкнул Леон, теряя терпение. — При чём здесь это? Зак, до этого молча наблюдавший за сценой, медленно подался вперёд. Он говорил негромко, но каждое слово звучало отчётливо, как удар молотка: — Австралия — не Россия. Леон дёрнулся, будто его ударили. Его жёлтые глаза заметались по лицам подростков, ища поддержки, но находили только холодное презрение. — И что? — выпалил он, повышая голос. — При чём здесь Россия? — При том, — спокойно объяснила Эви, — что в Австралии работать можно с четырнадцати лет. С разрешения родителей. А с шестнадцати — вообще без ограничений. Вы, видимо, перепутали законы. Грейс побледнела под своей шерстью. Арнольд дёрнул ухом и зло уставился в стол. Леон открыл рот, закрыл, снова открыл — и не нашёл, что сказать. — Так что ваш гениальный план провалился, — добавила Карли с довольной улыбкой. — Шэнь работает абсолютно законно. А вы — нет. И вас за это уже посадили. И ещё посадят. — Сидеть! — рявкнул Леон, но в его голосе не было прежней уверенности. Дэвид, наблюдавший за сценой из-за стойки, незаметно набрал номер на телефоне. Полиция была уже в пути — он позаботился об этом, едва увидел, кто вошёл. — Знаете что, — Грейс поднялась, одёргивая пиджак. — Мы, пожалуй, пойдём. У нас ещё дела. — Бегите, бегите, — бросила Ондина. — Только далеко не убежите. Арнольд, выходя, обернулся и прошипел: — Мы ещё вернёмся. И тогда посмотрим, кто будет смеяться последним. Дверь захлопнулась. В кафе повисла тишина, которую нарушало только громкое сердцебиение всех присутствующих. — Ну и дела, — выдохнул Дэвид, подходя к столику. — Вы как? Целы? — Целы, — кивнул Зак. — Но звонить Шэню надо. Пусть знает, что эти... выпустились. Мимми уже набирала номер брата, и в глазах её стояла тревога. Ондина вскочила из-за стола так резко, что стул с грохотом опрокинулся назад. Её глаза горели яростным огнём, руки дрожали, но голос звучал твёрдо, как стальной клинок. Она шагнула вслед уходящим котам и крикнула в их удаляющиеся спины: — Будьте осторожны! Дробовик никого не щадит! Леон замер на пороге и медленно обернулся. Его жёлтые глаза расширились, в них мелькнуло что-то похожее на страх — впервые за всё время. — Что ты сказала? — прошипел он. Ондина сделала ещё шаг вперёд, выпрямилась во весь рост и продолжила, чеканя каждое слово с убийственной холодностью: — Одна пуля в лицо от Шэня — и вы трупы. Он стреляет без промаха. В горах Уишань он тренировался с лучшими. Так что если вам дорога ваша шкура — держитесь подальше. Тишина в кафе стала абсолютной. Даже туристы у окна перестали жевать и уставились на разворачивающуюся сцену. Арнольд нервно сглотнул, его уши прижались к голове. Грейс побелела так, что стала почти одного цвета со своим костюмом. Леон открыл рот, хотел что-то сказать, но вместо слов вырвался только сдавленный хрип. — Вы... вы не посмеете, — выдавил он наконец. — Не посмеем? — переспросила Мимми, вставая рядом с Ондиной. В её тихом голосе звучала такая же сталь. — Вы довели моего брата до слёз. Вы кинули нож в девочку. Вы ворвались в нашу жизнь и пытались её сломать. После этого вы ещё удивляетесь, что мы готовы защищаться? Зак поднялся следом. За ним — Эви. Карли. Дэвид вышел из-за стойки и встал рядом, сжимая в руках скалку — жалкое оружие против котов, но жест был понятен. Пятеро подростков и один взрослый парень стояли плечом к плечу, глядя в глаза троим котам, которые ещё недавно казались всесильными. — Убирайтесь, — тихо сказала Карли. — Пока мы не вызвали полицию. Снова. Леон хотел огрызнуться, но Грейс схватила его за руку и потащила к выходу. Арнольд выскочил за ними, даже не оглянувшись. Дверь хлопнула. Колокольчик жалобно звякнул. В кафе повисла тишина, которую никто не решался нарушить. Потом Дэвид выдохнул, опустил скалку и прислонился к стойке: — Ну вы даёте... Я чуть инфаркт не получил. Ондина медленно опустилась на стул. Руки её всё ещё дрожали, но в глазах горел торжествующий огонь. — Пусть знают, — сказала она. — Пусть боятся. — А у Шэня правда есть дробовик? — робко спросила Эви. — Нет, — честно ответила Ондина. — Но они-то не знают. Мимми рассмеялась — нервно, облегчённо — и обняла подругу. — Ты гений. Просто гений. — Я за вас испугалась, — призналась Карли, падая на стул. — Думала, они набросятся. — Не набросятся, — покачал головой Зак. — Они трусы. Все супергерои — трусы, когда сталкиваются с настоящей силой. Дэвид поставил на стол поднос с чашками чая — крепкого, сладкого, именно такого, какой нужен после стресса. — Пейте, — сказал он. — И давайте решать, что дальше. Потому что эти трое просто так не отстанут. На улице, у самого выхода из кафе, их ждали. Точнее — ждала. Рикки Чедвик стояла, прислонившись плечом к фонарному столбу, и с самым небрежным видом жевала жвачку. Её светлые волосы, собранные в небрежный пучок, рассыпались по плечам мелкими завитками, солнечные очки были сдвинуты на лоб, а взгляд зелёных глаз прожигал насквозь. Она была одета в потёртые джинсы и чёрную майку с надписью какой-то рок-группы — простой, небрежный образ, который почему-то внушал уважение. Леон, Грейс и Арнольд вывалились из дверей кафе, злые, взъерошенные, униженные. Леон всё ещё сжимал кулаки, Арнольд нервно дёргал ухом, заклеенным пластырем, Грейс пыталась восстановить идеальную причёску дрожащими руками. Рикки отлепилась от столба и шагнула им навстречу, преграждая путь. — Стоять, — сказала она негромко, но так, что этот звук пробился сквозь шум набережной, сквозь крики чаек и детский смех. — Пупсикольные. Леон дёрнулся, будто его ударили током. Он уставился на эту девчонку, которая посмела преградить ему дорогу, и в его глазах вспыхнула ярость. — С дороги уйди, — процедил он сквозь зубы, делая шаг вперёд. Рикки даже не пошевелилась. Она медленно вынула жвачку изо рта, прилепила её к фонарному столбу и сделала ещё полшага навстречу. Теперь они стояли почти вплотную — рослый кот-леопард и невысокая, но невероятно собранная девушка. — Чего ты сказал сейчас? — переспросила она, и в её голосе появились опасные нотки. Леон открыл рот, чтобы повторить, но так и замер с открытым ртом. Потому что Рикки сделала то, чего никто не ожидал. Она шагнула к нему вплотную — и в её руке, неизвестно откуда взявшийся, блеснул нож. Узкое лезвие прижалось к горлу Леона, к самой сонной артерии, и кот замер, боясь даже дышать. — Я сделаю так, — прошептала Рикки ему на ухо, но так, что слышали все, — что вы сядете на пожизненное. А ваша дурацкая академия закроется навсегда. Ты понял меня, пупсик? В воздухе запахло озоном — магия Рикки, способность кипятить воду, давала о себе знать. Вокруг ножа начал подниматься пар, и Леон чувствовал, как нагревается лезвие, как кожа под ним начинает гореть. — Ты... ты сумасшедшая, — прохрипел он. — Нет, — улыбнулась Рикки. — Я просто русалка, которой надоело, что какие-то коты портят жизнь моим друзьям. А теперь вы все сделаете вот что. Вы развернётесь и уйдёте. И если я ещё раз увижу вас ближе, чем за километр от моих... — она сделала паузу, — ...то следующая пуля от Шэня, про которую вы уже слышали, попадёт точно в цель. Только вместо Шэня буду я. И я не промахиваюсь. Грейс всхлипнула и попятилась. Арнольд, забыв про свою наглость, уже бежал по набережной, поджав хвост. Леон стоял, прижатый ножом к горлу, и не мог пошевелиться. — Ты не посмеешь, — выдохнул он. — Проверь, — предложила Рикки, чуть сильнее нажимая лезвие. На шее Леона выступила капелька крови. Он дёрнулся, вырвался и побежал — быстро, как только мог, догоняя своих. Рикки проводила его взглядом, убрала нож в карман джинсов и снова достала жвачку. Засунула в рот, довольно улыбнулась и направилась к дверям кафе, откуда на неё во все глаза смотрели Ондина, Мимми, Зак, Эви, Карли и Дэвид. — Чего вылупились? — спросила Рикки, входя внутрь. — Чай есть? Я после такого стресса пить хочу умираю. На узком переулке, куда свернули Леон, Грейс и Арнольд, спасаясь от Рикки, их ждали. В буквальном смысле — ждали, прислонившись к стене и перегораживая проход. Никси стояла в центре, поигрывая каким-то металлическим предметом, который поблескивал в лучах заходящего солнца. Рядом с ней — Лайла, спокойная, но с опасным прищуром. Чуть поодаль — Льюис, который нервно поправлял очки, но явно был готов ко всему. И Шарлотта, которая держала в руках открытую пачку чипсов и с хрустом жевала, с интересом наблюдая за разворачивающейся сценой. — Стоять! — рявкнула Никси так, что Арнольд подпрыгнул на месте и чуть не упал. Леон замер, тяжело дыша. На шее у него запеклась кровь от пореза Рикки, дорогой костюм был испорчен, грива растрепалась. Грейс дрожала мелкой дрожью и вжималась в стену. Арнольд озирался по сторонам в поисках пути к бегству, но переулок был узким, а с другой стороны уже маячила фигура Рикки, которая не спеша приближалась. Лайла шагнула вперёд. Её голос звучал ровно, но в нём чувствовалась такая угроза, от которой у нормального человека кровь стыла в жилах: — Предупреждаю. Ещё раз вы что-то ляпнете в нашу сторону, подойдёте к нашим друзьям, посмотрите в их сторону косо — и я лично вырву из вас органы. По одному. И повешу на ваших собственных кишках. Сушить на солнце. Грейс всхлипнула и сползла по стене, закрывая голову руками. Арнольд затрясся так, что его очки свалились на землю. Леон открыл рот, чтобы что-то сказать — то ли огрызнуться, то ли оправдаться, — но Лайла подняла руку, и он замолчал. — Я не шучу, — добавила Лайла всё тем же ледяным тоном. — Я выросла в море. Там законы простые. Тронул мою стаю — умри. Так что выбирайте. Либо вы забываете дорогу к нам, к нашим друзьям, к этому городу вообще — либо вы становитесь кормом для рыб. Третьего не дано. Льюис кашлянул и тихо добавил: — Она не шутит. Я видел, что она делает с теми, кто обижает её друзей. Это не для слабонервных. Шарлотта хрустнула чипсами и кивнула: — А я просто посмотреть пришла. Но если что — подтвержу. У меня тоже зуб на этих котов с тех пор, как они пытались меня завербовать. Никси подошла ближе и наклонилась к самому уху Леона: — Проваливайте. И запомните: в этом городе у вас больше нет друзей. Только враги. И мы очень, очень терпеливые. Будем ждать, когда вы ошибётесь. Леон дёрнулся, развернулся и побежал. Грейс, всхлипывая, поползла за ним. Арнольд просто рухнул на колени и пополз на карачках, потому что ноги отказали. Никси и Лайла переглянулись и рассмеялись — нервно, облегчённо. — Ну и рожи у них были, — выдохнула Никси. — Согласна, — кивнула Лайла. — Но это не конец. Они вернутся. — Знаю, — ответила Никси. — Но теперь они хотя бы будут бояться. Из-за угла показалась Рикки, жующая жвачку, а за ней — вся остальная компания из кафе. — Ну что, разобрались? — спросила Рикки. — А то, — усмехнулась Никси. — Теперь они неделю в себя приходить будут. Шарлотта протянула пачку чипсов Льюису: — Будешь? — Я на диете, — вздохнул он. — Но после такого стресса можно. Все рассмеялись, и компания двинулась обратно к гроту — обсуждать события дня и строить планы на будущее. Леон, Грейс и Арнольд неслись по переулку, спотыкаясь о мусорные баки и собственные ноги. Сердце Леона колотилось где-то в горле, Грейс потеряла туфли и теперь бежала босиком, Арнольд скулил и поджимал хвост. Они свернули за угол, надеясь, что кошмар наконец-то закончился, и врезались прямо в стену из двух фигур. Эмма стояла, скрестив руки на груди, с таким выражением лица, какое бывает у учительницы, заставшей учеников за списыванием. Рядом с ней — Клео, которая выглядела на удивление решительно для той, кто обычно переживает из-за всего на свете. — А ну стоять! — крикнула Клео, и от неожиданности все трое действительно замерли. — Предупреждаю! Если не уйдёте из этого города прямо сейчас, я... я... Она запнулась, подбирая самую страшную угрозу, и выдала: — ...я разорву ваши артерии! Своими руками! И даже не поморщусь! Эмма одобрительно кивнула: — Она сможет. Я её знаю. Когда Клео злится, она страшнее акулы. Леон дёрнулся было в сторону, но Арнольд заверещал: — Там та, с ножом! Сзади идёт! Он был прав. Рикки медленно приближалась сзади, поигрывая ножом. Леон рванул в следующий переулок — последний, самый узкий, ведущий к набережной. Если они успеют выскочить к людям, может быть, эта свора бешеных девчонок отстанет... Он влетел в переулок и замер. Там были все. Никси, Лайла, Мимми, Ондина, Зак, Эви, Карли, Дэвид, Льюис, Шарлотта, а теперь ещё и подоспевшие Эмма с Клео. Они стояли плотной стеной, перегораживая выход к набережной. Солнце светило им в спины, отбрасывая длинные тени, и в этом свете они казались не подростками, а древними божествами возмездия. Рикки шагнула вперёд, вставая в центр. Её голос прозвучал тихо, но отчётливо в вечернем воздухе: — Стоять. Леон остановился. Грейс рухнула на колени, закрывая голову руками. Арнольд просто лёг на асфальт и замер, надеясь стать невидимым. — Мы... мы уйдём, — прохрипел Леон. — Мы поняли. — Недостаточно просто уйти, — покачала головой Рикки. — Вы должны запомнить. Навсегда. Если кто-то из вас приблизится к кому-то из наших — хотя бы на километр — мы не будем вызывать полицию. Мы не будем угрожать. Мы просто придём. И вы исчезнете. Понятно? — Да, — выдохнул Леон. — Чего? — переспросила Никси. — Не слышу. — ДА! — заорал Леон так, что чайки на крышах взлетели. — Вот и славно, — улыбнулась Рикки. — А теперь бегите. Пока мы не передумали. Коты побежали. Быстрее, чем когда-либо в своей жизни. Грейс забыла про туфли, Леон — про гордость, Арнольд — про свой суперслух, который сейчас улавливал только стук собственного сердца. Компания смотрела им вслед, и постепенно напряжение отпускало. Кто-то рассмеялся, кто-то выдохнул, кто-то обнял соседа. — Ну и денёк, — подвела итог Мимми. — Пойдёмте в грот. Чай пить. — И пирожки есть, — добавил Кэм. — И обсуждать, как мы их сделали, — закончила Ондина. Они двинулись обратно — усталые, но счастливые. А на западе догорал закат, обещая новый день.